Дважды одаренный. Том VII (СИ) - Тарс Элиан

Как противовес мне, навстречу шёл молодой мужчина в броне, но с открытой головой. То есть, если я отдам ему свой (точнее, Каринин) шлем, из нас двоих получится один полностью укомплектованный боец.

К слову, этого светловолосого человека с надменным выражением лица я узнал сразу — один из вассалов Эпштейнов, Борис Лахрушев. Видел его досье в числе прочих.

За ним шли ратники Эпштейнов, за мной — ратники Резановых, также бойцы обеих сторон уже рассредоточились и заняли позиции.

— Без приказа не атаковать, — велел я через встроенную в шлем гарнитуру и спустя пару шагов остановился.

— Приветствую, — спокойно произнёс Лахрушев, остановившись напротив меня. — Майор Лахрушев, вторая особая группа рати баронского рода Эпштейнов.

— Ну здравствуй, майор, — отозвался я. — Госпожа Резанова очень недовольна тем, что ты посмел перекрыть ей путь.

Светловолосый дворянин недобро дёрнул глазом и покачал головой.

— Я понимаю недовольство госпожи Резановой, но для наших действий есть веская причина, — проговорил он и криво улыбнулся.

— Слушаю вашу причину, — спокойно ответил я.

— У нас есть основания полагать, что в машине, из которой ты вышел, помимо графини Резановой находится также графиня Распутина. — Он впился в меня тяжёлым взглядом.

— И?

— И мы требуем, чтобы вы выдали её! — рыкнул майор.

— На основании…? — подтолкнул я его.

— На основании того, что род Эпштейнов ведёт с ними войну! — окончательно потерял он терпение. — Послушай, парень, сними шлем, и поговорим нормально, как и подобает мужчинам!

— Не могу, — пожал я плечами.

— С чего бы?

— Вчера воды много на ночь выпил, так что теперь огромные синяки под глазами — стыдно людям показаться. — Я пожал плечами.

Вассал Эпштейнов сжал зубы и сделал шаг вперёд.

— Послушай, ты, должно быть, не понимаешь, в каком сейчас состоянии оказались Резановы, а? Твой род в шаге от того, чтобы стать врагами баронского рода Эпштейнов! А враги баронского рода Эпштейнов долго не живут! Поэтому в твоих интересах сейчас вернуться к графине и сказать ей, что нужно бы выдать Распутину. Понял⁈

— Понял, — пожал я плечами снова. — Враги рода Эпштейнов долго не живут. Они живут ОЧЕНЬ долго и, без сомнения, счастливо. А вот Эпштейны теряют почти половину своей рати в первый же день войны с миролюбивым родом Распутиных. Ты ведь это имел в виду, майор⁈

Он рыкнул и схватил меня за лацканы пиджака.

Ратники Резановых дёрнулись, Эпштейновские дёрнулись в ответ, но огонь никто не открыл.

— Я не знаю, кто ты такой, — прошептал мне прямо в забрало шлема Лахрушев, — но, учитывая, из какой машины ты вылез и как выглядишь, ты явно дружочек графини. А может, её любовничек, а⁈

— Ты сейчас говоришь о её сиятельстве, — холодно процедил я. — Подбирай выражения.

— Что, я угадал? — оскалился он и продолжил: — Ты такой храбрый, потому что получил доступ к телу юной графини? Думаешь, малышка Резанова защитит тебя, если ты будешь её ублажать? Или раз ты спишь с этой распутной девицей, то уже возомнил себя главой их рода, а?

— Повторяю последний раз. — Мой голос стал ещё холоднее. — Заткнись и покорно извинись.

— И не подумаю! — рявкнул он, тряхнув меня за лацкан. — Это тебе нужно извиниться за дерзость, глупец! А потом побежать к своей хозяйке, упасть к ней в ножки и велеть выдать Распутину нам! Потому что если продолжишь артачиться, мы возьмём её силой! Распутину! А потом и твою хозяйку, слышишь, пёс? Я лично это сделаю! В наказание за то, что пошла против рода Эпштейнов, и…

— Всё сказал? — хмыкнул я, чувствуя, как внутри меня закрутилась ярость.

— А? — опешил майор, наконец-то почувствовав неладное.

Ну а я закончил все свои приготовления. Так вышло, что на нас сейчас смотрят аж две камеры с разных сторон дороги: одна частная — висит на аптеке и зацепляет проезжую часть, а вторая и вовсе имперская — размещена на фонарном столбе и смотрит только на дорогу.

