Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер

Как объяснить владыкам, что они смотрели, пока пограничный юнец казнил их господина? Этот страх погнал вперёд и пятерых старших практиков, и всю свору на крышах и мостовой. Псари с проклятиями спустили с цепей пепельных псов. Мастера развернули перед собой щиты и ударные печати. Начертатель потратил силы в бою с Мэн Ци; сейчас они надеялись задавить его общим натиском!

В Ядре Лу Мина к этой секунде оставалось около трети первоначального запаса ци.

Он берёг этот остаток с самого начала схватки. Всё время, пока Мин бился с посланником, у стен ждали остальные. На долгую схватку с ними силы уже не хватит, но и держать их под «Бездной» долго незачем. Прижать к земле на один удар — большего ему сейчас не требовалось.

Мин левой ладонью развернул над улицей четвёртую «Бездну», во всю ширину, от стены до стены! Тяжесть Дна Разлома обрушилась сверху на бегущую свору. Пепельные псы с треском ломающихся костей разбились о мостовую. Пятеро старших практиков удержались на ногах, но согнулись вдвое под затрещавшими щитами. Вся свора застыла перед Мином, тщетно пытаясь сдвинуться с места!

Прежде чем хотя бы один из них успел поднять голову, Мин сделал второе движение.

Он широко отвёл правую руку и провёл поперёк всей улицы одну «Единую Черту», растянув её от дома до дома на высоте человеческого пояса.

Тонкая полоса небытия беззвучно скользнула над камнями, перерезая груди и шеи тех, кто стоял на коленях. Она рассекла треснувшие защитные барьеры пятерых старших практиков, прошла через их согнутые тела и ударила по деревянной вывеске лавки ткача у них за спинами. Верхняя половина вывески ещё висела на креплении, когда нижняя покачнулась, отделяясь от неё по свежему разрезу.

Под золотым куполом у восточных ворот маленькая Ши Эр продолжала считать. Она изо всех сил тюкнула пальчиком по колокольчику в четвёртый, долгий раз:

Дин-н-нь!

Колокол Первого Устава отозвался могучим «БО-О-ОМ!». Звуковая волна золотым валом прокатилась по мостовой от ворот до самого перекрёстка. В её сиянии сгорали оседающий серый пепел и обрывки чужих техник; даже дух звёздной падали выгорел из вечернего воздуха.

На всё про всё ушло два вдоха.

Из всего карательного отряда Дворца Пепельной Звезды выжил один человек. Совсем молодой псарь в треснувшей белой маске лежал у дальнего водостока: при первом же замахе левой руки Мина он выронил копьё с цепью и плашмя упал лицом в дорожную колею, ниже горизонтального разреза. Теперь он медленно приподнял голову из грязи и посмотрел на юношу посреди улицы. Его колотила крупная дрожь, зубы стучали так, что этот дробный стук слышался за десять шагов.

— П-пощади… — заикаясь и размазывая по лицу слякоть, прошептал псарь. — Не убивай… я только… пощади…

Лу Мин прошёл мимо трясущегося парня так, словно на камнях лежала пустая рогожа. Закинул потяжелевший «Драконий Хребет» на правое плечо, расправил грудь и остановился посреди улицы. Он держал спину прямо, хотя после последних двух начертаний посох всё сильнее давил на плечо.

«Кхм… Малец, — тихонько, почти уважительно шепнул из Чернильницы Гу Лань. — Я, конечно, всё понимаю, вид у тебя сейчас грозный, хоть картину пиши, но в твоём Ядре вообще-то ветер свистит. Капли три осталось на донышке. Ткни тебя сейчас пальцем — сам завалишься».

«Зато враги об этом не знают, дед, — так же мысленно ответил Мин, не меняя каменного выражения лица. — Да и проверить больше некому».

За спиной, под угасающим золотым сводом Колокола Первого Устава, слышались капли травяного отвара из пробитой бочки у навеса.

Свои смотрели на него и не могли вымолвить ни слова.

На дне оплавленной воронки Бао Ту так и сидел на битом камне с открытым ртом, забыв стереть заливавшую глаза кровь. Огромный медведь рядом с ним поджал уши. Горн стиснул обломок булыжника, камень хрустнул у него в кулаке, и песок посыпался между пальцев.

У перевязочного навеса Сонг медленно перевела взгляд с разрубленной вывески ткача на спину Мина, потом покосилась на бледного Честного Чжао и спросила вполголоса, с нервным смешком:

— Чжао… Напомни-ка мне, как этого человека я когда-то пыталась облапошить… у меня совсем не было страха?

