Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр

Каген, конечно, пошел ей навстречу.

— Итак, мы собрались здесь ради решения пары срочных вопросов, — произнес Темный Господин. — Нас стало меньше, это прискорбно, но так случается. Освободилось два места, и один из счетов уже принадлежит новому мажоритарному акционеру. Наша задача — утвердить его в этом качестве или забаллотировать. Но перед тем, как начать голосование, я предлагаю всем желающим высказаться.

— Могу начать я? — спросил Дзимвел. — Как субъект обсуждения.

— Тебя еще не утвердили, но… конечно, у тебя есть право, — кивнул Корграхадраэд. — Говори.

— Благодарю, — поднялся Пресвитер.

Зал опять исказился, сидящие по кругу демолорды сместились, а Дзимвел оказался стоящим перед ними на небольшом возвышении. Он обвел взглядом этих древних чудовищ, в сравнении с которыми был зеленым юнцом, и спокойно произнес:

— Прежде всего, подчиняясь существующим порядкам, я обещаю присутствующим традиционную пошлину за вступление в должность. Если не ошибаюсь, она равна ста тысячам условок каждому из действующих демолордов.

— Все верно, это старая добрая традиция, — кивнул Каген. — Хотя многие платят и больше.

— К сожалению, счет Тьянгерии не позволяет сильно разгуляться, — дипломатично ответил Дзимвел.

— Конечно-конечно, — кивнул Паргоронский Купец. — Принцесса в последнее время преступно сорила деньгами, а у тебя в первое время будут немалые расходы. Сотни тысяч каждому будет достаточно.

— Мы получим еще больше, если просто разделим счет Тьянгерии на всех, — напомнил Кхатаркаданн.

— Не все измеряется в деньгах, Смрадный Господин, — сказал Дзимвел. — Я буду полезным членом Совета. Мой персональный подарок тебе… сейчас.

Он прикрыл глаза, и те засветились сквозь веки. В огромном зале распахнулось окно — и за ним появилась Башня Боли. Она быстро приблизилась, окно вошло сквозь стену — и отобразило этаж, полный жужжащих насекомых.

А потом они исчезли. Все разом. Зато Кхатаркаданн как будто немного уплотнился, потемнел, его аура стала гуще и полнее.

— Вот кто это сделал, — произнес он. — Принцесса Тьмы. Еще меньше причин скорбеть по ней.

Он ничего больше не сказал, но всем стало ясно, что Дзимвел только что купил себе голос. И все воззрились на него, ожидая продолжения.

— Я продолжу дальше следовать принципу справедливости, если никто не возражает, — сказал он.

— Так-так, — с интересом произнес Корграхадраэд.

— Кроме счета Тьянгерии я стал наследником ее гхьета, — сказал Дзимвел, вызывая в воздухе карту внутренней стороны Чаши. — Не могу не заметить, что он пребывает в запустении и очень плохо населен. В то же время он настолько велик, что мой народ едва ли когда сможет его освоить. Да и зачем, когда у нас столько безземельных гхьетшедариев?

Демолорды-гхьетшедарии оживились. Фурундарок и Хальтрекарок, Совита и Дибальда, Гариадолл и Кошленнахтум жадно смотрели на огромное пятно в Каменистых Землях.

— Гхьет Тьянгерии — это десять баронств, — произнесла Дибальда.

— И девять из десяти мы почти безвозмездно передадим в пользу безземельных гхьетшедариев, — склонил голову Дзимвел. — Мы объявим аукцион, и в нем смогут участвовать все желающие. Гхьета Тьянгерии хватит на тысячу обычных гхьетов. Нам же хватит одного баронского — непосредственно окружающего Башню Боли, которую мы и населим. Она очень удобна для крылатых существ — только окон нужно побольше. Мы будем отличными соседями.

— Это отличное предложение, — пробасил Фурундарок. — Уверен, мы станем добрыми друзьями.

Гхьетшедарии очень заинтересовались. У всех, кроме разве что Кошленнахтума, были безземельные родичи, которым некуда приткнуться. Они ведут существование прихлебателей, околачиваясь в поместьях и дворцах более удачливых родственников и бесконечно интригуя, надеясь однажды занять их место. Это мешало делам и создавало уже ощутимое напряжение в обществе.

Целых девять баронских гхьетов окажутся как нельзя кстати.

— Что ж, ты купил нас, Пресвитер, — улыбнулась ему Совита.

— Как легко он завоевал ваше расположение, — осклабился Клюзерштатен. — Берегись, Корграхадраэд! И ты, Лиу Тайн.

