Двадцать два несчастья 9 (СИ) - Сугралинов Данияр

Терновский подскочил, подбежал к трибуне и встал так, чтобы немного заслонить меня. Он улыбался в зал и раскланивался.

А я просто стоял.

И знал, что сейчас все смотрят только на меня.

— Уважаемые коллеги! — почти подпрыгнул со своего места председатель, который не мог простить, что все внимание сейчас сконцентрировано не на нем. — К сожалению, регламент по этому докладу у нас исчерпан. Так что вы, Борис Альбертович, со своим этим… хм… аспирантом, можете садиться. А мы с вами, дорогие коллеги, должны сейчас решить один маленький организационный вопрос…

Мы с Терновским разошлись по своим местам.

Телефон начал разрываться от сообщений, которые посыпались, как из пулемета.

Я очень надеялся, что сейчас, во время следующего доклада, потихоньку слиняю из зала. Иначе порвут меня профессора, как тузик грелку: в программе конференции после этого доклада стояла кофе-пауза, и я уже предчувствовал, что там со мной будет, если не успею вовремя ускользнуть. И мне этого не хотелось совершенно.

А так я уйду по-английски, и пусть Борька отдувается. Главное я сделал — заявил о своих результатах прилюдно и вывел плагиатора Лысоткина на чистую воду. Да, это только начало. Но оно положено. И это важно.

— Так вот, коллеги, — продолжил решать организационные вопросы председатель, — у нас немного перебрано время. Поэтому предлагаю сделать небольшую рокировку. Давайте сейчас пройдем в холл, там наши девочки подготовили все для кофе-паузы. А то чай остынет же. А через полчаса соберемся здесь вновь, с новыми силами, и уважаемый Юрий Прохорович продолжит пленарное заседание со своим докладом. Есть возражения?

Возражений не было.

Я похолодел.

Как только председатель объявил паузу, все ринулись не в холл пить кофе, а ко мне.

Недолго думая, я перепрыгнул прямо через спинку ближайшего кресла и ломанулся на выход, перескакивая сразу через две ступеньки.

Вслед мне неслись возгласы:

— Епиходов, постой!

— Молодой человек, можно вас на минуточку⁈

— Сергей, к вам один вопрос. Подождите, пожалуйста!

Но никого ждать я не стал и уже через две минуты выбежал из института нейрохирургии с курткой в руках (даже одеться не успел).

Пусть там теперь Борька отдувается.

Я взглянул на часы — 16:30. Еще успею в контору к Караяннису.

Глава 11

Но прежде чем ехать в офис Караянниса, я позвонил его помощнику:

— Здравствуйте, Иван. Это Сергей Епиходов вас беспокоит. Артур Давидович вам говорил, что я подойти должен? Вы сейчас на месте?

— Добрый вечер, Сергей Николаевич, — с вежливым недоумением ответил мне Иван, — мы вас ждали вчера. А потом шеф сказал, что вы будете в субботу.

— Вчера никак не мог. И сегодня с утра тоже. У нас в институте международная конференция, мне пришлось выступать с докладом на пленарном заседании. Но могу сегодня.

— Понятно, — с деланым огорчением сказал Иван. — Ну что ж, подъезжайте, когда сможете. Я до семи вечера на месте буду. Адрес вы знаете?

Адрес я знал. Пообещав, что скоро приеду, я вызвал такси и расслабленно откинулся на заднем сиденье, когда машина тронулась.

Ух… вот это я жахнул!

Нет, Москва что-то стала слишком уж суетливой для меня. И как только я раньше здесь жил?

Я с сожалением вспомнил Чукшу и с удивлением поймал себя на мысли — хочу домой. Там лес, природа, парочка сусликов: Валера с Пивасиком. А при слове «дом» в голове почему-то всплыл дом Анатолия. Морки. Неужели Морки для меня больше дом, чем Москва или Казань?

Я задумался, но ответа не нашел.

Додумать мысль мне не дал телефонный звонок. Я усмехнулся — звонил Терновский.

Ну, кто бы сомневался.

Я не ответил.

Водитель включил легкую музыку, и я полуприкрыл глаза, еще раз возвращаясь в памяти на конференцию, вспомнил перекошенное лицо Лысоткина после моего вопроса, шок в зале, триумф от моего доклада…

Опять зазвонил телефон. Да заколебал уже этот Борька! Что непонятного — если тебе не отвечают, значит, человек или занят, или не хочет общаться. Фу, как невоспитанно и бестактно. А еще профессор называется. Я и то таким не был.

