Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор

Ноги стали ватными.

Я споткнулся на ровном месте, едва не упав лицом в зловонную жижу.

— Осторожнее, олигарх, — сильная рука Веры подхватила меня под локоть. — Ты теперь стоишь двести семьдесят штук. Не поцарапай обшивку.

Борис шел впереди, работая ледоколом в потоке местных обитателей.

Слухи в канализации распространяются быстрее, чем холера. Все уже знали: мы вернулись от Паука живыми. И не просто живыми, а с добычей.

Я чувствовал взгляды.

Липкие, жадные взгляды из темных ниш.

Крысолюди, мутанты, беглые каторжники — все они смотрели на мои карманы.

— Смотрят, — буркнул Борис, не поворачивая головы. — Хотят попробовать.

— Пусть смотрят, — я выпрямился, преодолевая тошноту. — Смотреть не вредно. Вредно трогать. Вера, палец на скобе.

Мы добрались до Сектора 4-Б без происшествий. Видимо, голова Химеры, которую мы притащили утром, все еще служила надежным оберегом от дураков.

Кузьмич встретил нас у баррикады с пистолетом в руках.

— Свои? — крикнул он из-за мешков.

— Свои, старик. Открывай. Мы принесли будущее.

Внутри было сыро и мрачно.

Лампочка Ильича тускло освещала бетонные стены, покрытые потеками ржавчины.

Я упал на ящик, переводя дыхание.

— Так, — я потер виски. — Слушайте боевую задачу. Через три часа сюда прибудет груз. Медицинское оборудование. Дорогое, хрупкое и тяжелое.

— И куда мы его поставим? — Вера обвела рукой помещение, больше похожее на склеп. — Сюда? Тут грибок сожрет твою электронику за сутки.

— Вот именно. Нам нужна «Чистая комната».

Я поднялся, шатаясь.

Подошел к дальнему углу, где располагалась душевая для персонала (когда-то, лет пятьдесят назад). Кафель там сохранился лучше всего.

— Здесь.

— Здесь? — Борис заглянул внутрь. — Тут воняет мертвыми крысами.

— Вычистить. Вынести всё. Стены отмыть хлоркой (я видел канистру у Шмыга, купим). Щели запенить монтажной пеной (тоже видел на развале). Вход завесить пленкой в два слоя.

Я повернулся к Кузьмичу.

— Твоя задача — кипяток. Много кипятка. Мы будем стерилизовать это место паром, пока со стен не начнет слезать краска.

Работа закипела.

Борис, ворча и поминая всех богов Хаоса, выносил мусор. Его сила пришлась кстати — он вырвал ржавые трубы, которые мешали проходу, голыми руками.

Вера драила кафель, замотав лицо тряпкой.

Я руководил, сидя на стуле (сил на большее не было), и чертил в планшете схему расстановки.

Центрифуга — на стол (нужен стол покрепче).

Микроскоп — подальше от вибрации генератора.

Автоклав — к вытяжке.

К вечеру, когда мышцы у всех гудели, а запах хлорки перебил запах канализации, в дверь постучали.

Не условно. Нагло.

— Доставка! — проскрипел голос Шмыга.

Мы открыли.

В коридоре стояла грузовая тележка на резиновом ходу. Ее толкали два огромных тролля-носильщика (видимо, из штата Архивариуса).

На тележке стояли ящики с маркировкой «Осторожно: Стекло» и «Биохазард».

— Распишитесь, — Шмыг протянул мне планшет. — Доставка до двери. Занос внутрь — отдельный тариф.

— Сами занесем, — отрезал Борис, отодвигая коротышку плечом. Он подхватил ящик, который весил килограммов восемьдесят, как коробку с пиццей.

Час спустя я стоял посреди нашей «операционной».

Это было убогое зрелище по меркам Имперских клиник. Полиэтилен вместо стеклянных перегородок, кафель со сколами, свет от переносных прожекторов.

Но для меня это был Храм.

Я гладил холодный бок центрифуги. Старая модель, еще с механическим таймером, но надежная, как автомат Калашникова.

Микроскоп — бинокулярный, с цифровым выходом. Линзы чистые.

Автоклав — ржавый снаружи, но камера целая.

И самое главное — реагенты.

Целая коробка: спирт, физраствор, антибиотики, стимуляторы, пустые пробирки, предметные стекла.

