(Не)случайная наследница чайной (СИ) - "Юэл"

– Ага, – его улыбка стала еще шире, и во взгляде мелькнула насмешка. – Здесь просто все и всех обсуждают.

– Не было бы чего обсуждать, не обсуждали бы, – отрезала я, не желая, чтобы кто-либо обижал моих постоянных клиентов. Тем более, благодаря госпоже Марлин я всегда в курсе всего происходящего в городе.

– Они даже представить не могут, чем генерал занят, и насколько они далеки от истины, – продолжал Симар, и в его голосе послышались странные нотки.

– Конечно, – злобно прошипела я, не понимая, откуда во мне столько желчи. – Куда нам до великого и прекрасного!

Симар не поддался на мою провокацию, лишь пожал плечами. А я и сама не понимала, почему в моих словах столько яда. Какая-то нестерпимая обида и горечь терзали меня. Эх, в отпуск бы сейчас, к морюшку, а не чайную на ноги ставить, ломая голову, как клиентов привлечь и выгодные сделки заключить. Еще и с духами надо поговорить, утихомирить их. В одном Рамин прав, договоренности надо соблюдать. Надо придумать, как выпроводить Симара, пока кто-нибудь из них не слетел с катушек.

Глава двадцатая — Чашка чая.

Солнце едва пробилось сквозь мутные стекла чайной, а утро уже встретило меня ударом в нос. Нет, не бодрящим ароматом свежезаваренного чая, не уютным запахом свежей выпечки, а чем-то… отвратительным. Резкий, чуть кисловатый душок с отчетливым оттенком болотной тины расползался по помещению. Я поморщилась, стараясь не вдыхать этот кошмар, и с подозрением огляделась. Только бы призраки не учуяли «аромат» и не выскочили навстречу ценному грузу. Они в последнее время и так раздражительны до жути.

– Это что за вонь? – поморщился Симар, с сомнением разглядывая один из мешков, из которого исходил основной удар по обонянию. В его глазах плескалось явное отвращение.

– Чай, – постаралась я сделать серьезный вид, хотя внутри всё протестовало против этого зловония. – Вонючий, но полезный. Особенно для масок. Омолаживает, подтягивает и, говорят, помогает от сглаза.

Симар усмехнулся, оценивающе окинув меня взглядом.

– Ты и так красавица, зачем тебе все эти… извращения?

Я фыркнула, доставая из ящика маленький кирпичик, тщательно упакованный в пергамент. Поставщик, не теряя времени даром, перегружал коробки с какой-то маниакальной скоростью, косясь то на Симара, то на двери, словно был готов сию же минуту пуститься наутек.

– Лучше помоги, – буркнула я, стараясь не обращать внимания на жуткий запах.

– Помогу, конечно, – буркнул Симар, забирая у поставщика увесистую коробку. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства.

Развозчик кивнул и мгновенно испарился, словно кто-то плеснул кипятком ему под ноги.

– Напугал бедолагу, – заметила я с усмешкой.

– Это не я, это твой адский чай, который, как ты говоришь, омолаживает, а пахнет, как болотный мох после грозы, – отрезал Симар, пытаясь сдержать тошноту.

Мы рассмеялись, и напряжение немного спало. С Симаром я чувствовала себя как с братом, с которым можно и поругаться, и помириться, и поговорить по душам, не боясь осуждения.

– Я пойду, – сказал Симар, облокотившись о дверной косяк. – Ты уверена, что справишься одна?

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Чайная будет открыта всего два часа. На булочки я даже заказ не делала, хотя всю прошлую неделю их сметали подчистую. Дедушка Эмиль предупреждал, что все будут отмечать праздник с семьей или близкими.

Симар кивнул, соглашаясь.

– Хорошо. Вернусь к открытию.

– Да не за чем. Повидайся с кем-нибудь. Ты всё время со мной, в чайной. Отдохни.

– А если кто-то все же заглянет? – его бровь поползла вверх в немом вопросе.

– Справлюсь. Я же не хрустальная.

– Вот в этом-то я не сомневаюсь, – со смехом сообщил Симар, в которого я шутливо запустила тряпкой.

– Вернусь к вечеру, – пообещал он, уворачиваясь от моего «снаряда».

Он всё же ушёл, оставив после себя ощущение тепла и спокойствия. А может, это был не он, а первый чай, заваренный мной на рассвете, или духи, что спустились и сегодня были не так ворчливы, как последнее время. Да, видимо, моя жизнь начала налаживаться.

