Мастер Трав X (СИ) - Мордорский Ваня

— Сердце Роя — это не черная хворь, — заметил я.

— Не черная. Но, может, хуже? — Гнус приподнял бровь, покрытую шрамами.

— Ты можешь сказать что-то более конкретное? — с нажимом спросил Рыхлый. — Допустим, Зикар впустил в себя «это». Хорошо. Это мы знаем. Но это его тело и его дело. Да, он рискует потерять разум, он об этом говорил. Но он ушел тогда, когда умирал, он не ушел просто так. Разве нет? За что мы можем его осуждать? Нам не нравится, что он ушел, и что деревня из-за этого развалилась, но это лишь косвенная вина. Напрямую в этом он не виноват. В остальном виноваты мы сами. Мы это допустили. Мы не остановили старейшин, мы вовремя не прогнали Целителя, когда он только начал всё это.

Я вдруг понял, что Рыхлый всё время об этом думал. Думал о том, виноват ли старик, ушедший на покой, или они, другие гнилодарцы, — те, кто не смог защитить свою деревню просто потому, что принимали всё слишком пассивно и не играли в ее жизни никакой значимой роли.

Гнус долго молчал. Лишь гул мошкары заполнял паузу.

— Да, ты прав, Рыхлый, — наконец тихо сказал он. — В случившемся есть и огромная доля моей вины, не только Могильщика. Я мог сразу взять «власть» в свои руки, когда он ушел. У меня хватило бы силы. Но я не стал этого делать — мне это было неинтересно. Мне просто хотелось быть стражем, защитником деревни у ворот. И меня это полностью устраивало. Но…видишь что из этого получилось.

Мы втроем молчали.

— А по поводу Могильщика…– Гнус вдруг поднял голову, и его навсегда закрытые глаза уставились на Рыхлого. — Тебе не кажется, что слишком быстро после исчезновения Зикара старейшины привели в деревню Целителя?

— Ты о чем? — прищурился Рыхлый, делая шаг вперед.

— Зикару нужна была жизнь. И ему нужна была Сила, чтобы выжить в Глубинах, — медленно произнес Гнус. — И кто-то ему это дал. Точнее, предложил сделку. Обмен.

— Сделку? Обмен? — не понял Грэм. — Обмен на что?

— На бездействие? — неожиданно высказал предположение я.

— Именно, травник, — Гнус указал на меня пальцем. — Возможно, Зикар не предполагал, что Целитель и Хельм уведут всех. Или точно не знал, что именно они хотят с ними сделать. Но не в этом суть. Возможно он решил, к примеру, пожертвовать третью деревни на то, что ему предложили. Знаешь, сколько времени внутри него уже живет этот Рой? Это самое интересное.

Рыхлый покачал головой.

— А я знаю. — Гнус поджал губы — Рой в нем уже месяц. Мне удалось «урвать» у него одного жука и углубиться в его «память». Хотя, конечно, памятью это сложно назвать. Но я знаю точно — уже месяц как он был здоров, и не возвращался.

— Значит… он мог прийти раньше? — тихо спросил я.

— Мог. Но не пришел, — отрезал Гнус. — С его новой силой, с этим Сердцем, защитить деревню, вышвырнуть Целителя и Хельма было бы легко, очень легко. Он бы стер их в порошок. Но он ждал.

— Это лишь предположения, Гнус, — попытался возразить Рыхлый. — Мы не знаем, была ли какая-либо сделка вообще. Или он сам добыл Сердце Роя. Он старый…он знает очень много. Мог знать и про Сердце.

— Я знаю, о чем говорю, — отрезал Гнус. — А то, что Зикар знает много…это правда. Но также правда в том, что он знает многих. Понимаешь, о чем я? Думаешь, он не знает Гиблых, Измененных? Не удивлюсь если он бывал и у Детей Коры. Он обходил большую часть Зеленого Моря, это да. Но есть вещи, которые самому не провернуть. Особенно смертельно больному старику. Думаешь в своем полумертвом состоянии он смог бы добраться к Потухшим Древам? Так думать — наивность, Рыхлый. Его кто-то провел.

Рыхлый крепко задумался.

— Допустим, с Могильщиком всё понятно, — я сделал шаг к Гнусу. — Но зачем ты тогда остаешься здесь? Деревни больше нет, тут некого охранять. Почему бы тебе не переместиться к нам, к дому Морны? Там сейчас все выжившие. Вместе нам будет проще отбиться и от тварей, и от Могильщика, если он решит применить силу. Почему нет?

