А стоило бы подумать о том, что, вернувшись в столицу, мы с Кассианом вернемся к вопросам нашего брака. И скорее всего, я встречу его любовницу.
Я прижала ладонь к животу. Я не отдам своего малыша Грезелле, даже если он родится фениксом.
Меня сослали в Скайглор по приказу Грезеллы. Без права покидать город до нового распоряжения. Формально я сейчас нарушала приказ. Не закон — приказ.
Разница была тонкой.
Если Суд сочтёт доказательства недостаточными, мой отъезд будет выглядеть как самовольство. Как попытка сыграть против системы без достаточных оснований. Меня это уничтожит окончательно…
Карета замедлилась.
— Мы приближаемся к заставе, — тихо произнёс Камил. Он пообещал проводить нас до границы, а потом вернется на одной из лошадей.
Легкие невинные прикосновения, украдкие взгляды… Это была не просто вежливость.
Камил выглядел уставшим, но внимательным. Не рассеянным — собранным.
— Давление почувствуете сразу, — добавил он. — Купол реагирует на тех, кто долго находился внутри.
Я усмехнулась про себя. Неужели Скайглор действительно помнит заплаканную меня?
Ворота начали открываться. Клетка отпускает на свободу.
Воздух стал плотным, вязким. В ушах появился гул — низкий, неразборчивый. Я закрыла глаза и позволила себе одну честную мысль:
Если я ошиблась, назад дороги не будет.
Не к Скайглору — к прежнему положению. К возможности работать тихо. К статусу, который ещё можно было сохранить.
Это не было ощущением мистического сопротивления.
Это был страх последствий. Разгребать-то мне в одиночестве.
Тем более ответственность за малыша и его будущее.
Рука Камила легла поверх моей — холодная, твёрдая.
— Вы действуете в рамках права, — произнёс он спокойно. — Вы обращаетесь в Суд. Это процедура, а не бунт.
Процедура.
Я кивнула. Да. Именно так я и буду это формулировать. Процедура по восстановлению справедливости.
Раздался резкий треск — словно что-то натянутое лопнуло.
И давление исчезло.
Я открыла глаза.
Солнце. Яркое и красивое.
Настоящее, яркое, без серого налёта. Луг за окном, птицы, дальние холмы. Воздух ворвался внутрь — тёплый, живой. Я успела соскучиться по этому ощущению.
Карета выкатилась за пределы купола.
Кассиан подъехал ближе, его лицо светилось облегчением. Валериан щурился от света, и на мгновение даже его привычная насмешливость исчезла.
Интересно, как пострадает вампир, если наша затея рухнет? Ведь он тоже нарушает приказ о ссылке.
Мы были вне Скайглора.
Но вместе с облегчением пришло другое ощущение — странное, тихое.
Я ожидала резкого обрыва. Как будто нить должна была лопнуть. Я ждала облегчения.
Но ничего не оборвалось.
Туман остался позади, однако чувство тревоги не исчезло. Словно пересечение границы было не выходом из истории, а её следующим этапом.
Карета остановилась у поста.
Камил поднялся.
— Здесь я вас покину.
— Вы уверены? — спросила я.
— Город нельзя оставлять без управления. Сейчас особенно.
Особенно.
Я внимательно посмотрела на него. Камил говорил логично. Всегда логично.
— Мы будем на связи, — продолжил он. — Старый пневматический канал через столичное управление. Сообщения будут оформлены как служебные уведомления.
— Их не перехватят? — я снова тревожилась, хотя мы обсуждали это несколько раз.
— Если и перехватят, в них не будет ничего незаконного. Обещаю писать вам только о своих чувствах.
Шутка мэра меня немного расслабила.
Он приблизился на шаг.
— Вы нарушили приказ, — произнёс он спокойно. — Но не закон. Если документы подтвердят злоупотребления, Суд обязан их рассмотреть.
Он говорил так, словно уже просчитывал возможные возражения обвинения.
И я поймала себя на том, что отмечаю это как следователь.
Не как женщина.
Его пальцы коротко коснулись моей руки.
