Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий

Карн тоже подошел к нам. Сложил жилистые руки на груди.

– И всё‑таки давление помогло, – заметил он негромко, будто размышляя вслух.

– Значит, будем давить чаще, – улыбнулся Бранн, – и ещё сильнее.

Уголок рта у меня пополз вверх, и я его придавил. Они правда решили, что это их работа? Всё, что сейчас было – это моё личное. Школа дала то, что я не смог применить, поэтому я просто изменил.

Карн не сводил с меня взгляда и как‑то странно щурился.

– Движения только какие‑то странные, как и техники… – произнёс он. – Не чистый Корень, как и всё остальное. Ты его не держишь, ты его щиплешь. И шаг какой‑то странный… Такому тебя не учили.

Под рёбрами стянуло.

– Но ведь работает? – хмыкнул Бранн.

– Работает…

– Тогда не трогаем.

Карн повёл плечом и умолк. Я выдохнул, и тяжесть упала с плечей. Я переживал не о бое, а о том, что они могли увидеть. Это моя первая полноценная проверка совмещённых техник. Значит, я смогу это дальше использовать, а они будут считать это странными техниками Равновесия.

– Вставайте, – бросил Карн через плечо. – Хватит тут корчить из себя невесь кого.

Тавр поднялся первым, словно это было какое‑то соревнование.

– Рейланд! – Он растирал грудь ладонью и шипел. – Да чтоб тебя шмыги сгрызли. Почему⁈

Ответить я не мог. Разожми я сейчас зубы, нёбо ответило бы так, что весь двор увидел бы, как ученик Второго Круга оседает на землю без единого удара.

Промолчал.

– Я думал, ты сломался, – выпалил Тавр. – Или обиделся, ну, на нас. Или… – Он поморщился, подбирая слова. – Я только начал надеяться, что теперь я тут самый сильный!

Варис поднялся, отряхнул колени.

– Ты всё это время притворялся?

Мотнул головой.

– Нет? – Он шагнул ближе. – Тогда как?

Разжал зубы. Нёбо полыхнуло, и слово протиснулось наружу через боль, короткое и глухое.

– У‑чил‑ся.

– Нет… Так нас не учили.

Промолчал снова. Варис глядел мне в лицо, и в глазах у него шла та же работа. Он раскладывал увиденное по полкам и находил что‑то лишнее, вот только что – понять не мог.

Бренна поднялась последней, придерживая локоть.

– Я… – Она опустила глаза. – Вот это да. Не думала, что ты настолько сильный.

Пожал плечами. Сарн сплюнул кровью на плиты и криво усмехнулся, разглядывая расщеплённую рукоять.

– Снова все попались. Решили, что ты слаб, и попались в твою ловушку… Хитро… очень. Я ведь знал, что ты что‑то такое выкинешь, но ты так притворялся… Что даже я купился.

Он повертел обломок в пальцах.

– Больше не буду.

– А‑а‑а… – простонал Тавр. – Всего семь дней я был лучшим и самым сильным.

– Если точнее… – тут же вмешался Варис. – То шесть дней и нет, ты не был лучшим.

– Ой, да иди ты, – махнул рукой и тут же поморщился сын дружины.

Одр всё это время сидел на камне, потирая шею, и смотрел на меня снизу.

– Твой Рваный шаг, – обронил он. – Великолепен.

– Это не только Рваный шаг, – тихо сказал Варис.

Одр улыбнулся:

– Я знаю, и поэтому это так хорошо.

– И что теперь выходит? – не унимался Тавр, оглядывая всех. – Он снова лучше?

Никто не ответил.

– Отлично, – Тавр всплеснул руками. – Просто отлично. Спасибо, тебе Рейланд.

– Хватит ныть! – бросил Сарн.

– А ну иди сюда! – тут же встал в стойку Тавр.

– Сам иди.

– Нет, ты иди.

Я улыбнулся и развернулся.

К корыту с водой шли молча. Вода в нём стояла ледяная, и после неё кожа на лице долго не чувствовала ничего. Тавр умывался так, что обдал Сарна с ног до головы, и тот даже не выругался.

– На, – Тавр протянул мне мокрую тряпку. – Умойся, а то опять будешь молчать, и мы решим, что ты нас ненавидишь.

Взял и разжал зубы.

– По‑зже.

– Ты что, говорить не можешь? – удивился дитя дружины.

Показал на нёбо и помотал головой.

– Тавр, – похлопал его по плечу Варис. – Ты как был непробиваемым, так и остался. Ты что, не понял?