Наконец-то.

Проводив телохранителя, я решила порадовать призраков. Поднимаясь на второй этаж, я заметила неладное. Полуоткрытая дверь спальни шевелилась от сквозняка, и в проёме виднелись… платья. Точнее, хаос из них. Всё было разбросано: шифон на люстре, подол на дверце шкафа, корсет на подоконнике. На полу — разодранная подушка от старой обуви. В воздухе летал пух. В прямом смысле — тучи пуха от подушки, разорванной в клочья. И среди этого безумия под потолком завис Скит, болтая материализованными ногами и с довольной миной наблюдая за созданным беспорядком.

— Скит! — рявкнула она, как могла строго. — Вниз!

Из-под потолка послышалось недовольное фырканье, и призрачный шарик пыли начал медленно снижаться.

Остальные тоже появились. Асира — из зеркала, тонкая и бледная, как лунный свет. Рамис из пола, что вел в Чайную. Но ее не было.

— Где она? — голос дрогнул, хоть и зареклась показывать им слабость.

Молчание. Только Скит издал короткое «фрр», будто изображая звук падающего лепестка.

— Я спрашиваю, где Тейя? — настояла она.

Асира на этот раз ответила. Её голос был еле слышен, словно шелест шёлка:

— Её не удержать.

— Что значит — не удержать?

Снова тишина. Только пух летал в воздухе, кружась над кроватью. Духи отводили глаза в сторону. Понятно, сегодня я ничего не добьюсь. Я вздохнула. Всё это было нелепо, странно, но… как-то уже привычно. Эти призраки, скитальцы прошлого, ставшие неожиданной, сумасбродной, но всё же семьёй. И Генас, который пошёл к генералу и попросил защиты для меня. И именно из-за этого Симар оказался рядом. Как же я могла сердиться?

— Ладно. Вот вам чай. Успокойтесь. Приведите всё в порядок, — я кивнула в сторону кровати. — Скит, ты особенно. Из-за тебя мне придется спать без подушки. А я только ее купила.

Ответом мне было:

– Уи-и-и…

Махнув на них рукой, ушла приводить в порядок чайную.

Оставшись одна, я принялась за работу. Разложила кирпичики чая по полкам, стараясь не задерживать дыхание слишком надолго – головокружение было ни к чему. Открыла окно, надеясь, что свежий воздух хоть немного разбавит зловоние. Повезло, что праздник, иначе пришлось бы краснеть перед посетителями, объясняя странный «аромат». Чтобы задобрить призраков, я сделала заказ в три раза превышающий привычный, отчего сама и страдала.

Вечер подходил к концу. Чайная почти пустовала. Двое случайных прохожих выпили по чашке «Бодрости» и ушли, пожелав доброго вечера.

После захода солнца поняла, что уже никого не будет. Решив потратить время на себя, заварила чашку обычного, душистого чая с жасмином, чтобы перебить мерзкий привкус во рту. Присела за столик у окна, наблюдая за дорогой, ведущей в затихший город. Людей не было, город не сверкал сотнями свечей, скрытых от ветра внутри стеклянных лампад. В воздухе витала предпраздничная атмосфера – ожидание чуда, надежда на лучшее. И я, как ни странно, тоже поддалась этому настроению.

Несмотря на то что у меня не было семьи, я никогда не была одной из тех сиротских девочек, что боялась создания своей семьи. Желание стать матерью было так велико во мне, что я даже умудрилась не заметить, как мужчина, что был рядом, вовсе меня не любил. Да и я все чаще задаюсь вопросом, любила ли его.

С момента переноса в тело Тейи я вспоминала о нем всего три раза. В первый раз, когда сравнивала его с генералом и его командой, а во второй — раз, когда сравнивала его с генералом. И в третий раз, когда узнала о новой пассии генерала.

Тряхнула головой, отгоняя мысли. Сегодня день семьи, а значит, думать стоит о тех, кто близок сердцу, а не о всяких высокомерных индюках. Вот сейчас вернется Генас, мы с ним поужинаем остатками вчерашнего ужина и пирогом, который я попросила у дедушки Эмиля. Старик даже отказался брать за него деньги, сказал, что это подарок. В отличие от госпожи Саторин, он при высоком доходе оставался простым человеком. Надеюсь, наша коллаборация обеспечит ему рост дохода.