— Ты даже не представляешь, насколько сильно ты меня манишь, — его голос стал низким. — Такая хрупкая, но с таким характером…
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Его пальцы скользнули ниже. К ключицам.
Я забыла, как дышать.
— На сегодня я тебя оставлю. Но не думай, что победила, — его губы изогнулись в усмешке. — Нет, ты только что подписала себе новый приговор. Более интересный.
Он отступил, но я не почувствовала облегчения. Напротив, напряжение только возросло.
— Я в соседней комнате. И если тебе вдруг захочется поплакаться в чье-то плечо… Сама понимаешь. Я всегда к твоим услугам, кошка.
— Уж лучше умереть! — выплюнула я прямо ему в лицо.
Храбрилась — да. Отчаянно, но глупо и опасно.
— Ты мне живая нужна. К тому же, сдается мне, что твой Эйнар скоро нас посетит. Кстати, насколько мне известно, он сейчас как раз в поисках своей пропавшей супруги, — бросил он, не оборачиваясь. — Не знаешь, чего он хочет?
Я даже растерялась такой быстрой смены темы. Дверь за ним закрылась, а я упала на кровать, дрожа всем телом и глядя в потолок.
— Меня? — спросила я темноту, поглаживая живот.
Мы сильные и все выдержим, не так ли, малыш.
36
Я лежала неподвижно, но сон не шёл. После всего произошедшего ночь превратилась в бесконечную череду кошмаров и пробуждений.
Тело казалось чужим, тяжёлым, словно налитым свинцом.
Беременность и так отнимала много сил, а после такого стресса я чувствовала себя совершенно опустошённой.
В горле пересохло, а голова кружилась. Я попыталась подняться, но тут же схватилась за живот, ощутив слабость.
Медленно, стараясь не делать резких движений, я села на кровати. Комната кружилась перед глазами. В зеркале напротив отразилось моё бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы спутались, а губы пересохли и потрескались.
С трудом поднявшись, я подошла к окну и отдёрнула штору. Первые лучи солнца коснулись кожи.
В животе заурчало, напоминая о том, что я не ела почти сутки. Но мысль о еде вызывала лишь тошноту. Я опустилась в кресло, обхватив себя руками.
В голове был вакуум. Я не могла ни о чём думать. Просто пустота.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула служанка. Увидев меня, она поспешно вошла.
— Госпожа, вы не спали? — в её голосе слышалось искреннее беспокойство. — Я принесла вам завтрак.
Я слабо улыбнулась, благодарная за заботу, но понимая, что есть не смогу.
— Спасибо, но я не голодна.
Служанка покачала головой, но настаивать не стала. Вместо этого она помогла мне умыться и привела в порядок волосы.
Не успела служанка покинуть комнату, как дверь снова распахнулась. На пороге стоял Аэрон, а за его спиной маячил хмурый Матью с тарелкой дымящейся каши в руках.
— Смотрю, моя кошка совсем расклеилась, — протянул Аэрон, окидывая меня насмешливым взглядом. — Неужели моя маленькая выходка так тебя подкосила?
Матью протиснулся мимо него, поставил тарелку на столик и принялся расставлять столовые приборы.
— Тебе надо поесть, — шепнул мальчик, слабо улыбнувшись. — Мы уже позавтракали.
Я была немало удивлена.
Даже представить страшно ребенка наедине с этим монстром.
Аэрон неторопливо приблизился, остановившись в шаге от меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на бледных губах и тёмных кругах под глазами.
— Ешь, — приказал он, кивком указывая на кашу. — Тебе нужно набираться сил. И не только тебе.
Его взгляд опустился на мой живот, и я инстинктивно прикрыла его руками.
— Не бойся, — усмехнулся он, заметив моё движение.
Всё было не так просто. Невозможно после таких слов просто перестать бояться. Страх только усиливался. К нему добавлялась постоянная нервозность.
Матью закончил свои приготовления и тихо вышел, оставив нас наедине.
— Я не голодна, — произнесла я уверенно.
