Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович

— Я программист. То есть, был программистом. В IT мы постоянно сталкиваемся с системами, которые работают неправильно.

— И как вы их чините?

— Сначала собираем данные. Что именно не работает, когда перестало работать, при каких условиях. Потом анализируем — где может быть проблема. Проверяем каждую гипотезу по очереди, пока не найдем настоящую причину. Главное это делать изолированно, чтобы каждый раз от исходного менялось только что-то одно.

Баюн задумался, мурлыча себе под нос какую-то мелодию.

— Знаешь, за двести лет службы я видел много подходов к магии. Академический — много теории, мало практики. Интуитивный — много практики, никакой системы. Традиционный — делаем как деды, не задавая вопросов. А твой как назвать?

— Инженерный, — сказал я, доедая заливное. — Любая система — это набор компонентов, которые взаимодействуют по определенным правилам. Если система работает плохо, значит, один из компонентов сломался, или правила взаимодействия нарушились, или кто-то неправильно их применяет.

— Звучит просто.

— А простые решения обычно и есть самые правильные. Сложность появляется, когда люди не понимают, как работает система, и начинают изобретать велосипеды.

Баюн засмеялся — у него это было похоже на кашель с мурлыканьем.

— Ты бы видел, что творят в Академии. Берут простое заклинание освещения и усложняют его семнадцатью дополнительными контурами. Для «повышения эффективности». В итоге оно жрет энергии в три раза больше и светит хуже обычной лампочки.

— Академическая болезнь. В IT то же самое происходит, когда один кодер пишет простую функцию на пять строчек, а другой переписывает ее на пятьдесят «для универсальности». И тормозит в десять раз.

Я встал из-за стола, быстренько помыл посуду. Дисциплина — основа эффективности.

— Ладно, пора собираться. Мария обещала принести документы к восьми утра.

— Только бы не забыла.

— Не забудет. У нее глаза загорелись, когда я сказал, что хочу по-настоящему работать. Таким людям нужно только дать возможность проявить себя.

— Да ты, я погляжу, оптимист.

— Реалист. Я умею читать людей. Мария — тип исполнителя-энтузиаста. Хочет, чтобы дело двигалось, но не знает, как поступить. Ей нужен лидер, который поставит задачи и даст направление.

Я прошел в ванную, быстро умылся, побрился. Из зеркала смотрел тот же опухший мужик, однако во взгляде вместо вчерашней растерянности появилась деловая сосредоточенность. Это хорошо.

— Традиционный вопрос, что там по погоде?

— Минус пятнадцать, ветер, но снег мести перестал.

— Потеплее, чем вчера. Отлично.

Я оделся во вчерашний костюм, так как другого пока не было. Выглядел не ахти, но прилично. На министерскую работу, хоть и на выезде, одеваться надо было по дресс-коду. Это у себя в офисе я мог появиться в джинсах и футболке. Хорошее было время, но оно прошло.

— Дима, — окликнул Баюн, когда я уже собирался выходить. — А не боишься?

Я остановился у двери. А вопрос-то был хороший. Боялся ли я? Да, конечно, боялся. Но если бы оно меня останавливало, я бы никогда не стал тем, кем был, а уж в этом мире и подавно так ничего не добиться.

— Чего конкретно? — спросил я.

— Что не справишься. Что опозоришься. Что Милорадович решит, что ты все тот же Волконский, просто нашедший в себе немного силы воли ненадолго?

— Знаешь, Баюн… В прошлой жизни у меня была компания на пятьдесят человек. Когда я ее начинал, у меня был один компьютер и идея, которая могла запросто провалиться. Я тогда тоже боялся. Но делал.

— И? — не унимался хвостатый.

— И понял простую вещь. Страх — это просто информация. Он говорит, что дело важное и рискованное. Но это не причина отказываться от дела, а наоборот — причина подготовиться лучше.

Баюн кивнул.

— Мудро. Аж непривычно, что в твоей-то голове…

— Еще раз, не моей…

— А вот и нет! — перебил Баюн. — Голова эта теперь твоя, ровно та же самая, что была у Волконского. И мне видеть в этом кочане капусты больше полутора связных мыслей попросту непривычно. Вот и все.

