Некромант на страже человечества. Том 8 (СИ) - Клеванский Никита

Я достиг вершины, на которую вряд ли взбирался хоть кто-то за всю историю людей и нелюдей. И теперь ничто не отделяло меня от попытки прорваться на ступень Разделения. Кроме, разве что, одного крохотного нюанса.

Я посмотрел на свою руку и увидел на ней привычные внепространсвенные кольца. Похоже Фингалинор счел ниже своего достоинства обирать труп поверженного противника и забрал себе только корону.

Да и что правитель нескольких регионов и рас мог найти в имуществе «жалкого чела»? Золото? Этерний? Оружие? Нестираные трусы? Этого всего у него и самого хватало с избытком. Арсенал и казна, вон, ломились. А гардероб, думается, занимал не меньше целого этажа.

Впрочем, кое-что могло бы удивить и князя, поройся он немного в моих «сокровищах».

Но сейчас меня интересовали отнюдь не эксклюзивные диковинки и секретная информация, а вещица куда более прозаическая. Хоть и довольно редкая. Похожая на бутылку Клейна, сработанную из множества сцепленных вместе крючков.

Синкоптум. Мистический предмет, способный мгновенно слить воедино два умения. Идеальное средство если ты по каким-то причинам застопорился с переходом на ступень Слияния или хочешь объединить что-то практически несовместимое. Уверен, Энн не отказалась бы от такого, когда в течение нескольких лет корпела над интегрированием Огненного шара в боевой навык.

У меня же для использования подобного «костыля» имелись свои причины. Причем весьма солидные. И касались они ни много ни мало всей моей жизни в целом!

Сосредоточившись, я сжал в кулаке Синкоптум и потянулся к нему сознанием, в котором тот мгновенно растворился. Как и говорил Леуш, никаких трудностей не возникло. Даже напрягаться не пришлось. Лишь мягко направить к нужной цели и следить, как сливаются структуры двух умений, образуя совершенно новое, вобравшее в себя возможности обоих родительских.

Правда в моем случае результат получился несколько иным, но я все равно оказался им полностью доволен. А заодно многое о себе понял. Хотя примерно что-то в таком духе и ожидал, проведя не один десяток часов в попытках самостоятельно объединить умения, а также проникнуть глубже в их суть.

Но зато теперь я мог всецело отдаться попытке перехода на следующую ступень.

И передо мной вновь встал барьер.

Мощный и высокий. Как подумалось бы мне, встреться я впервые с подобной проблемой. Но по факту это препятствие примерно втрое уступало тому, с которым я боролся в Ижмариле при помощи подсказок Пифии. Наверное, я бы даже смог сокрушить его силой, воспользовавшись Ядром какого-нибудь монстра и кучкой этерния, но теперь я знал природу затруднения и не хотел, чтобы оно как-то повлияло на мое пребывание на вершине развития.

Вот только как же сложно признаться в проблеме.

Даже самому себе.

Даже если живешь с ней всю жизнь.

Я бы с радостью и дальше хранил ее в чулане забвения, намертво заколотив тот тяжелыми досками, но настало время взглянуть правде в глаза. Какие бы муки она мне не причиняла.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари…

— Я убил свою сестру. — тихо произнес я, и эти слова громом прозвучали в тишине оплавленного подземелья. И если бы в моем сердце и так не зияла запекшимися краями дыра, то оно бы непременно разорвалось от нахлынувшей на меня боли. Боли, от которой не способна спасти даже смерть.

В тот день, когда я решился на страшное преступление, чтобы спасти свою сестренку, она уехала гостить к тетке. Вернее, так я думал. Но я даже предположить не мог, что рейс отменят, а Мари в ожидании следующего вернется домой.

Зачем?

Этот вопрос я задавал себе сотни раз, но так и не находил ответа. Возможно, чтобы провести это время в тепле. Или в надежде урвать кусок еды с заставленного пустыми бутылками стола «родителей». А может чтобы еще разочек перед долгой разлукой взглянуть на меня своими безбрежными голубыми глазами. Хотя она прекрасно знала, что я не приду до самого вечера.

Но злодейка-судьба распорядилась иначе.