Телефон зазвонил снова. Я снова проигнорировал вызов и коварно улыбнулся.

Пусть понервничает.

Тут пришло сообщение, и вот его я прочитал. Интересно же, что у Борьки там такого важного, что он мне телефон обрывает.

Важного ничего не оказалось, он меня даже разочаровал, просто спросил:

«Ты почему посмел уйти с конференции⁈ Без разрешения!»

Я довольно осклабился и мстительно набросал ответ:

«Так конференция для ученых-нейрохирургов и аспирантов».

«Ты должен был отпроситься у меня! Все аспиранты остаются до последней минуты!» — ответил Терновский.

«Я уже не аспирант. Вы же меня сами выгнали из аспирантуры», — ответил я, для пущей убедительности скопировал сообщение, которое он прислал мне на конференции, и отправил.

Получай, фашист, гранату!

Возмущенный ответ прилетел мгновенно:

«Послушай, Сергей. Не надо делать скоропалительных выводов. Да, признаю, погорячился немного. И, возможно, даже слегка перегнул палку. Но и ты не в том статусе, чтобы вот так хлопать дверью. Возвращайся сейчас же обратно, и мы все обсудим».

Ага, щаз-з! Быстро сдаваться я был не намерен. Во всяком случае, пока не выторгую для себя побольше преференций. Поэтому из вредности написал ответ:

«Нет, Борис Альбертович. Я все уже решил. Уезжаю. Спасибо за возможность поработать с вами, но, увы, у нас не вышло».

Некоторое время телефон молчал, и я уже даже забеспокоился — не пережал ли.

Один трек в машине сменил другой, затем третий. Телефон все молчал. Я сидел и хмуро пялился на пейзажи за окном, машинально обдумывая, что делать. Позвонить Борьке — значит, признать, что сдался. Уж он-то сразу почувствует слабину и ухватится за возможность подрессировать меня и отыграться. И выжмет меня, как мочалку в бане.

Нет. Надо как-то по-другому поступить. Более изящно, что ли. Вот только как?

И тут раздался звонок.

Я взглянул на экран телефона, и довольная лыба растянулась прям от уха до уха. Потому что звонила Маруся. Борька мудро решил подключить тяжелую артиллерию. Чтоб уж наверняка.

Отличное решение.

— Привет, Маруся! — сказал я.

— Привет, Сережа. — Голос у нее был тревожный. — Что там у вас случилось с Терновским? Звонит мне, весь на взводе, орет, что ты бросил аспирантуру и уехал навсегда. Сережа, что такое?

— Так он еще и врун! — с обидой в голосе наябедничал я. — Не я бросил аспирантуру, а он выгнал меня из аспирантуры. Причем по совершенно пустяковому поводу, всего лишь за один малюсенький вопросик Лысоткину! Что, уже и вопрос задать нельзя? А он сразу выгонять…

— Сережа, не горячись, он, может, в сердцах и брякнул что-то, но теперь передумал. А вопрос Лысоткину ты и правда задал… эм-м… несколько резковато. Он все-таки профессор, а ты аспирант…

— Уже не аспирант, — буркнул я.

— Ну, Сережа…

— Там нормальный вопрос был. По докладу…

— Сережа, я тоже слышала этот вопрос!

— Что-то я не видел тебя в зале!

— Я по видеосвязи смотрела, — сказала Маруся и добавила умоляющим голосом: — Сережа, помирись с Терновским. Пожалуйста.

— Ну и как это будет выглядеть? — Я произнес это таким тоном, словно все еще колеблюсь, чтобы Маруся принялась меня уговаривать. Не знаю, что на меня нашло, просто расстроил меня Терновский. Нет бы поддержать своего аспиранта, а он сразу рычать.

— Нормально это будет выглядеть, — конечно же, начала убеждать Маруся. — Нормально, ведь ты аспирант. Ты неправильно себя повел на конференции: по неопытности, по молодости. Погорячился. Терновский сделал тебе замечание. Ты потом все обдумал и понял, что перегнул палку, позвонил руководителю, извинился, пообещал исправиться. Это нормально. Он тебя простит. Не беспокойся за это. Но ты должен ему первым позвонить. Прямо сейчас.