Внезапно раздался треск автоматной очереди. Майор Лахрушев изумлённо округлил глаза и начала оборачиваться…

Он мгновенно осознал, что стреляет кто-то из его бойцов.

И этот боец стрелял прямо по мне.

Уверен, он сейчас и сам недоумевает под забралом своего шлема. Ведь он, хоть и держал меня на мушке, не планировал нажимать на спусковой крючок. Оно случилось как-то само…

Как будто концентрированный поток ветра вдруг точечно ударил в спусковой крючок.

Разумеется, я был готов к выстрелу, который, по сути, сам и произвёл. Потому толстая ветровая стена появилась в нескольких сантиметрах от моей головы и приняла на себя все вражеские пули.

В идеале, можно было бы переправить эти пули в голову майору, но я хотел, чтобы со всех ракурсов чётко было видно, что стреляли именно по мне.

— Эпштейны атакуют!!! — громко закричал я. — Огонь!

Майор Лахрушев хотел было разорвать дистанцию и даже отпустил лацканы моего пиджака, однако отпрыгнуть назад не смог — я крепко вцепился в его горло левой рукой.

В общем-то, церемониться здесь больше незачем.

Примерно на этой мысли я выпустил заранее подготовленное заклинание, в которое влил уйму маны.

Лезвие, выросшее из моей ладони, перерубило шейные позвонки и артерии Лахрушева. Он даже пикнуть не успел, лишь изумлённо выпучил глаза, а затем забулькал кровью.

Я тут же скрыл лезвие, чтобы не показывать на камеры лишнего. Пусть те, кто будут смотреть видео, думают, что это какое-то заклинание ветра.

Отпустив труп майора, я создал ветровой купол, защищая себя и ближайших ко мне ратников Резановых от вражеских пуль.

Да, я не хотел впутывать Резановых в войну с Эпштейнами. Хватило бы и меня с моими ребятками да самих Распутиных. Тем более сейчас, когда вдруг бояре Хмельницкие не на шутку возбудились после блестящего выступления Алисы в кабинете директора училища. Да-да, уже вчера вечером на почту Резановых пришло несколько грамотно оформленных претензий от юристов Хмельницких…

Если коротко, их суть в том, что Хмельницкие требуют публичных извинений и компенсацию в пять миллионов за оскорбление. И тогда конфликт будет считаться исчерпан. Либо же согласие Алисы на брак.

Ну а в случае отказа грозятся войной…

Короче, ситуация неприятная, но рабочая. И при правильном подходе можно получить не только новые трофеи для рода Резановых, но и повысить репутацию рода в глазах других аристократов.

Но всё это потом, а сейчас Резановых ждут другие трофеи — Эпштейновские.

Тут ведь главное что в этой ситуации?

То, что не мы первые атаковали, а враг. А значит, имперская канцелярия не сможет полностью выгородить Эпштейнов, которые одни-одинёшеньки оказались в состоянии войны с двумя графскими родами.

Мне вдруг стало жарко, а через пару секунд мимо пронёсся огромный не то бык, не то баран, сотканный из чистой лавы. Глава рати, дважды одарённый Магистр Бурлак, тоже присоединился к битве.

Да уж…

Либо Эпштейновские идиоты не рассчитывали на такое мощное сопровождение кортежа, либо (что более вероятно) очень сильно рассчитывали просто запугать Резановых своим авторитетом.

Они ведь ещё не свыклись с той мыслью, что их роду — хана.

Да и Резановы только недавно начали подниматься с колен.

Некоторое время назад, там же.

Алиса Ярославна и её тётушка Елена Константиновна через лобовое стекло смотрели за гордой и даже величественной фигурой Александра, отправившегося на переговоры с Эпштейнами.

— Твой брат будет всеми силами пытаться решить этот конфликт мирно, — проговорила графиня Распутина, желая успокоить племянницу. — Он хоть и юн, однако не по годам мудр. Он сделает всё, чтобы род Резановых избежал ненужных проблем.

Со снисходительной улыбкой на устах Алиса посмотрела на свою тётушку.

«Она себя больше пытается успокоить, чем меня», — мелькнуло в голове графине Резановой.

А затем Алиса невольно вспомнила, как же так вышло, что сейчас её тетушка оказалась вместе с ней в одной машине.