Хозяин Стужи 7 (СИ) - Петров Максим Николаевич

— Саныч прав, — Ермолов, расположившийся слева от меня, кивнул. — Это твое первое большое дело, где нужно не только драться, но и думать, и просчитывать все наперед. Государь тем самым показывает свое доверие тебе, и теперь все зависит от того, как ты себя покажешь.

— Думаю, я готов, — я кивнул. — Конечно, в процессе может случится всякое, но я буду стараться контролировать ситуацию настолько, насколько это возможно. А теперь предлагаю посмотреть вон туда, — я указал на сцену, на которую уже вышел князь Дмитрий Алексеевич Гагарин, — ведь сегодня начинается новая эпоха, эпоха князя Гагарина. И я уверен, он сделает очень много полезного для нас, — говоря это, я вдруг поймал странный взгляд от княжны Милославской. Хм, и чего она на меня так смотрит?

Глава 13

Университет. Час спустя.

— Ну наконец-то, — промолвил Суворов, когда Гагарин все-таки закончил свою приветственную речь.

Надо сказать, что Дмитрий Алексеевич и впрямь что-то долго говорил, с другой же стороны, он тут человек новый, так что для первого раза нормально. Все это время, пока князь говорил, я внимательно изучал лица студентов, хотя, понятное дело, в основном я смотрел на поляков. К моему удивлению, сегодня они были тише воды ниже травы, даже как-то странно. Их словно кто-то держит на поводке, потому как иногда на лицах можно увидеть желание сделать что-то эдакое, но они сдерживаются. Неужели и правда Владислав постарался? Впрочем, это уже не так важно.

— Ну что, отрок, пойдем в аудиторию, будем смотреть на польскую группу, — чуть ли не потирая руки, сказал Ермолов, — мне даже интересно, насколько хватит их терпения, меньше суток или все-таки больше?

— Думаю, больше, — я усмехнулся, — кажется, польский король не так уж и глуп и хорошо обработал эту сотню. Ведь как ни крути, чем дольше они выдержат, тем лучше успеет подготовиться его армия. Хотя перед смертью не надышишься.

— Вот именно, — Суворов поморщился, — ладно, хватит лясы точить, пойдемте наконец-то познакомимся с нашими подопечными, — сказав это, граф пошел вперед, ну а нам с князем ничего не осталось, кроме как последовать за ним.

Двадцать минут спустя. Аудитория.

— Итак, студенты, меня зовут Алексей Бестужев, — ловя на себе недовольные, а иногда и откровенно враждебные взгляды, я улыбался, — и теперь я ваш куратор. Это граф Суворов, — я кивнул на Сан Саныча, — а это князь Ермолов, — еще один кивок в сторону Алексея Петровича, — они мои помощники и ваши возможные учителя. Но прежде чем мы перейдем к обычным студенческим будням, было бы неплохо нам с вами познакомиться. Не то чтобы я прямо горю желанием, — моя улыбка превратилась в оскал, — однако таковы правила. Вы уже выбрали себе старосту группы? Если да, то пусть он выйдет ко мне.

Поляки начали шушукаться между собой, а через несколько секунд один из них встал. Ростом чуть ниже меня, с черными, словно крыло ворона, волосами и глубоко посаженными карими глазами.

— Валентин Вронский, — сказал поляк, сверля меня взглядом, — меня выбрали старостой.

— Что ж, прекрасно, — я хлопнул в ладони, — тогда слушай внимательно, Валентин. Мы находимся в российской империи, в ее столице, и у нас тут свои правила. Первое, нельзя задирать кого угодно и когда угодно, а лучше вообще никого не задирать. Второе, за каждую ошибку вас будет ждать карцер, потому что слова — это хорошо, но нормальное наказание всегда лучше влияет на молодых людей вроде вас. И третье, дуэли. Дуэли у нас тоже любят, вот только по пустяковым поводам их не проводят. Что ж, пожалуй, этого пока хватит. Тебе, Валентин, задание: довести до своих одногруппников одно самое важное правило. Тут не ваше королевство, и об этом стоит помнить.

— Мы прекрасно это понимаем, господин куратор, — спокойно кивнул Вронский, — мы не дикари, кто бы что ни думал на этот счет. Мы будем вести себя как подобает настоящим аристократам.

