Путь Благости (СИ) - Галл Юлия

- И?

- Неблагодарности людей. Если бы они не разрушили печать, наши родители были бы всё еще живы, но не это было главное. Оказалось, что именно люди из деревни открыли путь для малентау и помогли ему призвать демона.

- Нет! – охнул я.

- Нет? – Зара грустно улыбнулась. – Но это правда. Именно из-за тех, кого мы старались оберегать, мы потеряли родителей. Мы вставали на пути демонов, терпели лишения и боль от ран, а они… Тогда я была так этим потрясена, что смиренно ушла от нее. Пообещав, что, если ей когда-нибудь понадобится помощь, она позовет, и я обязательно приду. Вот только мне кажется, она позвала меня слишком поздно.

- А ты? Никогда не думала пойти ее путем?

- Думала, — усмехнулась Зара, и в ее глазах потеплело. – Как раз на обратной дороге я наткнулась на проклятого и притащила его в убежище. Мне говорили, он не выживет…

- Это был я?

- Да. Ты стал моей звездой, моей опорой. Я тяжело переживала утрату наших родителей. Мне казалось, что сестра права, и бесполезно следовать пути Благости, но, найдя тебя, я засомневалась. Ведь таких, как вы называли проклятыми…, и именно мы возвращали вам силы и души… Принеся твое тело в убежище, решила, что если смогу спасти тебя, то мой путь правильный, и я больше никогда не буду в нем сомневаться.

- Получается, я многое значу в твоей жизни, — заметил я с улыбкой.

- Ты в этом сомневаешься?

- Ни разу с тех пор, как открыл глаза и увидел тебя.

- И я, благодаря тебе, перестала сомневаться. Но Литэя так долго была оторвана от дома, от семьи и рода... Осознает ли она, что за путь мы избрали? Что за сила скрывается за нашими спинами?

- Даст небо, увидим и узнаем.

За спиной раздался судорожный вздох, и мы резко обернулись. Парня выгнуло дугой, его тело пошло черной дымкой активной демонической энергии. Его глаза распахнулись, в них стояла боль и отчаяние. Остановив лошадь, мы с Зарой спрыгнули и поспешили к нему, но неожиданно Литэя тоже пошевелилась, повернувшись к парню по-хозяйски закинула на него ногу, прижимая тело к соломе. Её ладонь легла ему на грудь, и с тихим вздохом парень успокоился, закрыл глаза и задышал более спокойно и равномерно. Черная дымка растворилась, а кожа впервые за долгое время стала приобретать здоровый цвет. Осторожно коснувшись руки девушки, Зара перевернула ее ладонь и обнаружила красный след, словно девушка поранилась.

- Что это значит? – поинтересовался я, видя, как Зара потрясенно вздохнула.

- Она проходит слияние в мире артефакта. Если она там погибнет, то погибнет и здесь.

- Это плохо?

- Я не знаю. Здесь мы могли бы ей помочь, что-то подсказать. А там… кто ей поможет?

- Может, быть он, — я кивнул на парня.

- Не уверенна, — поджала губы Зара. – Она ведь успокоила его, вдруг там демонская сущность более сильная, чем душа? Нам надо ускориться.

- Уверенна? Может, лучше…

- Нам надо добраться до снегов. Там разложим огонь для предков, да поможет нам Благой, чтобы они защитили ее.

Литэя

Было больно. Невероятно. Ладонь вздулась, покраснела, но пара капель крови все же проступила в месте царапины. Подхватив их на палец, я нахмурилась. Какую руну надо было начертать? Рун очищения было несколько. Крови? Магии? Места?

- Закрой глаза, — приказал седой, — представь, как твоя сила складывается в руну. Кровь сама подскажет знак, что окажет помощь.

Я не послушала, больше ориентируясь на свои знания, начертала в воздухе руну очищения места, та, вспыхнув белой дымкой, рассеялась, даже не сформировавшись. Мужчина нахмурился и, недовольно вздохнув, отвернулся, словно от нерадивого дитя, что творит глупости. Особого желания слушаться его не было, но то, что он больше не смотрел, подбило последовать его совету. Закрыв глаза, представила, как энергия, что только что рассеялась, вновь складывается в руну… Крови?

