Её слова обрываются, и взгляд устремляется куда-то за мою спину. Её глаза округляются, а на губах расцветает восторженная улыбка.
Я оборачиваюсь и замираю.
Из-за угла появляется Крис. Утреннее солнце золотит его тёмные волосы, а его походка, как всегда, полна непринуждённой уверенности. И, как всегда, на него смотрят. Девушки провожают его взглядами, перешёптываются, кто-то даже тихо вздыхает.
Но его взгляд не блуждает. Он сразу находит меня. И в его глазах вспыхивает тот самый огонь, что сводил меня с ума прошлым вечером.
Он подходит, не говоря ни слова, и его руки находят мою талию. Он притягивает меня к себе так естественно, будто делал это тысячу раз, и до того, как я успеваю что-либо сказать, его губы захватывают мои в страстном, властном поцелуе.
Мир сужается до него. До вкуса его губ, до запаха его кожи, до звука его тяжёлого дыхания. Я забываю о Джейн, об адептах вокруг, обо всём на свете. Мои руки сами поднимаются и впиваются в его плечи, отвечая ему с той же стремительностью.
Мы танцуем языками. Сталкиваемся в бурном эмоциональном потоке. Я чувствую, как всё тело мгновенно откликается на него. Как мне хочется повторения вчерашнего безумия. Низ живота стягивается в напряжённый узел.
Он отрывается так же внезапно, как и начал. Его глаза тёмные, полные обещаний. И я даже могу себе представить о чём он сейчас думает… Наглец!
– Доброе утро, пташка, – говорит он хрипло.
– Доброе… – я пытаюсь отдышаться. – И почему опять «пташка»? Я же просила…
– Потому что мне так нравится, – он не даёт мне договорить. Наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха, и я чувствую, как его зубы слегка сжимают мочку, посылая по всему моему телу разряд чистейшего удовольствия. – Увидимся сегодня в оранжерее магистра Флекса. После пар.
– Оранжерея? – я пытаюсь собраться с мыслями. – Может… может, не надо?
Знаю я, что он за планы на меня строит. Сначала планетарий, теперь оранжерея. Хотя мой протест звучит жалко. На самом-то деле, я вся в нетерпении. Хочу остаться с ним наедине. Снова испытывать те фейерверки, которые он мне дарил…
Его ухмылка становится шире. Привычной, наглой и самоуверенной.
– Это был не вопрос, – шепчет Крис так, что слышу только я. – Я уже скучаю. И с нетерпением жду.
Прежде чем я успеваю что-нибудь ему ответить, он снова целует меня – коротко, но со всей присущей ему интенсивностью, – разворачивается и уходит так же стремительно, как и появился.
Я стою, как вкопанная, всё ещё чувствуя жар его губ на своих и лёгкую дрожь в коленях.
Ох, Леманн, ты искуситель! И как вот мне теперь вообще думать об учёбе сегодня, а не о нашем предстоящем свидании?
Джейн медленно подходит ко мне. Её глаза по-прежнему широко раскрыты.
– Обалдеть, – выдыхает она. – Это было… очень горячо. И публично. Теперь вся академия будет говорить только о вас.
Я просто молча киваю, всё ещё не в силах прийти в себя.
Мои пальцы непроизвольно касаются губ. Да, теперь мы пара. И судя по всему, Крис Леманн не намерен это скрывать. Больше никаких тайн, никаких планов.
И, чёрт возьми, мне это нравится. Очень.
Глава 27. Оранжерея
Глава 27. Оранжерея
После пар я иду к оранжереи Ашера Флекса. Весь день провела как в тумане. В голове было только желание скорее увидеть Криса. Сердце колотится как сумасшедшее.
Солнце уже клонится к закату, окрашивая стеклянные стены в золотые и розовые тона. Я вижу, как Крис ждёт у входа, с тем же самоуверенным видом, что и утром. У меня в груди расплывается тепло. Будто я солнце проглотила.
Он что-то держит в руках, и через секунду я слышу тихий щелчок. Дверь подаётся.
– И откуда у тебя ключи? – не удерживаюсь я, подходя ближе.
Крис оборачивается, и на его лице расцветает та самая ухмылка, от которой у меня всё внутри переворачивается. Искуситель. И как вообще рядом с ним можно думать о чём-то кроме… чего-то не очень приличного?
– Я очень скользкий парень, пташка. Замки для меня не проблема.
