Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

— Я познакомилась с одним богатым вдовцом. Мы с ним сошлись, но мой возлюбленный не спешит вести меня под венец. Вот я и подумала, раз уж вы тут занимаетесь всяким колдовством, так, может, сделаете какой приворот, или там любовное зелье?

Я на секунду завис, офигевая от ее наглости и простоты. Да, у нас имеется своя ведьма, и уверен, в ее арсенале найдется нужный рецептик, но не травить же совершенно незнакомого и ни в чем не повинного мужика. Впрочем, в последнем я не особо уверен. Желание женщины, которую используют для утех, мне понятно — любишь кататься, люби и саночки возить. Но если тебе не нравятся расклады, то уходи, а она хочет прогнуть мужика, причем таким нехорошим способом.

Проблема в том, что мой отказ наверняка повлечет за собой проблемы. Белугина явно прочла в моем взгляде отвращение и отторжение, но и я увидел в ее глазах полубезумную искру и явное намерение в случае отказа устроить мне максимум гадостей. Причем начать она намеревалась прямо сейчас.

Ладно, попробуем схитрить:

— Мне это не нравится, но спокойствие Алины важнее моих и ваших хотелок. Я сейчас поговорю кое с кем, а вы постарайтесь не испортить дочери настроение. Кстати, разузнайте у Алины, что ей нравится, чтобы в следующий раз не подарить что-то неуместное.

Лицо Белугиной дернулось в желании скорчить гримасу, но она сдержалась, лишь кривовато улыбнулась:

— За нас не беспокойтесь. Главное — сделайте, что обещали.

Я лишь сокрушенно покачал головой и пошел к избе, которую мы отвели под жилье ведьмы. Рута обустроилась там в соответствии со своими вкусами, но учла и мои пожелания. Получилась почти классическая избушка колдуньи с легким налетом сказочности. Сюда бы еще сову и кого-то похожего на нашего хвостатого профессора, было бы совсем по классике.

Травница что-то перетирала в ступке и удивленно подняла на меня взгляд.

— Рута, у меня не совсем обычный вопрос, — начал я, чувствуя какую-то нерешительность, которую тут же злобно удавил.

— Слушаю вас, Алексей Степанович.

Я обреченно вздохнул и описал ситуацию с матерью Алины так, как есть.

— Вот же с… сволочь, — процедила свозь зубы Рута, которая явно испытывала к своей условной ученице теплые чувства.

В этом нет ничего удивительного — Алину любили все, кто был с ней знаком. Очень светлый человечек. Так что травница серьезно отнеслась к вопросу.

— Я так понимаю, морочить голову не имеющему желание жениться мужику вы не хотите?

— У меня никогда не было намерений подавлять чью бы то ни было волю. Даже вашу, — прямо ответил я на прямой вопрос.

Ведьма явно не поверила, но мне плевать. Чуть подумав, она кивнула своим мыслям и сказала:

— У меня есть один рецепт. Состав трав не очень редкий, и это не совсем приворот. Скорее афродизиак. Мужчина, выпив это зелье, испытает сильное желание, а во время секса дополнительные, очень приятные ощущения. Думаю, через месяц бурных постельных утех, если эта дамочка пригрозит расставанием, он все же согласится жениться.

— Побочки? — уточнил я, стараясь хоть как-то очистить совесть.

— Никаких. Разве что там совсем больной старик, но такой себе любовницу заводить не стал бы. Левого мужика в постель подобным способом она не затащит. Это лишь усилитель чувственности, а не жесткий приворот с подавлением воли и мо́роками.

— А такие бывают? — дал я волю любопытству, ощутив беспокойство.

— Конечно, — хищно улыбнулась Рута, но тут же посерьезнела, увидев в моих прищуренных глазах обещание нехороших последствий.

Если совсем расшалится, я ее таки познакомлю и с кикиморой, и с Кабаном.

— Там очень сложный состав, да и наговор не из простых, — поспешно добавила ведьма. — Я такое варить не умею. Честно.

— Хорошо, — кивнул я, веря не столько ей, сколько тому, что о травнице говорил Баюн. — Сейчас я пришлю сюда эту дамочку. Постарайтесь нагнать на нее побольше жути, а зелья дайте поменьше. Она все равно не отстанет от Алины и скоро явится за оздоровлением. Вот и будем выдавать по чуть-чуть. Уверен, она попробует им торговать.