Дзимвел смерил его равнодушным взглядом рептилии. Завоевывать расположение Хромца он не собирался.

Он убил Мауру. Ранил Агипа и Лахджу.

— Ладно тебе, Пресвитер, — понял его мысли Клюзерштатен. — Такая уж была гонка. Знаешь, я за тебя даже проголосую. Почему бы и нет? Я не держу обид. И ты не держи.

— Я слышал, тебе надрали жопу, Хромец, — расплылся в ухмылке Джулдабедан. — Хороший парень этот Агип. Он, надеюсь, жив?

— Да, и благодарен тебе за тот урок, Учитель, — сказал Дзимвел.

— Всегда пожалуйста, — откинулся в кресле Джулдабедан. — Я тоже за тебя проголосую… если разрешишь своей молоди учиться у меня. Теперь-то уж чего? Мы братья по оружию. Ты знаешь путь войны. Позволь вашим детям раскрыть свой потенциал.

— Мы не станем им этого запрещать, — ответил Дзимвел. — Я не стану. По достижении двадцати лет каждый будет решать сам.

— Вот и хорошо, вот и славно, — кивнул Джулдабедан. — Красивый у тебя шрам. Достойно.

Остальные гохерримы ничего не сказали, но было видно, что их симпатии Дзимвел тоже завоевал. Уже давно, в общем-то, еще в войну с Грибатикой. Но сегодня он это закрепил.

— Кто-нибудь еще желает высказаться перед голосованием? — подал голос Кограхадраэд.

— Я, — произнес Бекуян. — Я против.

— Почему же? — спросила Мазекресс.

— Я вижу его насквозь. Я вижу тебя насквозь, Пресвитер. Я видел тебя на том заседании — и сейчас я снова тебя вижу. Твои амбиции бесконечно растут. Сейчас мне как никогда жаль, что среди нас нет моего брата, Согеяна, но и без его видения грядущего я могу сказать, что однажды ты ввергнешь нас в свою тиранию. В войны.

— Как будто что-то плохое, — хохотнул Гаштардарон. — Ты обещаешь ввергнуть нас в войны, Пресвитер?

— Войны — это лишь часть, — сказал Бекуян. — В тебе есть инстинкт. Вы созданы враждебными нам. Да, Мазекресс? Что ты натворила? Хочешь поделиться?.. не хочешь. Тогда я поделюсь. Дзимвел хочет быть королем над всеми нами — и он будет к этому стремиться.

— Как и каждый здесь, я полагаю, — негромко сказал Дзимвел. — Но став демолордом, я принимаю на себя все обязательства и клятвы. Я никогда не причиню вреда другим демолордам или Паргорону.

— Но ты изменишь его под себя, — произнес Бекуян. — И многим из вас это не понравится. В том числе тем, кто намерен проголосовать «за». Он хочет властвовать над народом, но по-настоящему ценен для него только один Народ. Тот, что с большой буквы.

— Это уже кликушество, Бекуян, — сказала Мазекресс. — Он будет демолордом младшей лиги. Одним из двадцати семи, вторым с конца.

— Сейчас, — сказал Бекуян. — Но мы бессмертны. Он бессмертен.

— Ты напрасно так пристально смотришь только на меня, Мастер Порядка, — негромко произнес Дзимвел. — Тебе бы стоило обратить внимание и на других. Я не один здесь всегда хочу большего.

— Я тоже выскажусь, с вашего позволения, — произнес Ге’Хуул. — Слова Бекуяна не лишены некоторой правды. Ты лишь появился на свет, а уже занял место среди нас. Убил двоих. Прежний рекорд по скорости взлета принадлежал Корграхадраэду — но он все-таки стал демолордом в восемьдесят лет. Ты — в неполные двадцать.

— Удивительно такое говорить, но ты ошибаешься, Глобальный Разум, — произнес Дзимвел. — Рекорд все еще принадлежит Тьянгерии, она стала демолордом десяти лет от роду.

Ге’Хуул запнулся. В самом деле, он не учел покойных демолордов. Слишком часто они что-то стали погибать — путаница какая-то.

— Впрочем, нет, я тоже ошибся, — произнес Дзимвел. — Истинный рекорд принадлежал Дорче Лояр. Она стала демолордом, едва родившись.

— Да, ты прав, — произнесла Лиу Тайн. — Дамы и господа, я предлагаю закончить дебаты и перейти к голосованию, если только ни у кого не осталось вопросов и возражений.

Их ни у кого не осталось. Разве что Корграхадраэд странно посмотрел на Лиу Тайн — кажется, ему не понравилось, что та перехватила обязанности спикера.