В ту же секунду барьер на выходе из зала окончательно утратил прозрачность.
Мы оказались буквально в паре шагов от Тьмы.
Глава 25
Кадет и рохля
На пяточке перед выходом из Зала оставалось семь человек. Я с Джимпо, и пятеро стихийников из тех, кому не хватило места на факультете аристократов.
Со стороны выхода перед нами мерцал красноватый непрозрачный барьер. Со стороны Большого Зала клубилась непроглядная черная Тьма, таившая в себе… нечто.
Почему я не ушел сразу?
Сам точно не скажу. Возможно, всему виной любопытство. Или, может, гены Защитника Планет давали о себе знать.
Ну а еще страх. Я точно ощущал его там – в темноте. Будто внутри Большого Зала, в котором погасли все огни, неожиданно поселился не просто мрак, а само Зло.
И у меня, надо уж себе признаться, был пунктик насчет таких моментов. Так‑то я никогда был не прочь стратегически отступить. План есть план. И неважно, что про тебя подумают. Прав тот, кто победил в войне, а не в отдельной битве.
Но бывают и другие случаи. Когда ты встречаешься с чем‑то, что бросает вызов чему‑то внутри тебя.
И ты знаешь, стоит это преодолеть, и ты станешь на одну ступеньку сильнее. Избавишься от одной из своих слабостей.
Что‑то подобное я в тот момент и ощутил.
Заодно подумал, что неплохо будет закрепить свою героическую репутацию в глазах остальных студентов, либо…
…слегка заработать.
Меня бы и то и то устроило.
– Ну что, ребята, страшно? – спросил я оставшихся в Зале.
Вопрос, что называется, был риторический.
Татуированная Чель Бару, с ужасом глядя на мрак, жалась к барьеру спиной. Немногим лучше вид был у Делакия (2) . Он всеми силами пытался сделать горящий перед ним светляк хотя бы немного ярче, но получалось пока не очень.
Еще один стихийник – его имени я не знал – пробовал что‑то сделать с барьером. Воздействовал какими‑то техниками. Но всплески Краски были при этом довольно слабые. Так что в успехе я очень сомневался.
Иван Снегов (0) стоял с зажженным сайдером напротив мрака. Рядом с висящим перед ним Огнешаром замер тот имперец‑«охранник».
– Ага, страхово, – первым мне ответил Джимпо. – Но прикольно. Надеюсь, не умрем…
– Слышь, заткнись, ты, – со злостью бросил ему «охранник». И бросил взгляд на второго стихийника. – Лекс, долго там еще⁈
– Долго, – повторил «Лекс» – стихийник, что возился с барьером. – Долго… Этой тухлокрасной дряни похер на все!
– Пробуй еще.
– А я чем, по‑твоему, занимаюсь⁈
– Да, жаль вас, – заметил я, наблюдая за ними. – Реально обидно, что Бенджамин решил вас здесь бросить…
Лекс бросил на меня злой взгляд, но говорить ничего не стал.
Сказал Снегов.
– Что тебе нужно, Звездный? – бросил он, не переставая приглядываться к Тьме. – Позлорадствовать пришел?
– Может немного, – пожал плечами я. – Но вообще думал вам помочь…
На Снегова это впечатления не произвело, а вот Лекс с «охранником» сразу уставились на меня.
– Как? – спросил «охранник».
– Ты врешь, – одновременно бросил Лекс.
Я хмыкнул. И переспросил:
– Как тебя зовут?
– Норман Грегори, – ответил охранник. – Планетный граф.
– Имперец?
Тот чуть нахмурился, но после паузы кивнул.
Ну, в общем, как я и думал. Имперский род планетных графов. Скорей всего, не прямой наследник, а один из младших сыновей. Либо вообще другая ветвь. Как‑то услужить Александриту (7) – огромная удача для такого, как он. В то же время сам парень какой‑то заметной ценности для правящей фамилии не имел.
Имперских родов уровня планетных баронов (1) и планетных графов (2) в Звездной Империи даже не сотни – тысячи. Для Бенджамина они разменная монета. Так и в итоге и вышло.
– Ты тоже? – перевел я взгляд на Лекса.
Тот только скривился в ответ, ничего не сказав, но я понял, что – да. Так и есть.