Решение было неприятным, но другого выхода я не видел. В плане закона я себя прикрыл, но запрещать Алине видеться с матерью не хотел, как и разбираться с накруткой, которую получит девочка во время этих встреч. А так, глядишь, выйдет замуж и перебесится.

В избе ведьмы Белугина провела минут десять и вышла оттуда почти счастливой, так что еще полчаса, пока готовилось зелье, вела себя с дочерью чуть ли не идеально. Мне от такой приторности скулы сводило. Да и Алина, несмотря на потоки материнской любви, вела себя скованно. Когда же мать, получив от вышедшей из избы Руты желаемое, тут же потребовала вернуть ее в Сосновку, девочка и вовсе впала в уныние.

Прощание получилось скомканным, и я поспешил вернуть ребенка в уже привычную среду обитания. Отвез ее на своем мотоцикле. Не очень безопасно, но я чувствовал, что Алине сейчас нужно кого-то обнять, причем как бы невзначай. Крайне осторожно и медленно ведя мотоцикл по лесной дороге, я чувствовал, как вцепившаяся в меня ручками и уткнувшаяся лицом в спину девочка плачет. Рокот мотоцикла хорошо скрывал ее всхлипывания.

Когда мы остановились перед крыльцом особняка, Алина тут же убежала к себе в домик, и я не стал ее останавливать. В плане эмоционального состояния детей у нас обнаружилась не очень приятная особенность. Как оказалось, дети делились с Добрыней не только силой, но и эмоциями. Если лишь один из троих учеников печалился, а остальные были в норме, эмоциональная атмосфера выравнивались. Но если грусть одолевала двоих, то все поместье буквально накрывало меланхолией. Алина была расстроена, Марина испытывала угрюмое раздражение, а Женька переживал за обеих одноклассниц. В общем, получался депрессивный фулл-хаус. И поделать я с этим ничего не мог, потому что и сам грустил. А тут еще и мелкий дождь припустил.

На обед из детей явился только Женька, и то без аппетита. Лена, также пребывавшая в меланхолии, старалась как могла. Окрошка получилась вкусной, как и паровые котлеты с пюрешкой, но даже я без особого энтузиазма ковырялся вилкой в еде. Кстати, нужно что-то решать с загруженностью моей женщины. Мы с Верой Ильиничной как могли помогали ей. Детей сразу приучили к самостоятельной уборке в своих домиках, но когда строительные работы закончатся, привлекать помощь будет неоткуда. Так что нужно нанять кого-то в Сосновке хотя бы для более тщательной уборки раз в неделю.

— Может, я отнесу девочкам поесть? — спросила Лена, вырывая меня их невеселых рассуждений.

— Конечно, — встрепенулся я и с благодарностью улыбнулся. — Спасибо. Только не дави на Алину. Если сама захочет поговорить — хорошо. Если нет — пусть немного успокоится, а вечером пообщаюсь с ней сам.

Ни Алина, ни Марина откровенничать с Леной не захотели, так что придется применить более действенные, хоть и немного резковатые приемы. Оно бы попытаться разобраться в ситуации без лишних глаз и ушей, но увы, мягкий подход, по моему мнению, сработает лишь тактически, но не стратегически. Групповая терапия — это вещь тяжелая, порой даже травматичная, но я прямо печенкой чуял, что в будущем моей, да и моих подопечных главной проблемой будут не классические подростковые закидоны, а то, что маги по натуре своей интроверты, если не сказать эгоцентрики. Я, конечно, могу ошибаться, но мой педагогический, да и жизненный опыт совместно с интуицией буквально вопили об этом. Так что в данный момент пугало не эмоциональное состояние детей и возможный подрыв доверия ко мне, а то, что они окончательно уйдут в себя и закроются не только от меня, но и друг от друга. Пока детская психика достаточно пластична, но я видел, что вскоре подростковые изменения сделают все мои потуги бессмысленными. Нужно успеть научить их доверять друг другу, если еще не поздно. Взрослели ребята действительно пугающими темпами.

Если с обедом я дал детям поблажку, то на традиционные вечерние посиделки у костра был намерен вытащить обязательно. Не силой, конечно, но придется разговаривать жестко.