Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ) - Афанасьев Семён

В этом случае китайцы-государство будут действовать через таких вот китайцев-диаспору — именно поэтому Мая в качестве предупредительного озвучил то, что озвучил. Профилактика, как говорит Моэко в ипостаси психолога.

Рю Сэйкай развернулся и ушёл без поклона, без рукопожатий.

Усевшись в лимузин, Мая сообразил, что было не так и что он упускал. Глаза собеседника ещё до полученного отказа были глазами человека, смирившегося с неизбежным.

Глава Эдогава-кай достал телефон и стремительно отдал команду взять под охрана младшую дочь и теперь уже новую жену.

Глава 11

— Успел! — Решетников в прямом смысле нёсся галопом, едва не сбив с ног. — Тормози, — выдохнул в три приёма.

Он вынырнул из левого коридора перед S-образной развязкой у её офиса, Моэко профессионально оценила: средней высоты потолки, мягкое ковролиновое покрытие на полу — разговор и дыхание слышны достаточно далеко, а вот шаги глушатся.

— Ты здорово поднаторел в бесшумном беге. Спасибо за заботу, — обозначила улыбку якудза.

Что-то в его лице не поддавалась расшифровке, потому она поторопилась уточнить:

— Спасибо, что вытащил из полиции так быстро. Как говорит Уэки-младшая, наш общий герой. — Подхватила его под руку, дальше незаметно (хотелось бы верить) для отставшего за поворотом сопровождения от Эдогава-кай женское бедро ударило на ходу в мужское.

— Я сейчас чуть о другом, — товарищ без перехода развил бурную деятельность, что характерно, едва уловимым шёпотом.

— М-м-м? — она выбросила ладонь появившимся следом бойцам отца.

Те дисциплинированно замерли, словно их тут не было.

— У тебя гости. Вон, — Такидзиро придержал её, аккуратно высунулся за угол и указал на небольшое расширение-карман.

Где как раз находился офис.

Якудза сделала шаг следом и оторопела: под дверью её адвокатской конторы вовсю шло нездоровое движение.

— Прокурор и двое патрульных, он вызвал через участок, — неслышно пояснил Такидзиро.

Заинтересовавшиеся сятэи, наверняка имея недвусмысленные инструкции Миёси-старшего, подтянулись ближе и тоже аккуратно удивились из-за угла. Без команды, впрочем, никуда не полезли и жестами намекнули, что ждут инструкций.

— ДЕЙСТВУЕМ БЫСТРО. — Отрывистая команда прокурора патрульным заставила вздрогнуть всех без исключения.

К счастью, хозяева помещения остались незамеченными.

— А ордер, Морита-сан? — более высокий полицейский требовательно поднял глаза.

Боковым зрением Моэко с удовлетворением отметила, что охрану к ней приставили не зря: один из парней, не дожидаясь распоряжений, распластался на полу, выдвинул из-за стены самый кончик смартфона на уровне подошвы и уже пару секунд как вёл звуко-видеофиксацию.

— Он совсем с ума сошёл? — адвокат честно озадачилась в адрес высокопоставленного сотрудника юстиции, не забывая, что разговаривать следует более чем тихо. — Это же прямая уголовщина. Как это понимать?

— Ну, что тебе сказать. — В руке товарища тоже материализовался гаджет, правда, программа для съёмки была специализированной (возможно, какая-то йокогамовская служебная).

Такидзиро осмотрелся, опустил телефон на пол на ребро и облокотил о стенку — теперь беспредел мятежного прокурора фиксировали два различных устройства.

— Мой в облако льёт сразу Уте, оттуда не пропадёт, — одними губами пояснил товарищ. — Твои в параллель для страховки.

Моэко подвисла: наглый взлом на глазах требовал немедленных действий, однако в голову лезли два взаимоисключающих алгоритма. Как быть?

— Не спеши, — на грани слышимости обозначил Решетников. — Пусть вскроют дверь сперва.

Буря на её лице была красноречивой, товарищ без труда расшифровал:

— Ты не в ресурсе. Успокойся и просто жди. Размахивать клинком ещё рано.

