Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга

Отдав распоряжения, вернула внимание Оутору. Мужчина был без сознания. Кровь толчками вырывалась из раны.

— Ты и ты! — ткнула в не успевших уйти мужчин. — Положите его на стол.

Сама сгребла все с ближайшего длинного стола, просто сбросив на пол, освобождая место. Мужчины ловко подхватили Оутора и уложили на стол животом вниз.

— Гризель! — рявкнула, даже не утруждая себя тем, чтобы найти женщину взглядом. — Стол соседний кипятком смой! А вы тут стойте, еще понадобитесь, — остановила взглядом невольных помощников.

Рванула рубаху на спине Оутора, обнажая рану. Ужасающую, огромную, с неровными краями. Выдохнула сквозь зубы. Так, отставить панику! — это уже самой себе.

Тронула вену на шее Оутора, отсчитывая пульс. Около ста двадцати ударов в минуту. Даже моих знаний достаточно, чтобы определить, что состояние мужчины критическое. После повышения до ста пятидесяти откажут желудочки, сердечный выброс снизится критически и резко.

Наконец принесли воду и тряпки. Сама вымыла тщательно руки, плеснула на них вина из графина с соседнего стола и принялась очищать рану, то и дело пытаясь приказать краям раны сойтись. Не выходило.

Момента, когда пришла Рахшара я не заметила, полностью поглощенная своим занятием.

Смыв первую грязь, приказала Оутора переложить на чистый, смытый кипятком, стол. И продолжила обрабатывать рану теперь уже заваренными травами, имеющими антисептическое действие.

— Чем моешь?

Вздрогнула, неожиданно услышав голос старухи. Она сама взяла плошку с отваром, принюхалась.

— Молодец! — похвалила довольно. — Кое-чего только еще добавлю. Что, кипяток-то остался? А ну несите сюда! — махнула она застывшим неподалеку работницам.

Дараха тихо всхлипывала, утирая мокрое от слез лицо передником. Но никто не голосил, не выл в полный голос.

Иглу и нити Рахшара с собой принесла. Я настояла, чтобы их сначала в кипятке подержать.

Рану совместными усилиями очистили, зашивать Рахшара сама стала. И слава Богу, сомневаюсь, что я справилась бы.

Тронула пульс на шее Оутора… и не нашла! В ту же секунду заметила поднимающееся над столом серое облачко. Замерла, словно онемела.

Короткий взгляд на Рахшару, та на меня.

— Не смей! — выдохнула я. — Не смей! Уничтожу!

— Мала ты еще мне грозить! — каркающим смехом рассмеялась старуха. — Ахор его призвал, неуж сама не видишь?

— Нет! — рубанула воздух. — Не бывать тому! Только не так, не из-за меня!

Оутор лежал на животе, к сердцу, чтобы массаж сделать, не добраться. Тогда я представила на кончиках пальцев электрические искорки. Господи, пожалуйста, помоги! — взмолилась тому, кому привыкла за всю жизнь. — Льяра Милостивая, не оставь в беде! — повторила просьбу для местной богини.

И тут же послала импульс к сердцу Оутора. Мужчина дернулся, серое облачко вместе с ним, но и все.

Еще один импульс — и снова безрезультатно. На третий раз облачко неохотно втянулось в тело торговца, а сам он задышал коротко и рвано.

— Не видала такого еще! — с уважением протянула старуха. — Только не забывай, что с Ахором спорить невместно. Если ты у него душу забрала, значит, другой отплатить придется. Как бы не твоей собственной, девочка!

— Я тебе не девочка! — огрызнулась зло, дрожа от пережитого стресса и волнения. — Шей лучше и не отвлекайся!

— Как прикажете, эйра, — не сводя с меня глаз, кивнула Рахшара, возвращаясь к прерванному занятию.

Обвела таверну взглядом. Брита, Гризель, Ларижа, Дараха, Ираха, Жахрей, Сальята, Одри, Лафаера, двое мужчин, невольных помощников — все здесь. Замерли по углам, не сводя глаз с творящегося посреди таверны.

Стоило Рахшаре закончить, перевязали вместе Оутора чистым полотном. Мужчины максимально бережно отнесли его в комнату наверху. Дараха осталась с мужем.

— Пои по капле буквально, но постоянно. Много крови он потерял, если не восполнить — не выживет. Очнется — зови сразу! — давала наставления Рахшара. — Эта-то так и будет молчать? — кивнула на Ларижу.

— А что с ней? — не поняла я.

