Я вошла в кухню, чувствуя, как Корвин проходит следом. Фелисити все еще держала мои руки. Наши взгляды встретились.
— Как ты добралась? — спросила я, и голос прозвучал ровно, даже слишком.
— О, это было целое приключение! — защебетала она. — Я добрался до портала. Нанять извозчика в столице не проблема. А дальше возникли трудности, пришлось искать повозку в деревне. Представляешь, ехать одной через этот лес! Я так боялась… там ведь дикие звери... Но теперь я здесь, с вами. И все хорошо, правда?
Она сжала мои пальцы.
— Конечно, — сказала я. — Конечно, хорошо.
Мы сели за стол. Фелисити между мной и Клариссой. Корвин напротив, рядом с Гарретом.
Бенедикт накладывал еду, Кларисса щебетала о каких-то пустяках, Гаррет изредка вставлял слово. Фелисити улыбалась, кивала, смотрела на всех с одинаковой теплотой.
Обед тянулся бесконечно.
Фелисити была сама любезность. Улыбалась, кивала, задавала вопросы о жизни в замке, восхищалась тем, как Кларисса "чудесно выглядит в этом суровом месте". На меня она поглядывала с нежным беспокойством, на Корвина с робким восхищением. Особенно после короткого рассказа о недавней героической встрече с волком и моем неловком ранении.
Я едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза.
Наконец Корвин поднялся, нарушая эту приторную идиллию:
— Полковник, пройдемте. Есть вопросы, которые нам нужно обсудить.
Гаррет кивнул и встал, бросив быстрый взгляд на Клариссу. Та вздохнула, но промолчала.
Они ушли в восточное крыло. На кухне стало тише, но ненамного. Фелисити тут же переключилась на меня.
— Ты так бледна, кузина, снова мигрень? — поинтересовалась она с беспокойством. — Или это рана, о которой ты рассказывала? В любом случае идем, тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя до комнаты.
— Я сама, — начала я, не собираясь рассказывать о своем самочувствие, но она уже подхватила меня под руку.
Кларисса зевнула:
— Я тоже пойду прилягу. Что-то разморило после обеда.
Мы поднялись на второй этаж. Кларисса скрылась в своей комнате, а я вошла в вошла в свою спальню. Фелисити зашла следом, будто это было само собой разумеющимся.
Я села на кровать. Нога пульсировала, рана напоминала о себе. Нужно было снять старую повязку и обработать царапину. Но делать это при Фелисити...
— Тебе нужно перевязать рану? — догадалась Фелисити, будто прочитав мои мысли. — Я сама...
— Кузина, не глупи. Ты же не сможешь одна. Рана на бедре же? Тебе будет неудобно.
Она была права. Черт бы ее побрал. И не потому что рана на бедре, а потому что она сбоку и немного сзади, самой током не рассмотреть.
Волчок покусал за бочок, прямо как в сказке.
— Я позову матушку, — сказала я, собираясь встать.
— Не надо, — Фелисити мягко, но настойчиво усадила меня обратно. — Тетушка устала, пусть отдыхает. Я помогу. Я же с детства умела перевязывать, помнишь? В поместье мы с тетушкой вечно возились с ранеными птицами и зверюшками. Я справлюсь.
Я посмотрела на нее цепким взглядом. Милая улыбка. Невинные глаза. Невозможно отказаться, не показавшись излишне подозрительной.
— Хорошо, — сказала я сквозь зубы. — Спасибо.
Фелисити опустилась на колени передо мной. Я приподняла ногу и ее мягкие пальцы с идеальным маникюром коснулись моей ноги. Она осторожно задрала подол платья, обнажая бедро.
— Какая безобразная рана, — проговорила она, разматывая старую повязку. — И правда волк?
— А кто же еще, — ответила я.
Она осмотрела царапину. Потом, вместо того чтобы сразу накладывать новую повязку, зачем-то провела пальцами по коже рядом с раной.
Я в оба глаза следила за ее действиями. Недоверие к этой девочке-припевочке только расло с каждой минутой, что она пробыла в моей разваливающемся замке.
— Генерал тебя перевязывал? — спросила Фелисити небрежно.
— Да.
— Аккуратно сделано, — она подняла на меня глаза. — Он вообще... заботливый, да?
— С чего ты взяла?