Насчёт ресурса где-то правда: арест хладнокровия не добавляет (пусть даже с быстрым в последующем освобождением), как и стрельба у суда накануне, как и непростой диагноз, и многое другое. На плечи свалилось изрядно плюс последние пару суток мало спала.

Прокурор Морита тем временем во всю дискутировал со своими.

— Нужен судебный ордер, Морита-кэндзи! — вслед за первым полицейским затеял настаивать второй. — Это адвокатская компания, не просто частная собственность!

Якудза их чудесно понимала. Даже не неписаное правило, а вообще прямая буква закона: полиция и прокуратура изо всех сил, ВСЕГДА избегают ЛЮБЫХ процессуальных действий на территории ЛЮБОЙ адвокатской конторы, самой заштатной, не говоря уже о не совсем простом адвокате Токийской палаты Миёси Моэко. Причин тому несколько и каждая чревата персональным уголовным делом самим правоохранителям.

Первое — адвокатская тайна (или, как любит говорить Решетников, attorney-client privilege). О других странах Моэко знала немного, но в Японии переписка, документы и общение адвоката с клиентом защищены законом. Любое вмешательство рискует скомпрометировать доказательства и сделать их как минимум непригодными в суде, а то и вовсе даёт возможность обвинить прокурора в фальсификации, с полицией до кучи — привет, встречное уголовное обвинение в адрес прокуроратуры и сотрудников МВД.

Второе — риск развала всех тех дел, которые данной адвокатской компанией ведутся на момент нарушения. Если следствие, например, изымет лишние документы «чужого» дела, защита потом легко развалит оба эпизода до фундамента и надругается в довесок, прецедентов хватает. На закуску смотри пункт один — адвокатская палата ничего не любит больше чем уголовные обвинения самим правоохранителям.

Отдельный пункт — потенциальное «спасибо» от вышестоящих прокуроров в адрес не в меру ретивого служаки: вёл кто-нибудь, допустим, из Генеральной прокуратуры что-то серьёзное. Районный прокурор-ноунейм, который на несколько рангов ниже (и здорово моложе), вломился к адвокатам и тем свёл на конус многолетние усилия гораздо более высокопоставленных коллег.

Цитируя Уэки, отгадай с двух раз, что дальше ждёт того районного прокурора?

Третье — судебный контроль и ордера. Обыск в адвокатской конторе требует особо строгого судебного разрешения и точного обоснования. Судьи относятся к таким запросам крайне осторожно, чтобы сказать мягко; а в резонансных делах с резонансными личностями (хоть и фамилия Миёси сегодня) судья выдаст что угодно, но не ордер на контору адвоката — именно этот деликатный момент сейчас разворачивался в исполнении поглощённых процессом Мориты и сопровождающих.

Плюс целый ряд других причин, не менее значимых. Понимая всё это, Моэко ощущала себя дурой: на что он рассчитывает? Отсюда прямо вытекает второй вопрос: если ответа не видно, чего опасаться в первую очередь?

Из прострации вывел шёпот Решетникова:

— Он — отработанный материал, поэтому решил изобразить смертника и собирается кое-что тебе подбросить.

— Не соображаю — выспаться было надо, — с благодарностью кивнула якудза, мгновенно простраивая мозаику.

Теперь всё логично. Если Морита на себе поставил крест, а услугу другим оказать не прочь (напоследок), тогда понятно.

— Как мы можем войти к адвокату без ордера⁈ — полицейские тем временем продолжали перетаптываться, не горя желанием подчиняться с пробуксовкой.

— Неотложные действия! — прозвучал, в принципе, единственный для Мориты вариант. — Вскрывайте дверь! — прокурор надавил голосом. — Вы же понимаете, всё равно ответственность на мне!

Чистая правда, к слову. Ответственность на нём. Полицейские процессуально являются руками, не более. За действия мозга пальцы перед судом не отвечают.

Обоснование так себе, но с позиций прокурора, автоматически принимающего последствия на себя, в адрес полиции выглядит логично: не часто, но случается, что улики или доказательства под риском немедленного уничтожения приходится в прямом смысле спасать с нарушением закона. Суды в таких эпизодах, как правило, в лучшем случае скрепя сердце принимают лишь часть подобных свидетельств, задним числом — и то, если дело ну очень дурно пахнет.