– Не знаю, заметили вы или нет. Но и Дикие, и мой факультет спокойно вышли из Большого Зала, хотя до этого нам не хватало людей.
И Лекс и Грегори нахмурились, явно пытаясь понять, о чем речь. И…
– Конгломерация, – проговорил Снегов вдруг.
Я перевел на него взгляд и кивнул, хмыкнув.
– Верно, Эффенди пошла нам навстречу. Не захотела отдавать Звездной Империи слишком много влияния. И ее можно понять, верно? В общем, я могу сделать то же самое для вас. Исключить со своего факультета пять человек, а вас принять.
– И зачем тебе это? – не понял Грегори.
– Я очень добрый.
В это почему‑то никто не поверил. По крайней мере, скепсиса на лицах было как‑то уж совсем много.
– Очень добрый, – повторил я с нажимом. – Особенно, когда мне помогают быть добрым. Будете должны. Сильно.
– Сколько? – спросил Лекс.
– У тебя столько нет, – отозвался я. – Будешь должен услугу. Одну большую или много маленьких. И, разумеется, никто об этом не должен будет узнать. Всем будешь говорить, что я из глупого и наивного героизма решил всех спасти, а вы воспользовались моментом.
– Ты…
Глаза Лекса задергались из стороны в сторону, будто он что‑то высчитывал. Потом бросил взгляд на Тьму…
– Я согласен.
Потом чуть перевел взгляд… и сделал шаг назад в явном опасении.
Я тут же глянул вбок и уперся взглядом в Снегова. На Лекса он смотрел не просто с презрением. А с какой‑то запредельной яростью. Несколько мгновений я был уверен, что он бросится на Лекса. С учетом, что у Снегова в руку все еще горел Меч, исход этого был бы очевидным…
Но нет.
Скривившись, Иван только бросил коротко:
– Предатель.
– Что⁈ – тут уже Лекс взъелся. – Это нас предали! Нас!
Но Снегова эти слова никак не задели. Он явно остался при своем мнении. В общем, упертый товарищ…
– Ладно, – заметил я. – Это все‑таки вопрос такой, скорее философский. От точки зрения зависит.
Я повернулся ко второму стихийнику.
– Грегори?
Тот ответил не сразу. Бросил взгляд на Снегова, несколько секунд думал, потом кивнул.
– Я тоже согласен.
На это Снегов уже только дернул щекой.
Сам же Грегори добавил:
– Только…
– Что?
– Я уронил карточку.
Гм.
– Чего? Реально?
Аристократ в ответ смутился. Потом, оправдываясь, сказал:
– Бенджамин сказал всем достать карточки… Чтобы быстро собрать факультет, потом, когда уже стало ясно… В общем, я вроде положил ее в карман, но… Упала, наверное…
– И где?
Очень нехотя Грегори повернулся в сторону Тьмы.
– Метров десять в ту сторону. Рядом со столом.
– И? – посмотрел я на него. – Чего ждем?
Стихийник снова бросил взгляд на клубы мрака. Вроде даже сделал шажок… И миг спустя Огнешар, висевший перед ним, с тихий хлопком потух. А сам имперец судорожно выдохнул.
– Я…
– К черту Красочному, – бросил, глянув на него Иван Снегов, и…
Шагнул прямо в темноту.
Лезвие Сайдер, которое горело у него в руке, на миг вспыхнуло ярче, а после перестало быть видимо за темной пеленой.
Произошло все максимально неожиданно.
Опомнился первым Джимпо…
– Эй! – возмутился он. – Я тоже хочу!
И тут же дернулся за Снеговым следом. Причем, что удивительно, пешком, а не своими обычными Прыжками.
Потому я и успел схватить его за плечо.
– Стой.
– Да что…
– Прыгнуть туда можешь? – перебил я.
– Так в этом и прикол! – ответил он. – Эта штука – очень странная! Она как сплошное тело или что‑то в этом роде. Я не чувствую точку выхода.
– И потому ты решил слепо туда рвануть?
– Ну да!
Понятно. Чего‑то такого я ожидал. Не в плане Джимпо – с ним все ясно – а в плане, что Ясновиденье тоже не могло проникнуть внутрь темноты.
В итоге мы все выждали еще секунд тридцать, но Снегов так и не вернулся.
Наоборот, Тьма будто стала только гуще. Словно распухла от того, что смогла кого‑то поглотить.