Ха! Справедливо.

— Можешь начинать привыкать. Твой прошлый хозяин и я — как говорится, две большие разницы.

— Увидим, — усмехнулся кот.

Мы спустились на улицу. Морозец и впрямь бодрящий, но переносимый. Темно было так же, как и вчера, но фонари делали свою работу.

По дороге в Министерство я думал о предстоящем дне: три дома в восточном районе, в которых система отопления работает вполсилы.

Первое правило диагностики: проблема всегда проще, чем кажется. Второе правило: если местные эксперты проблему не нашли, значит, она лежит за пределами их привычных методов.

Интересно, что за мастера в этом мире? Как они обучаются, какие методы используют? И главное — какие у них есть слепые зоны?

— Баюн, — сказал я, когда мы дошли до Министерства. — А местные мастера по отоплению — они что умеют?

— Заклинания знают, кристаллы менять могут. Но мыслят шаблонно. Если по характеристикам сказано, что кристалл служит пять лет, значит, проблема в кристалле. Если написано, что заклинание настраивается так-то, значит, настраивают именно так. Есть те, кто на опыте может импровизировать, но там тоже свои рамки.

— Понятно. Исполнители без системного мышления.

— А ты лучше?

— Я другой. Я привык искать проблему там, где ее никто не ищет.

Баюн хмыкнул, но ничего не сказал. А в его желтых глазах я увидел что-то, похожее на заинтересованность. И если до сих пор он не верил, что от старого Волконского во мне ничего не осталось, то в ближайшее время я ему это докажу.

В восемь утра Мария появилась с толстой папкой документов, сияя от важности момента. На ней было пальто в мелкую клетку и шапка-ушанка, из-под которой выбивались каштановые локоны.

— Дмитрий Сергеевич, вот все материалы по проблемным домам, — сказала она, протягивая папку. — Адреса, схемы, отчеты мастеров за последние полгода.

Я пролистал документы. Три пятиэтажные постройки семидесятых годов, типовые проекты.

— А что конкретно говорят жители?

— Холодно, — Мария пожала плечами. — В квартирах максимум пятнадцать-шестнадцать градусов вместо положенных двадцати-двадцати двух. Особенно на верхних этажах. Дети болеют, старики болеют и к тому же жалуются.

— А мастера что предлагают?

— Менять кристаллы, перенастраивать заклинания. Но их уже трижды меняли, а толку нет. Деньги тратим, а результата никакого.

И снова классика. Гасим симптомы вместо поиска причины болезни.

— Спасибо. Ознакомлюсь с документами, чуть-чуть разберусь с насущными бумагами и отправлюсь на объект.

На эти дела у меня ушло часа полтора. Закончив, я поднялся из-за стола, прихватив стопочку отработанных документов, чтобы занести в архив. Конечно, можно было и Марию напрячь, но хотелось самому размять ноги да заодно и по Министерству побродить. Может, память Волконского еще чего интересного подкинула бы.

Вестибюль меня ничем не удивил. Только один посетитель привлек мое внимание.

Пожилой мужчина, лет шестидесяти пяти плюс-минус, медленно и отрешенно брел к выходу, будто не замечая ничего вокруг, явно погруженный в свои мысли. Одет просто, но опрятно: потертый пиджак, видавшая виды вязаная жилетка, старые, но ухоженные ботинки.

Но меня зацепило не это, а ссутуленные плечи и потухший взгляд. Слишком уж уныло он выглядел, даже на фоне прочих просителей, у которых вообще редко возникали поводы радоваться в этом здании.

Значит, дело было не только в типичном хождении по мукам, справках о получении справок и разрешениях на выдачу разрешений. Тут явно было что-то серьезнее, а потому вызывало как интерес, так и сочувствие. Деду бы сидеть дома, пить чай, возиться с внуками, а его, похоже, заставили обивать пороги, доказывая, что он не верблюд.

Старый Волконский прошел бы мимо, не удостоив его даже взглядом. Но я был не старый Волконский. Сочувствие мне было не чуждо.

Конечно, его в карман не положишь, и делу им не поможешь, потому нужно было нечто ощутимее.