Руна предстала передо мной настолько ярко, что я открыла глаза. Знак никуда не исчез, а плавно опустился на глину, заставляя ее осыпаться и выпустить мальчика из своего плена. Но и после этого руна не исчезла и, опустившись дальше, коснулась тела мальчика. Тот очнулся, закричал, заплакал, забился, и, судорожно схватив его, я прижала к себе дрожащее тело. Именно в этот момент я поняла, что не смогу его оставить. Он так напоминал мне Ноя. Одинокого, испуганного, раненого. Отец запрещал его жалеть, когда наказывал розгами, и мне приходилось ночью, тайком пробираться к нему и, обработав раны, вот так же обнимать и успокаивать его.

- Нам надо идти, демоны близко, — заметил спокойно седой.

- Мы его тут не оставим, — заметила я.

- Тебе придется его нести.

- Я знаю.

Мальчику было плохо, он стонал, всхлипывал, и мне стоило не малых трудов водрузить его себе на спину и, наконец, сойти с глиняной площадки на песок. Ноги тут же увязли по щиколотку, и идея тащить на себе ребенка показалась не такой уж и хорошей. Вот только отступать я не собиралась.

- Вы знаете, как выйти отсюда?

- Да, путь будет долгим, но если не останавливаться, то демоны нас не достанут.

- Кто вы? Откуда знаете это?

- Я твой предок и прожил достаточно, чтобы все это знать.

- Что? – растерялась я.

- Что? Что?

- Предок? Получается, я умерла?

- Практически, да. Но твое дитя дает тебе силы на сопротивление смерти, и родовой артефакт призвал меня к тебе на помощь. – При его словах я глянула на запястье. Металлический браслет по-прежнему мерцал в красном свете пустоши, и я совсем не ощущала себя мертвой, царапина на руке нещадно болела, да и мальчик у меня на спине был вполне осязаем.

- Что? Больше никаких вопросов? – усмехнулся новоявленный предок.

- Я не знаю, что спрашивать. Вопросов слишком много.

- Ты первая, кто не выпаливает их мне все разом.

- Вы еще с кем-то общались?

- Разумеется, с каждым, кто получал этот браслет.

- И что они спрашивали?

- Кто я, откуда взял начало наш род, зачем мы встретились и так далее.

- И что у нас за род?

Седой удивленно посмотрел на меня, но потом, нахмурившись, устремил свой взгляд вперед и тихо сказал, больше для себя самого, чем сообщая мне информацию.

- Нет ничего страшней, утерять свои корни. Ты становишься подобно ветру, гонимый судьбой, нигде не находящий приюта.

- Зато есть свобода, — заметила я.

- Свобода, без силы управлять ею, не приводит ни к чему хорошему. Ты свободна, и где ты оказалась?

- Кажется, мы уходим от темы, вроде про ваш род говорить начинали.

- Почему в твоем голосе я не слышу уважения?

- Без понятия. Может, потому что его там нет? – седой открыл было рот, и закрыл обратно. Нахмурился еще больше, заложил руки за спину и, чинно ступая по песку, как по каменному полу молча пошел дальше. А я, стараясь не отставать, пыталась понять, как у него это получается.

Хотелось ли мне услышать его историю? Нет. На спине лежал ребенок, которому он не помог. Я еле тащилась за ним, но он не пытался сбавить шаг. Седой был образцом того, что я не принимала. Этакая важная персона, которой все должны, вылитый мой отец, только внешность другая. У меня было стойкое желание держаться от него подальше, и только возможность выбраться отсюда мешала пойти в другую сторону.

Мои попытки разобраться, как предок не проваливается в песок, увенчались успехом. Руна твердости создавала уплотнение на песчаной поверхности и мешала ноге провалиться глубже, пара попыток по ходу движения, и я с удовольствием вздохнула, вытащив ноги из песка.

- Между прочим, эта руна так же должна отнимать много сил, — заметил седой.

- Если мне хватило сил на первую руну, почему не должно хватить на остальные?

- Тоже, верно, – долго молчать мой предок не умел, потому пройдя ещё пару шагов, спросил: - Что ты знаешь об истории нашего мира?

- Многое, про что именно вы спрашиваете?

- Про изначальную историю.

- То, что и все. Наш мир создал Белый Волк, и Алый Ворон хотел его захватить. Так началась вражда между детьми Ворона и Волка, которая идет до сих пор.