— Свежо предание, — усмехнулся Ермолов, — а скажи мне, Вронский, имя Добромил тебе случаем не знакомо?

— Это имя моего деда, — поляк удивленно глянул на князя, — вы с ним знакомы?

— Можно сказать и так, — Алексей Петрович кивнул, а я вдруг почувствовал, как аура князя начала распространяться по аудитории, — на прошлой войне судьба столкнула нас, и тогда твой дед попал ко мне в плен. Я отпустил его после принесенной им клятвы о том, что больше против империи он воевать не будет, вот только ровно через неделю он попался мне в другом отряде. Маг уровня архимагистр, ценный боец, вот только чести у него не больше, чем у дворового пса! — глаза князя запылали.

М-да, кажется, пора вмешаться. Конфликт должен идти со стороны поляков, а не наоборот, так пожелал император, а судя по состоянию Ермолова еще чуть-чуть, и он начнет этого сопляка бить, возможно даже ногами.

— Охолони, Петрович, — Суворов положил руку на плечо Ермолову, — не видишь что ли, еще немного, и он в обморок грохнется, — граф кивнул на побелевшего поляка, — а ты парень вернись на свое место, пока можешь.

Вронский кивнул и на негнущихся ногах направился наверх, пока вся аудитория молча переваривала случившееся. Н-да, не такого ребятки ждали, судя по выражению их лиц, совсем не такого.

— Что ж, можно сказать, что наше знакомство прошло удачно, — я улыбнулся, — итак, учебу начнем завтра, сегодня, так и быть, вы получите еще один день на акклиматизацию. Советую потратить его с пользой, а именно посетить местную библиотеку, а также изучить правила университета. Детей среди вас нет, думаю, разберетесь, — сказав это, я кивнул старикам, и мы направились на выход.

По правде сказать, мы действовали не совсем по правилам, но у нас и группа особая, так что можно действовать, не оглядываясь на Гагарина. Князь обещал не лезть в этот вопрос, и я был уверен, что так и будет.

Покинув аудиторию, мы отошли чуть дальше по коридору и остановились у одного из окон.

— Как вам? — Я вопросительно глянул на стариков, — мне нужно ваше мнение касаемо этих ребят. Как скоро ждать от них проблем, и ждать ли их вообще? А то такое ощущение, что они словно овцы, которых отправили на заклание.

— Есть такое, — на губах Суворова появилась кривая ухмылка, — но нет, Алексей, ты слишком хорошего мнения о них. Просто, несмотря на свой гонор, они все-таки не самоубийцы. Против гранда они не попрут, как бы сильно тебе не хотелось. Так что ты можешь их пинать сколько угодно, они будут кланяться, скрежетать зубами и опять кланяться.

— Тут я согласен с Санычем, — Ермолов кивнул, даже не думая улыбаться, — ты слишком силен для них, тезка, да и мы тоже. Но это даже хорошо. Чем больше мы будем давить, тем сильнее полякам будет хотеться выпустить пар. И рано или поздно они его выпустят, главное в этот момент нам быть рядом, чтобы это увидеть.

— Что ж, пусть будет так, — я кивнул, — а пока у нас с вами есть свободное время, я хотел бы обсудить дела клана. Только, понятное дело, не тут, мало ли чьи уши могут нас услышать, — кивок в сторону ворот, — на той стороне проспекта есть неплохой ресторан, думаю, это место более чем подойдет для наших нужд.

— Мы не против, — переглянувшись, ответили старики, и каждый направился к себе в домик, чтобы переодеться. Право слово, не идти же в ресторан в таких официальных нарядах.

Аудитория.

— Ну и что скажешь, Валя? — Анна Иолански уставилась на Вронского недовольным взглядом, — убедился в том, что наш куратор настоящий мясник? А ведь нас еще дома предупреждали, Бестужев опасен, как и его окружение.

— Анна, ради бога, не нужно еще сильнее портить мне настроение, — Вронский тяжело вздохнул, — итак, господа и дамы, у нас с вами дилемма. Каждый из вас получил дома свои инструкции, однако, если меня не подводит память, есть еще и общая, то бишь для всех. Нам рекомендовали до последнего не вестись на провокации русских, и я лично готов стараться. Тем более будем честны, против куратора и его помощников у нас нет никаких шансов. Никто не осудит нас ни здесь, ни на родине, ведь кидаться на гранда ничто иное как самоубийство.