Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ) - Майерс Александр

Все повернулись к Хаммерстайну.

Барон стоял неподвижно. Он стиснул зубы так, что я слышал их скрежет, и пучил глаза, будто ему не терпится в туалет.

— Вы в порядке, барон? По-моему, у вас поднялось давление, — с притворным сочувствием спросил я.

Он резко мотнул головой и ворвался в палату. Лично проверил пациента и вышел бледный, как мел.

— Вы проиграли пари, — я подошёл к нему.

Хаммерстайн молчал.

— Надеюсь, вы помните, что теперь должны произнести публичное признание. Перед всеми участниками симпозиума. Вы ведь человек чести? — уточнил я.

Несколько секунд мне казалось, что Генрих откажется. Устроит скандал, начнёт искать отговорки. Но барон, при всех своих недостатках, был аристократом старой школы.

Он тяжело вздохнул, потёр переносицу и выдавил:

— Я признаю поражение. Ваш метод работает. Я… ошибался, — последние слова он произнёс едва слышно и с чудовищным акцентом.

— Приятно слышать, ваше благородие. Но вы должны произнести то же самое при всех. Скажем, на торжественном ужине, в день закрытия симпозиума. Что скажете?

— Да. Я сдержу слово, — буркнул он, развернулся и пошёл прочь по коридору.

Вандерли положил руку мне на плечо.

— Вы сделали невозможное, Юрий. Я горжусь тем, что пригласил вас на симпозиум.

— Спасибо, Элиас. Хотя сейчас мне бы не помешало присесть. Голова кружится.

— Ещё бы! Идёмте, здесь есть комната отдыха, — профессор жестом пригласил меня проследовать по коридору.

Следующий час я провёл в комнате отдыха, восстанавливая силы. Доктор Хофманн принёс кофе и перекус, за что я был ему искренне благодарен. Цопф — традиционные швейцарские булочки и малакофф — закуска из жареного сыра, пришлись очень кстати.

Постепенно головокружение прошло, и я почувствовал себя достаточно бодрым, чтобы продолжить осмотр клиники.

В отделении экстренной медицины я чуть не столкнулся с целителем, который, как выяснилось, специально меня искал. Высокий мужчина с военной выправкой и шрамом на левой щеке.

— Вы тот русский граф, который только что вылечил герра Мюллера? — спросил он на хорошем английском.

— Да. Граф Серебров.

— Капитан Родриго Эстебан. Бывший целитель королевской гвардии Испании, — он протянул руку.

Мы пожали руки. Хватка у него была крепкой — рука человека, привыкшего к оружию.

— Бывший? — уточнил я.

— Вышел в отставку два года назад. Теперь консультирую здесь, в клинике. То, что вы сделали с Мюллером, впечатляет. Я видел похожие случаи на войне, но никто не мог их вылечить, — похвалил меня Родриго.

— Вы воевали? — спросил я.

Эстебан кивнул и присел на подоконник.

— Берберские восстания в Марокко. Мы там провели три года… Наши маги часто получали подобные травмы от местных шаманов. Те использовали проклятия окаменения, и порой они затрагивали магические каналы.

— И как вы справлялись? — поинтересовался я, садясь рядом.

— Никак. Отправляли домой, списывали по инвалидности. Не передать словами, как мне было жаль тех, кого постигла такая участь, — испанец пожал плечами.

— Понимаю вас. На войне часто приходится сталкиваться с необратимыми последствиями.

— А вам доводилось бывать на войне? — Родриго окинул меня оценивающим взглядом.

— Пришлось. Против меня объявили войну два других рода, — ответил я.

Следующие полчаса мы обменивались историями.

Я рассказывал о том, как нам приходилось работать в поле, в окопах, в условиях нехватки оборудования и специалистов. Как мы спасали, казалось бы, безнадёжно раненых, как боролись с инфекциями и многое другое.

Эстебан рассказывал о Марокко — о песчаных бурях, пропитанных магией, о ночных атаках берберских племён, о товарищах, которых не удалось спасти. Его истории звучали жёстче, грубее — он воевал вдали от дома, на чужой земле, да и масштаб боевых действий был не сравним с нашей войной.

Родриго вскользь поделился со мной, что разработал методику экстренной стабилизации, которая «замораживала» жизненные токи в ауре пациента и не давала ему умереть даже при критических ранениях. Такое заклинание действовало недолго, но могло помочь эвакуировать бойца с поля боя и доставить в госпиталь живым.