– Что не понял? – повернулся парень.

– Рейланд постоянно пытался открыть рот и морщился от боли. Значит, его тренировки как‑то повредили что‑то и он не мог говорить.

– Да ладно? – Тавр смотрел такими изумлёнными глазами.

– Непробиваемый… – хмыкнул Сарн.

– Вы заметили кое‑что? – отряхнул руки от воды Варис. – Кайр говорил, с нами будет работать Эстер.

– И где он? – Тавр резко обернулся, словно старший учитель мог обнаружиться у корыта. – Неделя прошла. Севра была. Бранн с Карном нас чуть не убили. А Тихий Слом даже носа не сунул.

– Он уехал…

Все повернулись к Варису.

– Из школы в ночь, перед тем как мы получили техники. – Варис отжал тряпку. – Говорят, что по важному делу.

Тавр приоткрыл рот.

– Откуда⁈ Ты же всё время с нами. Ешь с нами, спишь с нами, тебя Карн вчера вбивал мордой в землю рядом со мной. Когда ты успеваешь?

– Просто в отличие от тебя я всегда слушаю, что происходит вокруг и кто что говорит. – Варис только улыбнулся.

Сарн покосился на него с новым, осторожным уважением. Уехал сразу после нападения, но куда? Неужели школа знает, кто это был и решила действовать? Нет, звучит так, будто ей не плевать. Тут что‑то другое… Поморщился от того, что не понимал.

Мысль зацепилась и не хотела отставать. А может быть он вообще из города выехал, раз его нет столько времени? В Весовой Лес? Других мест за пределами Вороньего Крыла я не знал. Если это так, выходит у школы есть какие‑то дела с людьми из Веса…

Когда мы повернули, она стояла у выхода со двора, привалившись плечом к арке, и ждала, пока мы подойдём. Светлые, почти белые волосы и узкое лицо. Эсса.

– Поздравляю, – обронила она, разглядывая нас. – Теперь вы почти похожи на Стеблей.

Тавр напрягся.

– Чего тебе?

– Госпожа Вельт просила передать. – Эсса выпрямилась, и голос у неё сделался ровным, будто она читала со свитка. – Неделя милости закончилась. У вас есть глифы, и техники. Даже учителя считают вас живыми. Значит, никто больше не сможет сказать, что вас трогают беспомощными.

– Это угроза? – спросил Варис.

– Нет. – Эсса качнула головой. – Предупреждение. Угрозы госпожа Вельт передаёт лично. Теперь вы как все и больше никакого снисхождения.

Она обвела нас взглядом, задержалась на мне на пол‑пульсации дольше, чем на других, и ушла в проход, не оборачиваясь.

Тавр сплюнул воду под ноги.

– Милость… Значит это была милость? Да я из кожи вон лез, чтобы освоить техники, а ко мне проявили снисхождение, словно я не сын отца, а ребёнок?

– Тише, – обронил Варис.

– Ненавижу это тварь… – шипел Тавр.

Я хмыкнул. Почти неделю я ходил к Сорре. Каждый день Бранн находил палкой мою голову, а Карн вжимал скулой в плиты. Каждую ночь я жёг себя изнутри. И вот эта неделя вдруг оказалась подарком?

Вельт… Выдержки ей не занимать. Столько терпела, чтобы снова взяться за нас. Очень ей неймётся показать, что мы не настоящие Стебли, раз прорвались благодаря пилюлям. Их разговоры… Синара не раз громко говорила о том, что небо не хотело, но школа заставила нас прорасти и что мы позорим их класс.

– Шалх, – выдохнул Сарн. – А я надеялся, что от нас отстали.

– Наивный, – улыбнулся Одр. – Мы же главное будущее развлечение. Гордись.

Никто не оценил.

Кайр стоял у прохода к столовой так, будто ждал именно нас, и, по правде, он именно нас и ждал.

– Вы шестеро. Слушайте.

Тавр открыл рот, глянул на его лицо и закрыл.

– После экзамена, если вы его, конечно сдадите… начинается основной курс. Для тех, кто его оплатит. Двадцать зелёных ядер. С каждого. Срок две недели после экзамена.

Тишина продержалась целую пульсацию.

– Сколько⁈ – Тавр отступил на шаг, будто его толкнули. – Двадцать⁈

Сарн побелел так, что веснушки на переносице проступили отдельно от лица. Бренна сжала пальцы в кулаки и опустила голову.

Варис шевелил губами.

– Шестьсот, – произнёс он наконец. – Шестьсот серых? И это с каждого…