Гнус промолчал. И я почувствовал, что он что-то скрывает. Чего-то не договаривает.

И тут тишину разорвал громкий всплеск.

Из мутной, покрытой ряской воды прямо у наших ног вынырнул ребенок. Мальчишка лет семи, тяжело, со свистом хватая ртом воздух.

— Больше не могу, дядя Гнус… задыхаюсь… — прохрипел он, цепляясь тонкими пальцами за скользкий корень.

Гнус недовольно и громко цокнул языком.

— Так ты тут не один? — ахнул Рыхлый.

Гнус тяжело вздохнул, потирая лицо руками.

— Не один, — глухо ответил он.

Мальчишка смотрел на нас, вытаращив глаза, и не понимая, что делать.

А через еще секунд десять вслед за мальчишкой на поверхность всплыли еще двое детей: девочка постарше и совсем маленький мальчик. У всех троих на шеях и скулах виднелись зеленоватые, пульсирующие жабьи мутации.

— А это…разве не дети Ганики? — вдруг прищурился Рыхлый присаживаясь.

— Да…мы… — вдруг начал мальчишка, но расплакался и нырнул обратно в воду. И остальные вслед за ним.

— А где она сама? — спросил Грэм.

Гнус опустил голову.

— Погибла, пытаясь выбраться. А дети…дети в это время были за пределами деревни. Как обычно плавали на дне одного из болот. Их не задело.

— Так вот почему ты не хотел отсюда уходить… — вдруг всё понял Рыхлый. — Сюда возвращаются те, кого не было в деревне, когда Старейшины увели всех за собой. Или те, кто вообще отправился из деревни по своим делам, или те…кто в деревне бывал редко.

Я замер. Вот оно что…теперь становилось понятнее нежелание Гнуса покидать «пустую» деревню, которая оказалась не совсем пуста.

— Значит, ты боишься? — спросил Грэм. — Боишься, что если тебя тут не будет, то когда они придут… их заберет себе Могильщик?

Гнус криво улыбнулся.

— Вроде того.

— Значит… — вздохнул я, — Защищать тебе тут всё же есть что.

— Есть. — ответил Гнус.

— Сколько? — спросил Рыхлый, приглядываясь к гнилому коридору и, видимо, посылая своих червей дальше, в деревню, — Сколько еще тут…детей…и взрослых. Взрослые ведь есть?

Друзья. Успел таки сделать главу. Решил выпустить все-таки сегодня а не тянуть до завтра. Соответственно ночью ничего не выйдет.

Следующая глава выйдет уже послезавтра.

Глава 9

Гнус молчал.

Мы тоже. Нарушал тяжелую тишину болота только монотонный, почти гипнотический гул миллионов крошечных крыльев. И словно в ответ на внутренние колебания гнилодарца, все насекомые вокруг зажужжали еще сильнее и громче.

Я смотрел на него и понимал — он решает, стоит ли идти навстречу Рыхлому и вообще обсуждать тех гнилодарцев, которых защищал тут, или нет.

— Десяток детей и трое взрослых, — произнес он наконец, и голос его прозвучал неожиданно глухо, словно эти слова давались ему с трудом.

Рыхлый нахмурился, переведя взгляд с мутной воды на Гнуса.

— Вот как… — задумчиво протянул он. — В нашу прошлую встречу они уже были тут? Ты их просто скрывал от меня?

— Были только дети, и то не все… — кивнул Гнус, не поворачивая головы. — Взрослые пришли потом. Те, кого не было в деревне в тот день — те, кому больше некуда идти.

Вода у берега снова пошла рябью, и чуть в стороне, цепляясь за скользкие корни, на поверхность вновь вынырнули дети. Как я теперь знал — дети некой Ганики, которая погибла. И вот вопрос — будь я тут, то смог бы ее спасти? Расскажи о ней Гнус Рыхлому, или позови его на помощь, может мать этих детей была бы жива? Или же…она была в том состоянии, в котором уже не помочь?..

Я вздохнул и постарался не думать об этом. Всех не спасти, я это понимал, но с тех пор, как мои успехи в варке, благодаря Дару и системе стали значительными — у меня самого создавалось ощущение, что спасти можно любого, только сделай нужный эликсир и поделись живой.

Это было, конечно, не так.

— Один из взрослых в тяжелом состоянии, — вдруг сказал Гнус, — Я, конечно, выжрал своими насекомыми ту черную дрянь, которую он подхватил, и почистил насколько смог, но… она въелась глубоко в его плоть. Надеюсь, он выживет.