Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер

У сапог шевельнулась густая тень. Двухвостый Клякса выскользнул из-под купола, пробежал вдоль улицы и мазнул лапой по камням у разбитой лавки горшечника. Ещё одну чернильную метку он оставил справа у водостока, третью — чуть дальше, за перекрёстком. Закончив с якорями, зверёк шмыгнул обратно под золотой свод и свернулся у лодыжки Юйлань, выставив наружу угольные уши.

Снаружи тяжесть «Бездны» наконец отпустила вдавленную в землю мостовую.

Мэн Ци медленно выпрямился. На его холёном лице проступили багровые пятна. Вслух об этом никто бы и заикнуться не посмел, но сам он помнил, как при появлении проклятого серебряного иероглифа дрогнули колени. На целый вдох согнулись под чужой силой. На глазах у пятерых старших практиков и всей псарни!

У стены дома осыпалась каменная крошка. Пятеро старших в тяжёлых плащах освободились от гнёта и шагнули вперёд. Они уже поднимали руки для удара, хотя господин ещё молчал.

— Стоять! — Мэн Ци вскинул правую ладонь.

Пятёрка замерла.

— Кто давал вам право лезть под руку? — голос посланника звенел от бешенства. — Малыш Умин по собственной глупости подавился этой добычей на пороге триумфа, но я не он. Сегодня вы увидите истинную мощь Первого Посланника Дворца Пепельной Звезды!

Слава за такую добычу должна достаться ему одному. Живой начертатель Пустоты, да ещё и какой! Мэн Ци скользнул взглядом сквозь золотистую стенку купола и заметил девочку у ног травницы. Та старательно отстукивала пальчиком по старому колокольчику. Посланник всмотрелся в её лицо, и его зрачки расширились. Он узнал серую бездну в глазах ребёнка и от жадности у него даже пересохло во рту.

— Девятая… — протянул он, облизнув губы. — Сама плывёт в руки, да ещё и в обнимку с живым носителем Пустоты. Поистине, сегодня у меня великий праздник! Тот, кто приведёт эту парочку к подножию Тронов живьём, встанет вровень с владыками чертогов!

Лу Мин вышел из-под золотого свода Колокола и пошёл к посланнику. Посох он держал свободно, шагал спокойно, как по собственному двору, где ему оставалось лишь проверить засов на калитке.

Мэн Ци криво усмехнулся и щёлкнул пальцами.

Небо над крышами Яньлу снова почернело. Десятки пепельно-белых печатей вспыхнули в вышине, соединились тусклыми линиями и сложились в исполинскую «Карту Погасших Созвездий».

Мин на ходу потянулся к ней духовным чутьём, разбираясь в сплетении узлов. Технику придумали толково: несколько замкнутых кругов мёртвой звёздной ци перехватывали потоки неба и земли и обращали их вспять. Над кварталом запиралась область застоя. Чужая ци густела в меридианах, словно промёрзшее масло, а каждое движение требовало втрое больше сил. Под таким гнётом защитникам Яньлу пришлось держать оружие и прикрывать друг друга.

Сам Мин два года прожил на Дне Разлома. Он там спал, ел, чистил зубы и колол орехи, пока небо давило на грудь так, что рёбра, казалось, вот-вот переломятся. После подобного гнёт Карты почти терялся. Дыхание оставалось свободным, ноги легко несли его по разбитой улице.

Ткань халата едва шевельнулась на плечах.

Мин взглянул на торжествующее лицо Мэн Ци и рассмеялся:

— И это ты называешь тяжестью? Серьёзно?

Он вскинул левую руку и двумя пальцами очертил над головой посланника круг величиной с тележное колесо. Внутри загорелись серебряные штрихи «Бездны». При спуске с ворот Мин накрыл знаком целую улицу; сейчас вся тяжесть Дна Разлома пришлась на плечи одного человека.

Воздух над Мэн Ци потемнел и взвыл.

Три чёрных нефритовых кольца вокруг его плеч заскрежетали, высекая серые искры. Камни под сапогами лопнули, и Первый Посланник со стоном рухнул на одно колено!

— Вот с такой тяжестью я жил два года, — сказал Мин, подходя ещё на три шага.

У стены лавки пятеро старших практиков Дворца переглянулись. Внезапное появление начертателя ещё объясняло первую заминку господина. Перенос застал его врасплох. Сейчас юнец стоял прямо перед ним, под «Картой Погасших Созвездий», и всё равно заставил посланника рухнуть на колено. Старшие растерянно смотрели на согнувшуюся белую фигуру.

