– Даже не сомневайся в этом. Я никогда не буду сдерживать с ним порывов, – Ниэль с улыбкой покачал головой, хотя в глазах у него почему-то проступила боль. – Ларс – это все, что у меня осталось от любви к Инге.
Глава 15
Мое сердце закололо болью, когда мы снова заговорили о Инге. Она незримой тенью стояла между нами. И я ничего не могла с этим поделать. Тень, бесплотный призрак… Мне захотелось выйти ненадолго из комнаты, чтобы подышать. И успокоиться. Сложно думать о смерти, когда держишь на руках саму жизнь? Улыбающегося младенца, который мог бы назвать меня своей мамой. Но из-за прихоти жестокого отца никогда не сделает этого. Ведь рано или поздно Ниэль избавится от меня. Словно в ответ на мои грустные мысли, он вдруг задумчиво пожевал нижнюю губу и выдал:
– Я много думаю о том, как поступить, если…
– Если? – поторопила я его.
– Если пойму, что Ингу все-таки не вернуть. Знаешь, мне кажется, я постепенно свыкаюсь с этой мыслью.
Мои брови полезли вверх. От него, такого несгибаемого, услышать подобное – это было еще невероятнее, чем увидеть снег в аду. Но Ниэль все-таки сказал это. И в моей душе затеплилась робкая надежда.
– Не думала, что когда-то увижу… как ты терпишь поражение, Ниэль, – проговорила я негромко, спрятав взгляд от мужа.
Он усмехнулся и встал, прошелся по комнате. Его голос звучал слишком глухо. Я вздрогнула, когда поняла, что Ниэль назвал меня моим настоящим именем:
– Я запутался, Инна… Инга. Иногда мне кажется, будто я сам придумал себе образ светлого ангела. Представь, что я ощутил, когда узнал о том, что Ларс может быть не моим сыном? А чужой плотью и кровью?
Я покачала головой.
– Это твой ребенок, и ты это знаешь. Но ты прав, Инга не была ангелом, Ниэль. Даже если была верна тебе… ей по большей части было наплевать на тебя. Я сложила вашу историю из крохотных кусочков. Воспоминаний, обрывков разговоров, рассказов шепотом за портьерами слугами. Я говорила с твоей матерью… Поверь, я умею читать между строк. В твоей семье все знают о том, что Инга принесла тебе лишь боль.
– Зато я принес ей смерть! – резко отозвался Ниэль и стукнул кулаком по стене. – Или участь хуже смерти! И я вынужден жить с этим, понимаешь? Это круги моего личного ада, Инга. Мне уже не выбраться из него. Что бы ни случилось.
Ниэль тяжело опустился в кресло и покачал головой, устало прикрыв глаза.
– Ну, а помечтаем… – я вдруг скользнула к ногам Ниэля, присев рядом, будто не жена даже, а преданная служанка. – Если бы я осталась жива, например, в своем теле? И ты сумел бы возродить Ингу? Ты остался бы с ней? Зная все то… что ты знаешь?
– Что? – устало переспросил меня Ниэль.
Я пожала плечами.
– То, что она тебя не любит. Никогда не любила. Ты был для нее игрушкой. Развлечением. С тобой было интересно… а потом ты ей наскучил. Она бросила бы тебя рано или поздно. Через месяц или два, или позже, но бросила бы. Но к несчастью, случилось то, что случилось. Скажи, ты остался бы рядом с ней, мужем Инге, если бы знал, что она тебя не любит на самом деле? Твоя привязанность к ней слишком велика? Или это безответная любовь?
Я очень рисковала, затевая этот разговор. Ведь Ниэль мог отбросить меня пощечиной и прогнать со своих глаз. Он мог отправить меня одну в Проклятые земли. И тогда я точно больше не увидела бы Ларса, ведь он отдал бы его своей матери, кормилицам – кому угодно, кроме меня. Своей несчастной жены, влюбленной безответно уже в него.
Ниэль схватился за горло, словно его душила петля на шее, и посмотрел на меня каким-то странным безумным взглядом. И я вдруг ощутила на мгновение, что Ниэль ощущает под толщей льда, заморозившего его душу, весь спектр эмоций. И любовь, и надежда, и желание найти покой, понимание…
– Нет. Я не остался бы там, где меня не любят, – проговорил он почти угрожающе, глядя мне в глаза, когда ловко перехватил мой подбородок, вздрегивая его вверх. – Я нашел бы тебя. Нашел тебя! Ту, кто по-настоящему полюбила меня.