И какого же было мое горе, когда пожарные обнаружили в сгоревшей хибаре не два тела, а три. И третье до последнего царапало ногтями дверь, которую я сам же и запер.

Мари…

После обрушившейся на меня новости я мало что помнил. Допросы следователей, похороны, еще что-то. События слились в один сплошной бессмысленный калейдоскоп, начисто лишенный красок и эмоций. Я не просто потерял все, чем дорожил, а сам себя этого и лишил. В попытке защитить.

Мой разум отчаянно балансировал на грани безумия, и лишь Катаклизм, ставший Первым Вторжением, подтолкнул меня к единственному возможному выходу.

Забвение.

И вместе с ним горькое чувство вины перед той, которую ценил дороже жизни. Перед моим единственном лучом света в непроглядной тьме безысходности.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари?

Хотел бы я сейчас разрыдаться, но мертвое тело не выдавило и слезинки из широко распахнутых глаз. Даже такой малости я не мог себе позволить. Все-таки у становления могущественной нежитью имелись и минусы. И, скорей всего, это лишь первый из великого множества…

Почтив память сестры минутой молчания, я шагнул через рухнувший барьер и ощутил, как мое море души рывком расширилось, увеличившись чуть ли не в полтора раза. При этом витавшие в воздухе и находившиеся в земле частицы Межмировой Энергии хлынули в меня, словно река сквозь разрушенную плотину. И все они под воздействием раздутого в Ядре пламени мгновенно видоизменялись, превращаясь в сплошную ядовито-зеленую акваторию, готовую служить для воплощения целей Некроманта.

Некроманта, ставшего Разделившим!

Сила бурлила во мне, требуя выхода, и первым делом я залечил оставленную Фингалинором рану. Негоже императору расхаживать с дырой в груди. Не то, не ровен час, там ласточки гнездо совьют. Или кто тут у чертовых эльфов обитает. Как я потом людям покажусь?

Поднеся ладонь к прорехе, я принялся воздействовать на мертвую плоть, выталкивая наружу обожженные части и наращивая вместо них новые. Примерно так же, как чинил своих прислужников до обретения первого темного клирика. С той лишь разницей, что теперь процесс шел куда быстрее.

Магия смерти повиновалась мне, как никогда ранее, и всего за несколько секунд на месте увечья остался лишь бугристый уродливый шрам. Я же за это время умудрился не просто зарастить отверстие мышцами, но и воссоздать собственное сердце вместе со всеми поврежденными венами и капиллярами.

Все-таки бытие Некромантом существенно продвинуло меня по части понимания анатомии живых существ. Наверное, я бы даже операции мог проводить. Магические естественно. И лучше все-таки на мертвых. Привык я к ним. И проблем с трупами куда меньше — любой патологоанатом подтвердит.

— Другое дело. — изрек я, критически оглядывая результат своей работы.

Но как же быть с эволюцией?

Достав из кольца один из последних плодов, я закинул его в рот и принялся жевать, однако слюни не выделялись. Как и желудочный сок. Ну и все остальное, необходимое для пищеварения.

Впрочем, нельзя сказать, что эволюция происходила исключительно за счет такого тривиального явления, как метаболизм. Скорее главную функцию все же выполняла циркуляция Межмировой Энергии, которую я возобновил, питая каждую клеточку мертвого тела некротической силой. Но и кое-какие функции, вроде движения крови, я тоже восстановил. Хотя для этого и пришлось управлять ими вручную.

Возможно имелся и другой способ продолжить эволюцию, став личом, но изобретать его на коленке мне не хотелось. Да и привычнее так.

Однако, несмотря на все мои старания, процесс не продвигался. Я чувствовал это и телом, и душой, которая тоже никак не отзывалась на циркуляцию. В чем же дело?

— Идиот! — обругал я себя, огрев ладонью по лбу. — Сраный нелюдь ведь сломал наш Камень!

А какая без него эволюция? Привык, блин, что все по блату.

В принципе, ничто не мешало мне прямо сейчас усесться за создание нового, но заниматься этим в сердце чужой твердыни… Да еще и когда на поверхности неизвестно что происходит… Похоже придется отложить до лучших времен. К сожалению.