— Возвращайтесь живой, — сказал он. — Я буду скучать.
— И… я, — ответила я.
Камил развернулся первым.
Я смотрела, как его фигура постепенно растворяется в серой полосе тумана на горизонте.
Карета тронулась.
Я снова положила ладонь на ларец.
Теперь я везла в Столицу не только доказательства против Грезеллы.
Я везла источник этих доказательств.
И мне придётся проверить всё — включая того, кто передал их мне, как бы женское сердце не было против.
Солнце светило ярко.
Пути назад больше не было.
Глава 35. Как начинают войну
Столица встретила нас оглушительным многоголосьем.
После серого безмолвия Скайглора этот город казался слишком живым. Золочёные шпили соборов резали небо, экипажи грохотали по брусчатке, воздух был пропитан жареными каштанами, табаком и сладкими духами. Я и забыла, какая она яркая и ослепляющая.
Жаль, что это только фасад.
Прежде чем переступить порог родового дома Фениксов, я решила переступить порог Канцелярии. Даже я не могла так просто прийти к Грезелле и заявить о своих обвинениях. Меня бы просто выставили из дому и бросили в тюрьму за клевету. Тем более я ужасно боялась, что документы куда-то исчезнут.
Так что все должно быть запротоколировано.
Карета свернула к серому административному зданию с узкими окнами и флагом империи над входом. Без гербов, без мрамора, без позолоты. Здесь принимали прошения, регистрировали жалобы и хоронили неудобные бумаги в архивах.
Еще более неудобные, но кому-нибудь полезные рассылались по всей империи, в богами забытые места вроде Скайглора.
Я вошла одна.
Кассиан остался в экипаже. Валериан — в тени арки напротив. Он порывался пойти со мной, я отказалась. Поэтому он выбрал демонстрацию того, что он не боится Грезеллы.
Внутри пахло пылью, чернилами и холодным камнем. За высоким столом сидел чиновник с лицом человека, который давно разучился удивляться.
— Прошение? — меланхолично спросил он, не поднимая глаз, только что-то быстро писал.
— Регистрация обращения в Высший Суд, — ответила я спокойно. — По факту злоупотребления полномочиями и финансовых нарушений в городе Скайглор.
Мужчина всё-таки поднял взгляд.
Моё желание произвело нужный эффект. Такие заявления здесь регистрировались редко.
— Кто вы? — чиновник окинул меня взглядом, пытаясь вспомнить, кто я такая.
— Эйбеалль фон Райвенгорст.
У мужчины вытянулось лицо. Фамилия свекрови произвела на него неизгладимое впечатление.
Меня сослали. Без права покидать город до нового распоряжения. Формально я нарушила приказ.
Но приказ — не закон. Даже король не может запретить мне говорить.
Я положила на стол ларец и открыла его, протянув один из листов.
— Документы прилагаются. Прошу зафиксировать подачу сегодня, текущим числом. В порядке служебной процедуры.
Чиновник долго смотрел на печати.
Очень долго.
Я задержала дыхание, боясь, что сейчас он просто разорвет бумаги и скажет, что я сошла с ума.
Но он поставил штамп.
Глухой удар дерева о бумагу прозвучал громче любого обвинения.
— Ваше обращение принято к рассмотрению, госпожа фон Рейвенгорст. До назначения слушания вы сохраняете статус заявителя.
Не следователя.
Не обвиняемой.
Заявителя.
Я вышла наружу, не оглядываясь.
— Всё? — тихо спросил Валериан, подкравшись сзади.
— Да, игра началась, — ответила я.
И только после этого карета повернула к дому фон Райвенгорстов.
Мы приехали не как семья, возвращающаяся домой. Мы приехали, чтобы закатить страшный скандал, который еще долго будут смаковать в обществе.
Кортеж остановился перед родовым особняком. Его окружали белые колонны, при входе возвышалась статуя птицы с расправленными крыльями. Символ возрождения. Или сожжения. Фениксы, одним словом.
— Добро пожаловать домой, Эйбеалль, — сказал Кассиан, помогая мне выйти.
