Мастер Трав VII (СИ) - Мордорский Ваня

В такие моменты главное было не врезаться случайно в дерево.

Надеюсь, у алхимиков есть чем замедлить действие яда, — мелькнула мысль у охотника. — Иначе…

Он не хотел думать, что будет в другом случае.

Я открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя в потолок.

В теле было какое-то небывалое чувство легкости и силы. На груди лежала рассветница — видно приползла под утро.

Я положил руки на ее тельце и согрел их. Что-что, а утро тут всегда было холодным.

Сегодня был один из немногих дней, когда я действительно выспался и всё потому, что вчера я устроил себе день отдыха, прислушавшись к совету Грэма.

После вчерашней бесконечной дистилляции, варки, а потом еще и длительного похода до деревни гнилодарцев я сильно устал. Даже жива, которую я восстановил на обратном пути, Поглощая мелкие и не очень растения, не помогала. Потому что усталость была одновременно и физической и ментальной. Да еще и события в деревне гнилодарцев совсем не радовали. Но я понимал, что без меня Клык бы не выжил, и это то немногое, чем я мог немного гордиться. Ведь если бы я не попросил добыть Рыхлого черную плакальщицу для Грэма, ему было бы нечем вытаскивать черную живу из тела Клыка. И там мои эликсиры не помогли бы — всё работало вкупе.

Думаю, Рыхлый сейчас это и сам понимал. Скорее всего он займется усиленным разведением этих самых черных плакальщиц, потому что возможно их потребуется намного больше, чем у него есть сейчас.

Я лежал и слушал себя.

Духовный корень успокоился после вчерашнего усиленного Поглощения и никакой боли в нем не было. Я мысленно проверил связи с симбионтами — все мои питомцы были в порядке. Все ждали очередной порции моей живы и толчка к развитию.

Я улыбнулся, глядя в потолок. Хорошо это — просто жить и радоваться тому, что жив. Не гнаться куда-то наперегонки с кем-то, а просто вот так проснуться и порадоваться тому, что утро наступило, а тело — отдохнуло.

Я медленно приподнялся. Рассветница тут же переползла на край лежанки, недовольно взглянула на меня своими огненными глазками и побежала в другую комнату, к очагу. Я вздохнул и скинул одеяло.

Надел штаны, рубаху и вышел во двор. Утро было прохладным. Над забором виднелось серо-розовое небо.

Посмотрел на Кромку — туда, где в лес уходила тропа. Сколько уже раз я туда ходил и всё равно нахожу и узнаю что-то новое.

А потом нашел взглядом Древа Живы — огромные и как будто вечные. Хотя я знал, что это не так, иначе бы Чернодрева не появлялись. Однако если не знать всего этого, кажется, что они как стояли тысячу лет назад, так и будут стоять, когда меня уже не будет.

И где-то там, на коре этих Древ есть управляющие символы, которые мне нужны.

Я нащупал кусочек коры древа, которую носил в небольшом кожаном мешочке. Вытащил, взглянул и спрятал обратно. Думаю, после поднятия уровня Дара можно будет попытаться снова влить туда живу и увидеть другие символы, или до конца познать символ Роста. Попытаться разглядеть его. Этот кусочек коры хранил в себе пять символов, что было немало.

Но, конечно же, это потом.

Вдохнув свежий утренний воздух, я взглянул на свой сад. Да, свой. Приятно было осознавать, что всё это выращено мной, и что не так давно тут была разруха и лишь парочка уцелевших растений.

Над живосборниками, на которых выступили янтарные капли, лениво и низко жужжа летали жуки. Чуть в отдалении, под забором, уселась улитка. Седой лежал на заборе, раскинув лапы в стороны и опустив хвост — всю ночь он дежурил и теперь отсыпался.

Посмотрел на мертвую землю. Теперь уже язык не повернулся бы такой ее назвать. Просто там теперь росла травка и мелкие сорняки. Да, эксперимент с символом Роста, конечно, оказался рискованным, но то, что в нем содержится такая мощь, я не представлял.

Перенаправил туда скитальца. Сейчас живосборники и так в порядке без его помощи, тем более, что там растет сердечник.