Чжао судорожно сглотнул, едва узнавая в Мине болезненного мастера Хао.

Раненые ученицы Павильона Тихих Вод у основания стены одна за другой опускались на одно колено перед Мином. Под его ударами пал посланник Зарождения Духа, за ним погибла вся свита, и девушки склоняли головы в молчании. У пролома лавки Тай Цзин тяжело опёрся обеими руками на свой треснувший меч. Он посмотрел на прямую фигуру товарища и улыбнулся с таким облегчением, что на миг снова стал похож на мальчишку.

Среди розового от крови колотого льда Шань Яо приподнялась на коленях. Она смотрела на Лу Мина не отрываясь. Горячие слёзы текли по её бледным щекам, срывались с подбородка; холодная фея Павильона плакала на глазах у всех, продолжая смотреть только на него.

Юйлань разглядела кровь на левой руке сына и торопливо полезла в передник. Пальцы нащупали чистую полоску полотна. Она принялась складывать её для перевязки, но ткань путалась в дрожащих руках. Юйлань прижала её к груди, перевела дыхание и попробовала снова. Мин стоял к ней вполоборота; отсюда за разорванным рукавом она никак не могла разглядеть, насколько глубоко клык рассёк плечо. Женщина вытянула шею, сжимая приготовленную повязку.

Между тем чёрно-фиолетовый сгусток опустился к остывающему телу Мэн Ци.

Плотный шар медленно наливался сиянием.

Под куполом сразу прекратился звон колокольчика.

Ши Эр шумно повела носом и выскочила наружу. Серые глаза жадно следили за чёрно-фиолетовым шаром, но прежде, чем добраться до угощения, она подбежала к Мину. Воспитанная дочка вцепилась обеими ладошками ему в пояс и задрала голову, подпрыгивая от нетерпения на босых пятках:

— Папа! — выпалила она на всю притихшую улицу. — Ты его уже совсем приготовил! Теперь можно это скушать? Я прямо животом чувствую, что очень надо!

Глава 9

Родинка над губой

Мин провёл духовным чутьём сквозь чёрно-фиолетовое марево над мостовой, проверил сгусток со всех сторон и кивнул Ши Эр.

Хозяйская воля и рабские печати Дворца исчезли. «Единая Черта» оборвала привязь. В сгустке перед ним таилась сила осколка Первой Пасти. Она всё ещё тянулась к чужой духовной силе, пытаясь её поглотить. Обычному практику хватило бы одного прикосновения, чтобы выжечь меридианы дочерна. Для Девятой же этот голод был родным.

— Можно, — разрешил Мин. — Костей там больше нет, подавиться нечем.

Ши Эр радостно кивнула и торопливо зашагала к сгущавшемуся сиянию.

В паре шагов от чёрно-фиолетового шара она вдруг замедлила ход. От сгустка тянуло ледяной пустотой. Он мелко дрожал, то вытягиваясь к девочке, то отшатываясь, словно потерявшийся в метель зверёк. Жадность в серых глазах сменилась задумчивостью. Ши Эр наклонила голову к плечу и осторожно раскрыла перед ним ладонь. Так когда-то в темноте каменного узилища тянул к ней руку маленький А-Нин.

— Не бойся, — тихонько сказала она сгустку. — Тебе, небось, страшно одному? Мне тоже было страшно. Я очень долго сидела в темноте, пока папа дверь не сломал.

Чёрно-фиолетовый шар перестал метаться. Его рваные края разгладились и потянулись к тёплой ладони.

— Тут холодно, — серьёзно добавила Ши Эр. — Иди ко мне, я тебя спрячу.

Сгусток затих, вытянулся широкой лентой и влился в её пальцы.

Ши Эр прижала ладони к груди, шумно вздохнула и зажмурилась.

Вокруг неё вспыхнуло серебристо-фиолетовое сияние. Свет прокатился от макушки до босых пяток, поднял с камней мелкую пыль. Люди на улице подались вперёд, разглядывая девочку.

Ши Эр росла у них на глазах. Старая холщовая рубашка натянулась в плечах, рукава уже едва доставали до локтей. Спутанные тёмные волосы удлинились и легли на лопатки. Детская округлость щёк понемногу сходила, черты лица становились чётче. Через десяток вдохов сияние погасло. Перед Мином стояла девочка лет десяти с теми же большими серыми глазами, а справа над верхней губой на бледной коже проступила маленькая тёмная родинка.