Аэрон наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Ты будешь есть, — прошептал он почти ласково. — Ради ребенка. Или ты хочешь, чтобы он страдал из-за твоей гордости?
Его слова звучали как угроза, замаскированная под заботу. Я чувствовала, как внутри закипает злость, но усталость брала своё.
— Хорошо, — наконец согласилась я, отводя взгляд. — Но только если вы оставите меня в покое.
Он выпрямился, его губы искривились в подобии улыбки.
— Договорились.
Каша в тарелке источала манящий аромат, но вид еды вызывал лишь тошноту. Я смотрела на неё, а она на меня…
Аэрон наблюдал за этой немой дуэлью, скрестив руки на груди. Его губы кривились в усмешке.
— Долго ещё будешь играть в гляделки? — наконец не выдержал он. — Ребёнок нуждается в питании.
Я лишь крепче сжала руки на коленях, не отводя взгляда от тарелки.
Он вздохнул, как родитель, уставший от капризов ребёнка. Взял ложку, зачерпнул кашу и поднёс её к моим губам.
— Открой рот, — приказал он почти нежно.
— Я сама могу есть, — процедила я, но голос предательски дрогнул.
— Конечно, можешь, — согласился он, но ложку не убрал. — Но я хочу сделать это сам.
Его тон не допускал возражений. Я сжала зубы, но он лишь покачал головой:
— Не упрямься. Я же все равно получу то, что хочу.
Медленно, неохотно я приоткрыла губы. Ложка с кашей коснулась моего рта, и я заставила себя проглотить. Безвкусно, как вата.
— Ты даже не представляешь, как ты меня ночью завела, а расплачиваться пришлось паре служанок, что они сегодня не смогли выполнять свои обязанности.
Я так и застыла с открытым от удивления ртом.
— Как? — ахнула я.
Аэрон продолжал кормить меня, не оставляя выбора.
— Тебе в красках описать или не маленькая, сама поймешь? — Его голос стал низким, почти шёпотом, когда он наклонился ко мне ближе, продолжая кормить с ложки. — Они были так милы и так покорны… Особенно когда поняли, что это их единственный шанс избежать моей немилости.
Я замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица.
— Это неправильно.
Он наклонился ещё ближе, его дыхание обжигало мою кожу.
— Это всего лишь служанки, — прошептал он. — Им понравилось. Не переживай.
— Ты чудовище, — прошептала я.
Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от его слов.
Рука Аэрона скользнула по моей щеке, заставляя открыть их.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я встретила его взгляд, полный огня.
Его губы растянулись в улыбке.
Мороз пробежал по коже, но я все так же не чувствовала к нему ненависти. Отчего-то мне было его даже жаль.
Если бы Аэрон хотел причинить мне боль или вред, то давно бы сделал это, но пока он держит меня тут как пленницу. И даже в собственной манере пылинки сдувает. Из этого следовало только одно, убивать меня он не собирался.
— Я не сам стал чудовищем, — согласился он. — Меня таким сделали.
37
Аэрон ушёл, громко хлопнув дверью. Его шаги эхом отдавались в коридоре, пока не стихли совсем. Я осталась одна, погруженная в свои мысли.
Несколько часов прошли в тишине. Я пыталась уснуть, но голова шла кругом.
Мне казалось, что под маской жестокости Аэрона скрывался вполне нормальный мужик. Специфический, но в целом нормальный.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл мужчина в длинной рясе. Как оказалось, это был лекарь. Он не сильно отличался от того, который проживал в нашем с Эйнаром замке.
Седовласый мужчина держал в руках небольшой деревянный поднос с глиняной чашкой, от которой поднимался пар.
— Госпожа, — произнёс он негромко, — Я принёс вам укрепляющее зелье. И мне велено провести осмотр.
Он подошёл ближе и поставил поднос на столик рядом с кроватью.
— Сапфировый дракон приказал проследить за тем, чтобы вы его выпили, — добавил лекарь, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я настороженно посмотрела на напиток.
Воспоминания о той корчащейся на полу девушке не шли из головы.