Стоя на ступеньках под лучами утреннего солнца и глядя на этот свой клочок земли, я понял, что не хочу его терять. Не хочу терять ничего из этого. Не хочу терять рассветницу, которая по воровски (иначе и не скажешь) подбирается к моей подушке. Не хочу терять Шлепу, который сейчас пьет воду у корыта. Не хочу терять дрыхнувшего Седого, лучшего переговорщика для торговли с мурлыками, и не хочу терять сад. А ведь поначалу ко всему этому подобных чувств я не испытывал. Просто жил…и выживал как мог.

И всему этому угрожает непонятный Целитель с его марионеткой, черные метки, Шипящий и расширение Хмари. Ах да, и Хельм. То, что этот замешан во всем, что происходит уже вне всяких сомнений.

Но несмотря на все эти мысли, я снова вернулся к созерцанию и просто смотрел.

— Долго спал, — раздался хриплый голос сбоку.

Я повернул голову.

Грэм стоял у боковой стороны дома, голый по пояс, с топором в одной руке и кинжалом в другой. Грудь его выглядела… лучше. Намного лучше. Прожилок чёрной хвори на ней было заметно меньше, и те, что еще оставались, были тоньше. И были уже больше не черные, а скорее серые и тускнеющие. Еще пару сеансов — и помогать ему ни Лира, ни Гнус не смогут — придет время пиявок Рыхлого. Может это и хорошо.

— Ну…зато выспался, — честно ответил я, — В первый раз за месяц. А ты что, уже разминаешься?

— Разминаюсь, — он положил топор на пол и взмахнул руками. — Старые кости любят, когда их нагружают как следует, иначе они забудут, как двигаться. Нужно напоминать.

Я сошел со ступенек, тоже стянул рубаху и встал рядом.

— Ну…тогда мне тоже не помешает.

Мы разминались минут двадцать, но не как обычно, — на пределе, до пота, — а по-нормальному, без сверхусилий.

После разминки (или, скорее, легкой тренировки), мы сели на ступеньки передохнуть.

Я, правда, почти сразу пошел заниматься садом: растения ждали, когда я поделюсь с ними своей живой. Минут за тридцать я их всех обошел и подпитал каждое, а затем и каждого симбионта. В том числе и Скитальца. Душильник сегодня надо было продолжить закалять — как раз у железных дубов наберу сока. Я взял его в руки и посмотрел на его закаленные отростки. Да, они стали плотнее и крепче. Надо продолжать, однозначно. Душильник в моих руках чуть сжался — будто прислушался к моим мыслям через связь и понял, что ему опять что-то готовят.

— Потерпишь, — пробормотал я. — Я тоже потерплю.

Да, закалка болезненная и для него, и для меня через связь, и без моей помощи он ее не выдержит. Что ж, хочешь сделать симбионта сильнее, — дели с ним боль.

Я переложил душильника обратно в корзину, отправится со мной.

После этого мы с Грэмом быстро поели. Он приготовил кашу с остатками мяса саламандр. Ели молча. Это у меня сегодня было жизнерадостное и созерцательное настроение, а у Грэма — нет.

— Я сегодня после того, как тебя к дубам отведу, — произнёс он, не отрываясь от своей миски, — пойду в гильдию алхимиков.

Я поднял голову.

— К Марте?

— Нет, не к Марте, — он скривил губы. — К дежурному. И ещё, может зайду к Эрону, если он на месте будет. Я заставлю их обойти все метки, всё записать, чтобы не было потом такого, что они скажут, мол, никто им ничего не показывал, и они ничего не видели. Марта как всегда скажет, что очень занята. А эти…эти не отвертятся.

Я кивнул.

— А потом…потом зайду к Джарлу…может он уже вернулся. Он должен узнать то, что узнал ты в деревне: и про Целителя, и про корни в Сумрачье, и про марионетку-ребенка, и про метки.

Через час закончив все домашние дела мы вышли к железным дубам.

Глава 10

День начинался хорошо, поэтому шел я в приподнятом настроении. Виа и душильник сидели в корзине, Седой — на плече, а рассветница осталась дома. Скиталец передвигался в земле, и делал он это довольно быстро, поэтому поспевал за нами. Впрочем, у него была своя задача — искать разные источники энергии. Вдруг где-нибудь глубоко в земле завалялся кристалл-другой? Мне не помешает.