Меня сразу заинтересовал этот опытный военный целитель, и когда он рассказал о своей методике, я принял решение.

— Послушайте, капитан, у меня есть предложение.

— Слушаю.

— Приезжайте ко мне в гости. Я живу недалеко от Новосибирска. Проведите стажировку для военных целителей. Не только моих — у меня есть союзники, рода Строговых и Курбатовых, им тоже пригодятся ваши знания, — произнёс я.

Эстебан приподнял бровь.

— Стажировка в России? Интересно. И что я получу взамен?

— Деньги, разумеется. Хорошие деньги. Плюс возможность изучить наши методы — это будет обмен опытом в обе стороны. И, конечно, шанс увидеть настоящую сибирскую зиму, — я улыбнулся.

Испанец рассмеялся.

— Сибирская зима — это, конечно, аргумент! Ладно, граф. Я подумаю. Оставьте контакты, — попросил Родриго.

Мы обменялись визитками и попрощались. У меня осталось хорошее предчувствие насчёт этого человека.

После посещения клиники нас всех собирались отвезти обратно во Дворец Наций, но я отказался ехать на автобусе и решил пройтись пешком.

Нужно проверить кое-что.

То заброшенное здание, которое я заметил по дороге в клинику, не выходило у меня из головы. В городе, как хотел Рагнар, и при этом безлюдно — идеальное место для тренировок. Если, конечно, там действительно никого нет.

Я шёл по улицам Женевы, наслаждаясь вечерним воздухом. Город постепенно затихал — закрывались магазины, люди расходились по домам. Фонари отбрасывали мягкий свет на мостовые.

Я добрался до нужного места и остановился на другой стороне улицы.

Вблизи здание выглядело ещё более заброшенным. Трёхэтажный особняк, когда-то явно принадлежавший кому-то богатому. Теперь это были руины. Окна заколочены, крыша провалилась, на стенах — следы пожара. На заборе висела табличка: «Опасно! Запланирован снос».

Я огляделся. Улица была пуста.

«Шёпот, проверь внутри», — мысленно попросил я.

«Я думал, что мне вечно придётся сидеть внутри тебя!» — с радостью выпалил дух и тут же рванул вперёд.

Он скользнул сквозь щель в заборе и исчез в темноте здания. Я ждал, прислонившись к фонарному столбу.

Через несколько минут Шёпот вернулся.

«Там пусто, как в голове у барона Хаммерстайна», — захихикал он.

«Уверен?»

«Ага. Там даже пустых бутылок нет или чего-то вроде этого. Пыль толстым слоем. Никто туда не ходит», — заверил меня дух.

Отлично. Именно то, что нужно.

Я обошёл здание по периметру, отмечая входы и выходы. Главная дверь заколочена, но с тыльной стороны имелось окно, через которое можно пролезть.

Я направился прочь, мысленно призывая Рагнара — и вскоре ощутил внутри себя его молчаливое присутствие.

«Я нашёл место, где смогу изучить новый навык», — сказал я про себя.

«Отлично, мой Аколит. Когда начнём?»

«Завтра ночью», — ответил я.

Рагнар промолчал, но я почувствовал его удовлетворение. Он ждал этого момента.

Я знал, что это опасно. Знал, что Великое Ничто преследует свои цели, используя меня. Но также знал, что эта сила нужна мне — для Николь, для будущих пациентов… И для того, чтобы лучше контролировать Пустоту и не дать Рагнару пожрать этот мир.

Риск был оправдан.

Я бросил последний взгляд на заброшенное здание и направился обратно в отель.

Швейцария, город Женева, отель «Империал»

Вернувшись в номер, я первым делом позвонил домой. У них уже достаточно поздно, но Дмитрий наверняка ещё не спит.

— Здравствуй, Юра! Как дела в Европе? — он принял звонок почти сразу.

— Отлично, отец. Много интересного, — ответил я и принялся пересказывать, что нового узнал и чему научился на симпозиуме.

Дмитрий слушал, задавал много вопросов и восхищался теми методиками, которые здесь обсуждались и демонстрировались. Мы оба понимали, что если я научу Волковых и других целителей в нашей клинике хотя бы половине из этого — мы станем лучшими целителями в Сибири.