Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

— Мила, мы с тобой о чём разговаривали? Никаких, блин, новостей братьям по ордену, пока я не верну силы. А ты его из самого Новгорода призвала.

— Он просто рядом был, вот я и подумала… — осеклась женщина. — Господин, скрывать ваше пробуждение — это грех! Мы столько вас ждали, столько надежд и чаяний с вами связывали. Люди начали терять веру!

— А нужны нам те, кто её терять начал? — спросил я, и Милослава поджала губы. — Я уже говорил, если в ордене есть предатель или прямо соглядатай кого-то из Рима? Или османов? Узнают они, и тут же объявят уже меня антихристом. Не поленятся армию собрать, чтобы окончательно закрыть вопрос.

— Простите, господин, но даже если бы я промолчала, проговорились бы слуги. А вас нужно было выручать, и я думала лишь об этом.

— И я благодарен тебе за помощь, — выдохнул я, покачав головой. — Ладно, в самом деле теперь уже поздно горевать. Давай займёмся выбором техники.

До позднего вечера мы выбирали паромобиль для села. И чем больше я знакомился с предложениями, тем больше у меня в голове возникало вопросов.

Даже в Царицыно, далеко не в столице государства, нашлись и трактора, и строительные экскаваторы, и краны, и даже многофункциональные комбайны для уборки, посева и всех прочих нужд.

Выглядели они не очень технологично, стоили заоблачно, но были! Притом что я все их облазил и могу с уверенностью заявить — ни одной единицы с ДВС. Зато были с электродвигателями. Нет, не на аккумуляторах, а на проводах, как троллейбусы. Выглядело это весьма забавно: здоровенная техника, словно игрушка с верёвочкой, за которую тянет малыш. К тому же электрической техники было откровенно мало.

Одна из причин — отсутствие электрификации дальних областей. В поместье Гаврасовых ток давал ветрогенератор, и его точно не хватит для работы чего-то столь прожорливого, как трактор. С другой стороны, для паровой техники вообще не было проблем с топливом.

Всё, что горело, можно было использовать в топке. Брёвна, стружку, хворост, сухую траву, уголь… даже говяжьи лепёшки. Не те, что из говядины, хотя тоже да, а те, что навоз. В результате эта универсальная техника могла работать в сколь угодно отдалённых от цивилизации условиях, что открывало некоторые перспективы.

Милослава пыталась меня убедить, что у села и так всего в достатке, и надо подумать о ремонте особняка и покупке необходимых вещей. В том числе неплохо бы вспомнить о том, что она женщина, да и дочери купить платье…

Я на такие уловки не купился. Ну ладно, кого я обманываю, два золотых отложил на всё, что посчитал не слишком нужным. Пока денег было в обрез, и тратить их на украшения и одежду, я считал нецелесообразным. Хотя и два золотых — гигантская сумма.

В результате в модных, насколько это возможно в Царицыно, павильонах мы провели несколько часов. Приодели меня, чтобы лишний раз не светить нарядом принца, но при этом было не стыдно выйти в свет. Купли два платья Милославе, повседневное и для выходов. А также наряды для Софьи.

Смущающаяся, но довольная жрица куда-то уходила с консультантками и вскоре вернулась с небольшой коробочкой, но что внутри показывать наотрез отказалась.

— Поверьте, господин, вам очень понравится, — заговорщицки подмигнув, заверила меня продавец, когда Милослава отошла для очередной примерки. Только под самый вечер мы вернулись в гостиницу, увешанные покупками. Из которых все мои поместились в один крохотный конверт — вексель на небольшой речной катер, пригодный и для рыбной ловли, и для сплава леса.

И даже хорошо, что мне не удалось сторговаться за трактор, потому что в номере нас ждала записка:

«Бронеход был в собственности отряда. Договорился о выкупе за 35 золотых. Завтра в двенадцать на центральной площади. Святодубов».

Глава 9

Вечер и ночь прошли без приключений, хотя и назвать их спокойными тоже нельзя. Милослава, искренне обрадованная тому, что со мной всё в порядке, что я выбрался из тюрьмы и мы прошлись по магазинам, была особенно горяча, творя разные непотребства. В ней было много жизни, тепла и благодарности, которую она страстно желала мне выразить. Я же старался не утомлять её сверх меры и не злоупотреблять своей каменной выносливостью.