Настоящее богатство.

— Ну что, Док? — спросил Борис, стоя в дверях (внутрь я его не пустил, слишком грязный). — Теперь ты будешь делать из нас супергероев?

— Сначала я сделаю из вас здоровых людей.

Я надел перчатки. Латекс приятно холодил кожу.

— Борис, зайди. Только ничего не трогай. Садись на табурет.

— Зачем?

— Мне нужна твоя кровь. Не для магии. Для анализа.

Он сел, протягивая руку. Вена на его бицепсе была толщиной с палец.

Я взял вакуумную пробирку. Игла вошла в вену.

Темная, густая кровь наполнила емкость. Она была горячей.

— Всё, свободен. Пришли Веру.

Я взял пробирку.

Кровь Берсерка. Жидкое топливо войны.

Я капнул каплю на предметное стекло, накрыл покровным и сунул под микроскоп.

Настроил резкость.

И замер.

То, что я увидел, не укладывалось в нормы физиологии человека.

Эритроциты были огромными, неправильной формы. Они несли в себе не только кислород, но и… свет.

Микроскопические частицы маны были впаяны в гемоглобин.

Но самое страшное было не это.

Среди клеток крови плавали наниты.

Крошечные, примитивные механические конструкции. Поломанные, неактивные, обросшие белком, но явно искусственные.

— Твою ж мать… — выдохнул я.

— Что там? — спросила Вера, входя в «чистую зону».

Я оторвался от окуляра.

— Борис — не просто мутант. И не просто маг крови.

Я вывел изображение на экран планшета.

— Видишь эти черные точки? Это технология Древних. Или очень продвинутая современная разработка. Его не «сделали» в подвале. Его вырастили в лаборатории уровня Императора.

— И что это значит?

— Это значит, что тот, кто продал его в рабство… продал прототип оружия массового поражения по цене мяса. И если они узнают, что прототип у нас…

Я не договорил.

Браслет связи, который дал Архивариус, пискнул.

Входящее сообщение. Текстовое.

"От: Неизвестный.

Тема: Предложение.

Текст: Я знаю, что Бритва у тебя. У тебя есть 24 часа, чтобы вернуть Имущество. Или я пришлю за ним не наемников. Я пришлю его Семью."

Я посмотрел на экран. Потом на Веру.

— Кажется, мы только что нашли того самого «Шрама», которого искал Борис.

— Или он нашел нас, — мрачно ответила Вера.

Я снял перчатки.

Усталость навалилась с новой силой. Но спать было нельзя.

У нас был новый враг. И у нас была тайна крови Бориса, которую нужно разгадать, прежде чем эта «Семья» постучится в нашу дверь.

— Вера, зови Шмыга. Мне нужно знать все о поставках кибернетики в «Яму-2» за последние десять лет.

— Ты хочешь копать прошлое Бритвы?

— Я хочу знать, где у этого танка кнопка «выкл». На случай, если его «Семья» перехватит управление.

Я посмотрел на пробирку с темной кровью.

Она медленно закипала сама по себе.

Пробирка вибрировала.

Мелко, на грани слышимости, как высоковольтный провод под нагрузкой.

Я смотрел в окуляр микроскопа, и у меня по спине бежали мурашки. Не от холода сырого подземелья, а от профессионального ужаса.

Наниты в крови Бориса не просто плавали. Они маршировали.

Черные точки выстраивались в геометрически правильные цепи, соединяясь с эритроцитами. Они использовали железо в крови как проводник.

Они строили антенну.

— Что они делают? — тихо спросила Вера, заглядывая мне через плечо. От нее пахло оружейным маслом и усталостью.

— Звонят мамочке, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Это не просто мутация. Это активный маяк. Тот, кто прислал сообщение, не блефовал. Они видят нас. Точнее, они видят Его.

Я кивнул в сторону коридора, где храпел наш стотридцатикилограмовый танк.

— Если они знают, где мы… — Вера положила руку на кобуру. — Зачем ждать 24 часа? Почему не прислать ракету прямо сейчас?

— Потому что Борис стоит дороже ракеты. Это прототип. Уникальный образец био-оружия. Они не хотят его ломать. Они хотят вернуть актив на баланс.

Я выпрямился, потирая ноющую поясницу.