Воплощение Похоти 7 (СИ) - Некрасов Игорь

И только он об этом подумал, как выжившие изверги и гули одновременно дёрнулись, словно их ударило током. Один из гулей, только что целившийся в горло паладину, резко развернулся на месте и прыжками понёсся прочь. Изверги, бросив строй, сорвались следом — припадая на четвереньки, неестественно быстро перебирая конечностями.

— Назад! — выкрикнул команду Теодор, и паладины начали отход.

Затем он, тяжело дыша, уже взбегал обратно на стену. Вцепившись пальцами в парапет, он немедленно нашёл глазами две удаляющиеся фигуры. Гули и изверги, только что бросившие бой, неслись за гонцами, и расстояние между ними стремительно сокращалось.

Какие быстрые! — удивился Теодор.

Первым досталось Говнину. Паладин гнал коня во весь опор, но гули оказались быстрее: он настиг всадника в несколько прыжков, вцепился когтями в круп лошади и опрокинул её вместе с седоком. Говнин рухнул на землю, попытался подняться, выставить руку, но гуль уже навалился сверху, разрывая когтями наплечник и вонзая зубы в незащищённое горло. Несколько секунд — и всё было кончено.

— Говнин пал… — выдохнул стоявший рядом жрец, и его голос дрогнул.

Теодор перевёл взгляд на Кускуса. Инквизитор уходил. Его конь, казалось, был быстрее, и он сумел оторваться от извергов на добрую сотню метров. Однако гули, расправившись с Говнином, бросились за ним. Нагнав его, они принялись атаковать, но Кускус, обернувшись, рубанул мечом — клинок рассёк плечо твари, и та, взвизгнув, отстала. Второй гуль попытался прыгнуть на круп коня, но инквизитор пришпорил скакуна, и тот рванул вперёд, оставив преследователя позади.

— Кускус уходит! — выкрикнул молодой послушник, и в его голосе зазвенела надежда. — Смотрите! Мертвецы отстают! Он уходит!

В груди Теодора на мгновение вспыхнуло то, что он запрещал себе чувствовать с начала этой резни. Кускус действительно уходил. Конь летел стрелой, гули остались позади, изверги были слишком медленными.

— Давай… — прошептал Теодор, сжимая парапет. — Давай же…

И в этот момент в небе над инквизитором сгустилась тьма.

Это был не туман. Не облако. Это было нечто, соткавшееся из самого воздуха, — чёрный, клубящийся сгусток, из которого на полном скаку, прямо над головой Кускуса, материализовалась фигура. Женщина в чёрных доспехах, с закрытым шлемом, красивыми ножками и мечом в руках.

Она не произнесла ни слова.

Один взмах — и голова инквизитора отделилась от плеч, а тело, всё ещё сжимающее поводья, завалилось набок и рухнуло под копыта собственного коня. Женщина, даже не приземлившись, обратилась в летучую мышь и стремительной тенью умчалась обратно к лесу.

На стене воцарилась мёртвая тишина.

Никто не произносил ни слова. Молодой послушник, который только что кричал о надежде, стоял с открытым ртом, и его лицо было белее, чем кости у нежити.

Теодор смотрел на поле, где теперь лежали два трупа — Говнина, растерзанного гулями, и Кускуса, обезглавленного одним ударом. Конь инквизитора, потеряв всадника, пробежал ещё несколько десятков метров и остановился, понуро опустив голову.

— Они… они знали, — прошептал старший жрец. — Знали, что мы отправим гонцов! И у них… у них были силы наготове!

Теодор молчал.

Он смотрел на то место, где только что исчезла чёрная летучая мышь, и в его груди разрасталась холодная, свинцовая пустота. Не страх. Не ярость. Просто осознание того, что они в ловушке. В городе, окружённом врагом, без связи с внешним миром, без надежды на подкрепление.

— Нужно доложить о случившемся Верховной Инквизитору, — его голос был сух и безжизнен. — Возвращаемся в замок Графа.

Он развернулся и, не дожидаясь ответов, зашагал вниз по лестнице.

Срам. Сейчас.

Армия всё дальше углублялась в лес. Деревья смыкались над головой, превращая утренний свет в зеленоватый полумрак. Воздух здесь был сырым и тяжёлым.

Я ехал на Упрямце, привычно покачиваясь в седле, когда дощечка связи завибрировала.