Утром мы завтракали тихо, выспавшиеся и непривычно расслабленные. Нельзя было, конечно, сбрасывать со счетов тысячника, но если он человек разумный, а дурак на такую должность не поднимется, то действовать в Царицыне не станет. Может, и вообще не станет, списав гибель сына на собственную дурость, хотя в это я не верил. Не отомстить за ребёнка — значит проявить слабость, а слабость аристократу в приграничной крепости не прощают, сожрут.

— Фёдор Иванович? — окликнул меня незнакомый голос, и, оглянувшись, я увидел мужчину лет сорока, подтянутого, с военной выправкой, но в гражданском костюме. Впрочем, от меня не укрылась толстая кобура под пиджаком. Судя по размеру — револьвер внушительного калибра.

— С кем имею честь? — спокойно спросил я.

— Мы не знакомы, меня зовут Янох Чвакович. Следователь уголовного приказа внутренних дел. Сегодня утром было обнаружено тело Миколы Лещохина, последнего из тех ликвидаторов, которых вы перебили два дня назад.

— Вы забыли добавить «в результате самообороны», — не повышая голоса, поправил я. — Что же до этого… Миколы, можете опросить персонал гостиницы, ни вчера вечером, ни сегодня утром мы её не покидали.

— Обязательно опросим…

— Но на вашем месте я бы начал с расследования убийства вашего предшественника. Уж очень удачно он погиб, едва начав задавать неудобные вопросы.

— Вы на что-то намекаете? — жёстко спросил Янох.

— Ни в коем случае, я не следствие и не суд, — я развёл руками. — Просто посмотрите, кому это может быть выгодно.

— По этому следу и идём. Микола был последним членом отряда Медоеда, и всё военное имущество должно было отойти ему. Теперь же оно уйдёт с молотка, а вы, как я слышал, собираетесь выкупить главный лот — бронемобиль.

— Насколько я понял от своего адвоката, имущество будет разделено между членами семей погибших, а не передано мне. Хоть признаю, сама процедура никакой радости у меня не вызывает. Выкупать полученные в бою трофеи, — довольно странно.

— Вы убили военных на службе государя! Пусть и в процессе самообороны, — нехотя добавил Янох.

— Именно. Не забывайте об этом. Я лишь защищаюсь, как умею и могу. Так что не стоит ко мне лезть. И это не угроза, ни в коем случае. Вы просто зря потратите время вместо того, чтобы найти настоящих убийц.

— Я просил бы вас не покидать город до окончания расследования, — поджав губы, ответил новый следователь.

— Увы, это невозможно, дел невпроворот, но вы можете не беспокоиться, я точно ещё не раз и не два наведаюсь в Царицын. По всем вопросам можете обращаться к моему адвокату Вениамину Егоровичу Святодубову.

— Уже наслышан, — недовольно буркнул Янох и, направившись к выходу, остановился прямо у дверей. — Всего хорошего, ваше благородие, постарайтесь меньше обдирать вдов и сирот. Всё возвращается, и добро, и зло.

— Я бы сказал, что удачи и неудачи, — посмотрел я ему вслед. — Но тут он прав.

— Значит, не будем выкупать броневик? — воодушевилась Милослава, которая была против покупки. Но я покачал головой, и женщине пришлось смириться.

К назначенному сроку мы подошли на площадь, где нас уже ожидал лучащийся довольством Святодубов. Настроение адвоката быстро стало понятно: немногочисленные вдовы, собравшиеся тут же, были согласны на минимальную компенсацию. Причина тоже была ясна — последний из отряда умер сегодня. Хоть он и не был женат, его смерть женщины восприняли как недвусмысленный намёк от того, кто убил их мужей и братьев.

— Я не злодей, и не герой. Я поступаю по совести, — сказал я, когда женщины подошли ближе. — Каждая семья должна получить компенсацию за кормильцев. Вас здесь пятеро, верно ли я понимаю, что у остальных семей не было?

— Они на работе женились, — заявила одна из женщин. — Да только что теперь толку с этой работы.