— Так запретила ты ей рот открывать, вот и молчит поди!

Да, теперь я вспомнила, что сказала Лариже в пылу ссоры. Что она не скажет ни единого слова, пока ее душа не очистится от грязи. Посмотрела внимательно на притихшую женщину. Она опустила глаза, не выдержав моего взгляда. Представляю, как я выгляжу. Глаза наверняка горят и светятся, косынку давно потеряла, так что волосы, утратившие в очередной раз краску, тоже видны всем во всей красе.

Вдруг Ларижа сама шагнула ближе и опустилась на пол, хватая подол моего замызганного платья. По щекам женщины текли слезы.

— Я знаю, что это ложь, — тихо проговорила я. — Ведь будь твое раскаяние искренним, ты бы и сама смогла заговорить. Ты можешь говорить, Ларижа, — сняла я собственный запрет. — Но знай, стоит мне услышать хоть одну гадость в свой адрес или адрес тех, кто меня окружает — немота вернется! Ты поняла?

Женщина закивала.

Рахшара утянула меня в сторону, бесцеремонно хватая за руку. Ту самую, что сама недавно обожгла. Раскрыла ладонь, рассматривая, демонстрируя и мне тоже. Ожог затянулся, не было больше воспаленной плоти. На светлой ладони красовался буграми крупный раскрытый тюльпан.

— Это цветок айранир, — сообщила старуха, почтительно склоняя голову. — Знак правящего рода, — не поднимая глаз, добавила Рахшара.

Глава 24

Меня просто выключало от усталости и растраченной энергии, но я прекрасно отдавала себе отчет в том, что время отдыха не наступило, в покое меня не оставят. Тот мужчина на ярмарке явно хотел меня убить. Без лишних разговоров, без каких-либо рефлексий. Он собирался сделать это сразу же, как только нашел. Кстати, о «нашел»! Как он это сделал?

Задумалась, грея руки о чашку горячего напитка. В тот момент, когда я все вспомнила, спасибо за это, кстати, парню-скомороху, злиться на него я и не думала, так вот, в том момент что-то случилось. Вспышка, выброс силы. Не знаю, но это что-то явно позволило меня обнаружить. Ну как меня, девочку эту несчастную, — вздохнула тяжело, рассматривая тюльпан на ладони.

Нет, Марго, — качнула головой, — про это думать сейчас не время. Не знаю, что произошло с прошлой владелицей этого тела, а только теперь оно мое. Второй шанс это или загробная жизнь — не знаю. Но и дать себя убить какому-то зеленоволосому мужику не позволю!

Допустим, виноват выброс силы, но я только и делаю, что трачу силу все время, как только в таверну с Оутором переместились. Думаю, вскоре стоит ждать гостей. Не знаю, что задержало того мужика, но уверена, на долгое затишье рассчитывать не стоит.

Кто же эта девочка, тело которой я заняла? Знак правящего рода на ладони — цветок айранир, одноименный с именем правящего рода, роскошное платье, в котором меня нашел Оутор, необычная внешность, странная подчиняющая сила… Глупой я не была никогда, но и верить в очевидные выводы не спешила.

Ладно, не об этом сейчас. Вспомнила Эйтана, того парня, что нашел меня у Рахшары, но своим не выдал. Это значит, что я не одна, есть те, кто готов за меня заступиться.

Отрешиться не выходило, мысли то и дело возвращались к пугающим выводам. Рахшара явно уверена, что я из правящего рода эйр Айранир. Не стану сейчас никаких версий со счетов сбрасывать, но в пользу этой говорит лишком многое. В том числе и то, что одновременно со сменой власти в Орегоре меня хотели убить. Выходит, кто-то захватил трон, ну или что тут у них за символ власти, и избавился ото всех прочих претендентов. Только вот просчет вышел, потому что я выжила.

Хмыкнула. На самом деле, если вся только что высосанная мною из пальца теория хоть немного верна, все равно никакая я не наследница, а самая настоящая самозванка. Заняла тело несчастной девочки, пытавшейся спастись от гибели, но… но не спасшейся. Увы.

Или… или я давно уже это тело заняла, то есть, есть ли вероятность, что я родилась в этом мире? Просто в результате нападения или еще чего-то потеряла память. И вспомнила не эту жизнь, а прошлую? Какова вероятность именно такого развития событий? Кто ж его знает! Но то, что мои воспоминания, как Маргариты Андреевны Романовой теперь со мной, несомненно, плюс. Правда, знания этой девочки тоже не помешали бы, но уж чего нет, того нет.