Вытащил её и пробежал глазами по строчкам.

Амина.

— Тут, короче, из города отряд вылез, твоих воинов чуть покромсали, а потом… — Амина в своем сообщении пересказала всё дотошно от начала и до конца. — … в общем, оба всадника мертвы. Там, кстати, Малья перехватила второго прям в воздухе, ты бы видел, как это было круто!

Да бля… мы ж только ушли, а у них уже что-то произошло? Какого черта? Впрочем, Амина молодец. Сработала быстро. Хорошо, что эти вампирши со мной.

— Молодец, так держать! — ответил я и убрал дощечку, но в голове уже закрутились новые мысли.

Так, стоп… а куда они направлялись-то? Двое всадников… Это разведка? Но разведчиков посылают скрытно, по одному, и они не ломятся через главные ворота средь бела дня. Эти же вылетели как пробки из бутылки — явно спешили. Значит, это не разведка. Может, гонцы? Типа пытались доставить сообщение кому-то в Орден. Но а чё бы просто сферой связи не воспользоваться? Неужели все были уничтожены во время битвы?

Я нахмурился.

Хотя, если так вспомнить… сигнал из-за того тумана был нестабилен. Может, тогда и со связью через сферы проблемы? Ну ладно, допустим, это были гонцы, но что именно они везли? Просьбу о помощи? Доклад о произошедшем? Или и то, и другое? В любом случае вывод один: паладины в городе всё ещё дееспособны. Они не просто отсиживаются за стенами — они пытаются действовать. И уже рискнули отправить гонцов — и почти преуспели. Почти…

Я усмехнулся.

Ну, риск был оправдан, только вот они не учли Малью. И теперь они в ещё худшем положении, чем раньше: оба гонца мертвы, а надежда на помощь только что испарилась. Теперь им остаётся ждать или пробовать снова.

— Что там? — подал голос Халтос, заметив моё молчание.

— Похоже, паладины пытались отправить гонцов, но Амина перехватила. Теперь оба мертвы.

Халтос хмыкнул.

— Значит, они всё ещё живы. И всё ещё на что-то надеются.

— Да, — я покачал головой. — И это значит, что нам нужно спешить. Если они рискнули отправить гонцов сейчас — значит, отчаяние уже близко. Разберёмся с пауками — и сразу займёмся городом.

Халтос что-то проворчал себе под нос — кажется, что-то про «демонов, которые никогда не останавливаются», — и пришпорил своего огра.

Армия продолжала движение. Впереди, за редеющими деревьями, уже угадывались очертания скалистого холма, у подножия которого чернел провал старой шахты — логово Королевы Пауков.

Где-то там, у входа, нас ждала Анора с отрядом. А где-то в глубине, в темноте, затаилась Квисла и её выводок.

Я посмотрел на колонны извергов, марширующих впереди, на Павших Всадников, чьи костяные кони ступали в идеальном ритме, на магов Халтоса, которые переговаривались, выбирая лучшее заклинание для «выкуривания».

Отлично! Мне прям не терпится! — воодушевился я. — Я даже уже сам хочу в бою поучаствовать и проверить свои способности!

Глава 11

Лес расступился внезапно — будто кто-то раздвинул занавес.

Впереди, у подножия скалистого холма, чернел провал старой шахты. Массивные деревянные балки, подпиравшие вход, обвалились и теперь торчали кривыми сломанными рёбрами. Всё вокруг было затянуто паутиной — толстые липкие нити оплетали камни, стволы ближайших деревьев и даже торчащие из земли кости. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, с едва уловимой сладковатой гнильцой.

Я остановил Упрямца и огляделся.

Анора уже ждала нас. Она стояла недалеко от входа, скрестив руки на груди, и её голубые глаза горели холодным огнём. Некролев возлежал рядом, его чёрная грива едва колыхалась на ветру, но поза хищника была напряжённой — его глаза, горящие тем же голубым пламенем, что и у хозяйки, были прикованы к тёмному провалу шахты — он не моргал, не отводил взгляда, будто гипнотизировал невидимого врага.

Чуть поодаль замер Дуллахан на своём костяном коне. Его безголовый силуэт казался частью пейзажа — такой же мрачный и неподвижный, как деревья вокруг. Двое Павших Всадников, те, что пережили ночную погоню, держались за его спиной.