– Что?! – шокированно выдохнула я, не понимая, каким образом Ниэль раскусил меня.
Он не дал мне шанса опомниться. И накрыл мои губы поцелуем. Горячим, страстным поцелуем. Отчаянным, обреченным поцелуем. Я попыталась вырваться, но хватка Ниэля оказалась крепче стали. И я лишь тихонько застонала ему в губы, понимая, что отвечаю на его поцелуй. Отвечаю! Нет! Я забилась в его руках, как только опомнилась, но Ниэль лишь схватил меня на руки и понес куда-то.
– Черт! Ты куда? Ниэль!
Я замотала головой, ведь он почти грубо швырнул меня в спальню, на свою постель. На идеальные, даже не смятые им простыни. Ведь Ниэль еще не ложился.
– Я сейчас. Найду няню. И вернусь. Этой ночью Ларс будет спать спокойно в своей колыбели. А мы зайдем к нему наутро.
Голос Ниэля был таким опасным, что я задрожала… не то от страха, не то от всепоглощающего желания. Неужели он намекал на… Я зажмурилась. Нет, не может быть.
Мгновения потянулись, будто замороженные. Я ощущала себя мухой в медовой паутине. И сладко, и страшно было ждать своего паука. Но я не двинулась с места, хотя жадно поглядывала на приоткрытую дверь. Самое время сбежать? Спрятаться в одной из комнат этого замороженного замка… но мое тело изнывало. Просило клейма губ и рук Ниэля. Хотя бы… один, всего один раз. Я чувствовала сердцем, тревожным предчувствием: вместе быть нам не даст злодейка-судьба. Но знала и другое. Что эти воспоминания о ночи я не променяю ни на что. Поэтому… я осталась. И дождалась Ниэля. Вздрогнула от предвкушения и неизвестности, когда он вернулся и щелкнул дверной замок. А Ниэль взял свечу и подошел к кровати, чтобы рассмотреть меня поближе. Так, словно видел впервые.
Ночь прошла слишком быстро. Я мало что запомнила из нее. Удивительно ласковые руки Ниэля. Его горячие губы, которые оставляли следы на моей коже. Следы поцелуев. Он был одержим мной этой ночью. А я – им… Никогда не думала, что смогу довериться этому мужчине. Что смогу ему поддаться. Но это произошло. А теперь он мирно лежал на боку и спал. А я исподтишка любовалась Ниэлем. Его красотой, чеканным профилем, сжатыми даже во сне так упрямо губами.
– Мне нельзя в тебя влюбляться, Ниэль. Совсем нельзя, – прошептала я, ощущая внутри настоящую бурю чувств и эмоций.
Я не выдержала, осторожно выскользнула из кровати, набрасывая на себя одежду. Ниэль так и не проснулся. К счастью. Мне нужно было проветриться. Подышать воздухом. Вспомнить, что я еще живая. Живу, существую… отдельно от Ниэля. А не превратилась в безвольную влюбленную в него тряпку.
Когда я вышла в коридор, то задумалась, куда мне идти. Я могла отправиться к Ларсу. Посмотреть, как малыш себя чувствует. Но… сейчас мне хотелось эгоистично несколько минут для себя. Подумать о том, что случилось. О том, что было между нами с Ниэлем. И я отправилась в анфиладу коридора, которая напоминала мне небольшую закрытую веранду. Тут было много цветов, много воздуха, и не было людей.
Я прижала ладонь к стеклу, и оно неожиданно раскрылось, выпуская меня на крохотный импровизированный балкон. Я с удивлением огляделась и вышла на него. Я редко гуляла в этой части особняка. Я, вообще, редко гуляла по комнатам, предпочитая максимум времени проводить с Ларсом. Я увидела, как причудливо обвивают крепкие лозы камни, и подумала о том, что если бы я хотела сбежать, то это был бы очень удачный момент. Ниэль спит. Никто меня не задержит. Но… я не могла бежать без Ларса. А сын был болен. Я не могла рисковать малышом.
– Стоять! – вдруг раздался позади меня безапеляционный голос, дрожащий от гнева.
Я сама вздрогнула от неожиданности и обернулась. Позади меня стоял Ниэль. Он загораживал своим крепким телом весь дверной проем. Было видно, что и одевался впопыхах: набросил лишь домашние брюки и даже не застегнул рубашку. Глаза метали молнии. Я удивилась, как Ниэль не заморозил все вокруг своей ледяной магией от гнева.