Я взяла сложенную чистую ткань, налила в миску теплой воды из кувшина и добавила немного отвара коры ивы. Промокнула тряпицу и подала Фелисити, чтобы она промыла рану. Фелисити едва заметно поморщилась, но так, будто ей было просто жалко меня.
— Ну как же, — ответила Фелисити, улыбнулась и принялась накладывать новую повязку. Очень медленно. — Он в лесу тебя нашел, рану перевязал, до замка довел. А за обедом на тебя так смотрел...
— Как?
— Не знаю, — она пожала плечами, не прекращая перевязку. — По-другому. Не так, как раньше.
Я молчала, следя за ее руками. Она явно не спешила.
— Вы с ним теперь... помирились? — голос невинный, но глаза смотрят пристально.
— Мы не ссорились, — ответила я ровно. — Мы в разводе, потому что я теперь в изгнании. Это разные вещи.
— Ах да, конечно, — Фелисити вздохнула. — Просто я подумала... раз вы вместе из леса пришли...
Она замолчала и, бросив быстрый взгляд в сторону, где стояли мои банки с мазями и отварами, спросила:
— А это все ты сама делаешь? Травы настаиваешь? Это так... необычно для тебя.
— Обстоятельства изменились, — бросила я. — Приходится учиться новому.
— Помню, ты терпеть не могла возиться в саду, — Фелисити усмехнулась. — Говорила, что это для простолюдинок. А теперь вон как...
— Люди меняются, Фелисити.
— Да, — она кивнула и затянула повязку чуть туже, чем нужно. — Я уже заметила.
Я отдернула ногу:
— Спасибо. Дальше я сама.
Она поднялась, отряхивая платье, и посмотрела на меня своими невинными глазами:
— Я просто беспокоюсь о тебе, кузина. Мы же семья.
— Я помню, — сказала я совершенно ровнодушно. — Спасибо за помощь. Тебе, наверное, тоже надо отдохнуть с дороги.
— Да, конечно, — Фелисити направилась к двери. — Я пойду в комнату тетушки. Мы там поместимся?
— Поместитесь.
Она вышла, и я наконец выдохнула.
И почему она так смотрела на мои банки с травами?
Я легла на кровать, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым одеялом. Слишком много событий для одного дня. Волк, Корвин, его руки на моем бедре, а теперь еще Фелисити с ее вопросами.
Хорошо бы проснуться завтра и обнаружить, что весь этот день мне просто приснился. Что нет в замке ни дракона со светящимся глазом, ни кузины с невинными глазами.
Но сны, как назло, сбываются редко.
Я уснула слишком рано, а проснулась посреди ночи от боли в голове.
Она навалилась внезапно, острая, пронзающая насквозь. Словно кто-то отколол маленький кусок черепушки и теперь давил через эту дырку на мозг.
Я села на кровати, вцепившись в волосы. Такой боли не было с тех самых пор, как я очнулась в темнице в этом теле Розалинды Блэкторн. Месяц я жила спокойно, забыла, каково это, просыпаться и чувствовать, что череп сейчас лопнет.
Что за черт?
Я спустила ноги с кровати, пытаясь сообразить, что делать. Надо налить воды и добавить отвар...
Тут рука нащупала что-то на подушке. Я поднесла к глазам. Та самая заколка, что Кларисса утром хотела нацепить мне на прическу.
Это все объясняло. Наверное я уснула на ней и острые края впились в голову. Но странно, что она оказалась на моей подушке, я ведь ее так и не надела. Возможно, Кларисса забыла ее здесь.
Я сжала заколку в кулаке. Голова раскалывалась так, что мысли путались. Но одна все же пробилась сквозь боль.
Голова разболелась именно сегодня. Когда Фелисити приехала?
Или все же раньше, когда Кларисса пыталась украсить меня с помощью заколки?
Едва отдавая себе отчет, я поднялась, подошла к окну и распахнула его. Ночной прохладный воздух ударил в лицо. Я выбросила заколку в темноту, в лес под стенами замка.
Вернулась в кровать и закрыла глаза.
Боль будто отступила на мгновение. Мысли стали более ясными.
Пожалуй, я погорячилась. Заколка не виновата в том, что попала мне под голову, отчего та скорее всего и разболелась. Она не драгоценная, но вдруг была дорога Клариссе как память?