– Скользкий? – поднимаю я бровь, переступая порог вслед за ним. Тёплый, влажный воздух, пахнущий землёй и экзотическими цветами, обволакивает меня. – А я заметила, что ты скорее горячий.
Он резко оборачивается, его глаза вспыхивают в полумраке оранжереи.
– Сейчас продемонстрирую тебе, какой я.
Он делает шаг вперёд, и моя спина прижимается к прохладной стеклянной стене, а его губы впечатываются в мои. Мы целуемся, так, будто не виделись тысячу лет. Голод, который проснулся утром, только усилился за день.
Мои руки запутываются в его волосах, я притягиваю его ближе, теряя всякое понятие о времени и месте. Сознание благополучно уступает место моим чувствам. А они сейчас сходят с ума от радости.
Его поцелуй такой страстный, его руки сжимают меня, поглаживают… По телу бежит дрожь, а внизу живота собирается предвкушение.
Мы перемещаемся глубже в оранжерею, в эти джунгли под стеклянной крышей. Вокруг нас шепчутся листья, плетутся причудливые лианы. И вот одна из них, большая и зелёная, внезапно оживает. Гибкий отросток обвивается вокруг моей лодыжки и дёргает.
– Ай! – я вскрикиваю от неожиданности и падаю прямо на Криса.
Он ловит меня, смеётся. Одной рукой он высвобождает мою ногу из цепких объятий растения, которое тут же безобидно отползает.
– Кажется, кто-то ревнует, – усмехается он, не отпуская меня.
– Ужасное место для свиданий, – бормочу я, но тоже хмыкаю.
Напряжение уступает место лёгкому безумию. Не верится, что он меня затащил сюда. И я уже прекрасно понимаю, с какой целью…
– Самое подходящее, – парирует он и снова целует меня.
Он ведёт меня дальше, к центру оранжереи.
Там, среди самых редких и красивых цветов, стоит массивный деревянный стол, заваленный свитками, пробирками и засушенными образцами – явное рабочее место магистра Флекса.
– Крис, нет, – пытаюсь я протестовать, но он уже усаживает меня на край стола, раздвигая колени и вставая между ними. – Это его стол!
– Он простит, – шепчет он, его губы скользят по моей шее, а руки задирают подол моего платья. – Во имя науки.
Боги. Невыносимый!
Но больше я не сопротивляюсь. Как я могу, когда его прикосновения сносят все остатки разума? Когда каждый его вздох, каждый стон – это ответ на мои собственные эмоции? Когда нам так хорошо вместе?
Крис освобождает меня от трусиков, и одним движением входит. Я вскрикиваю и вцепляюсь в его плечи. В этот раз нет никакой болезненности, только всепоглощающее наслаждение. И я смело отдаюсь новым ощущениям.
Мы теряемся друг в друге среди этого буйства зелени, под аккомпанемент шелеста листьев и нашего учащённого дыхания. Стол жалобно скрипит под тяжестью нашей страсти. Леманн снова кусает меня.
Задерживается у кожи. Ведёт языком, стягивает рукав платья с плеча…
– Хочу оставить на тебе свою метку, – выдыхает он.
От его слов по телу бегут мурашки. Это… боги… это ведь как признание в любви. Ведь метка ставится один раз и навсегда. Единожды.
– Обсудим позже, – иду я на попятную.
Крис рычит, но отступает. Впивается в мои губы, и ускоряется во мне. Его движения становится резче, стремительней. Я не выдерживаю, отрываюсь от него. Из груди рвутся стоны, тело сотрясается в ярком финальном спазме.
– Крис…
– Да, пташка…
Он застывает вместе со мной. Крепко обнимает, не выпускает меня. Мы тяжело дышим, пытаемся прийти в себя. Я всё ещё сижу на столе, а он стоит передо мной, его лоб прислонён к моему.
И тут раздаётся кашель.
Мы замираем. Медленно поворачиваемся на звук.
В проходе между стеллажами стоит сам магистр Флекс. На его лице застыло выражение крайней досады. Он смотрит на нас, потом на свой стол, потом снова на нас.
Я краснею так, что, кажется, сейчас сама себя испепелю.
– Леманн, чёрт побери, – говорит Ашер, вздыхая так, будто на его плечи упала тяжесть всего магического мира. – Будь добр, имей совесть. У тебя, что, больше нет других мест для твоих… подвигов?