Мэн Ци захлебнулся яростью. За его спиной с треском лопнул воздух. Из щели высунулась костяная челюсть Первой Пасти и сомкнулась на серебряном символе «Бездны», с хрустом пожирая начертанный закон. Гнёт спал. Посланник подскочил на ноги, и напор ци Зарождения Духа раздул его белые одежды.

— Сдохни, падаль!

Он полоснул пальцем по воздуху. С узлов небесной карты сорвались «Нити Звёздного Пепла»: десятки серебристых колец рассекли улицу, целясь в запястья Мина, в локти и под колени. Такие силки перерезали бы обычному практику Ядра сухожилия, прежде чем тот успел бы отдёрнуть руку.

Мин подался вперёд и подставил им белое древко «Драконьего Хребта».

Серые кольца защёлкнулись на кости и стянулись в тугие удавки. Ещё рывок — и они переломят оружие вместе с пальцами хозяина.

Большой палец Мина сдвинул внутреннюю защёлку посоха.

Щёлк!

Замки разошлись. Три костяных звена разлетелись в стороны на тонких духовных нитях, а вражеские кольца стиснули пустоту между ними. От колец к пальцам Мэн Ци всё ещё тянулись пепельные поводки. Посланнику оставалось лишь сместить захват, чтобы снова накинуть удавки на разъехавшиеся части оружия.

Мин выдохнул, свободной рукой начертал золотистый серп «Знака Жатвы» и провёл им поперёк натянутых серых струн.

Поводки лопнули, как перерезанная тетива. Кольца потеряли форму и осыпались на камни. Мин уже крутанул кистью, разворачивая трёхсекционный посох в длинный костяной цеп.

Крайнее звено описало дугу и с треском ударило в одно из чёрных нефритовых колец у правого плеча Мэн Ци!

Звёздный нефрит выдержал. Гул разнёсся по улице, но гладкий обод остался цел. Мэн Ци презрительно скривил губы: зря юнец старался. На место удара он даже не взглянул. А там, куда пришёлся костяной торец посоха, уже светилась золотая точка величиной с маковое зёрнышко.

Мин оставил на нефрите собственный якорь.

Мэн Ци поднял руку.

— «Падение Мёртвой Звезды»! — отчеканил он, выбрасывая вверх раскрытую ладонь.

Прямо над головой Мина развернулась широкая трёхконтурная печать. В её середине сжалась ослепительно-белая точка с угольно-чёрным ободком. Воздух вокруг задрожал от жара, и следом Звезда сорвалась вниз.

За спиной Мина светился Колокол Первого Устава. Под ним сидели мать, Ши Эр и два десятка израненных товарищей. Мин мог отскочить, только звезда тогда ударит в мостовую перед самым куполом. Волна силы Зарождения Духа разнесёт половину квартала, и защита может её не выдержать. Переносить удар придётся прямо отсюда, успеть до того, как он достигнет земли.

«Любишь кидаться камнями, павлин? Лови обратно».

Мин вскинул руку навстречу звезде. Кончик указательного пальца вспыхнул золотом. Он вписал знак «Переноса» поверх внешнего обода вражеской печати и замкнул выход на золотую пылинку у плеча Мэн Ци — там, где на чёрном нефрите ещё держался след посоха.

Белая звезда с чёрным ободком провалилась в золотую рябь всего в локте над головой Мина.

И вынырнула из пустоты у самого виска Первого Посланника!

Мэн Ци дёрнулся. Собственная техника уже жгла кожу на щеке. Он свёл руки перед лицом, сорвал с орбит все три нефритовых кольца и сомкнул их щитом навстречу вспышке.

БА-А-АХ!

Удар выбил у него под ногами глубокую чашу с оплавленными краями. Каменные осколки веером прошили стены соседних домов. Верхнее нефритовое кольцо звякнуло, и поперёк него пролегла сквозная трещина. Взрывная волна толкнула посланника назад; сапоги проскрежетали по битому камню ещё пять шагов, прежде чем он сумел остановиться.

Пыль оседала. От стен отлетали последние осколки.

На белоснежном правом рукаве Мэн Ци расплывалось алое пятно. С кончиков пальцев медленно капала кровь. Посланник опустил голову и смотрел на испорченный шёлк гораздо дольше, чем до этого смотрел на Лу Мина. Левое веко у него мелко дёрнулось.

У стены лавки пятеро старших практиков Дворца застыли. Некоторые служили под началом Первого Посланника не один десяток лет, ходили с ним в карательные походы, рубились с сектами континента. И вот теперь господин истекал кровью после удара собственной печати. Юнец вернул её так быстро, что никто из них даже не успел вмешаться.