Повелитель Стихий. Том 3 (СИ) - Сай Ярослав

Знакомая волна тишины прокатилась от дверей вглубь зала, стоило нам войти. Разговоры глохнут, взгляды липнут. И в задних рядах опять зашелестело то самое короткое шипящее слово.

— Что оно хоть значит? — вполголоса спросил я у принцессы.

— Потом, — отрезала она.

У первой колонны нас ждал Юмин.

— Стой рядом, — проскрежетал он. — И молчи.

— Мне это сегодня уже говорили.

— Значит, дважды дойдёт.

Дальше меня повели по кругу. Я кивал, кланялся, хвалил рыбу и тащил пункты инструктажа сквозь толпу тяжёлым подносом: аккуратно и с тоской. Эларии подходили и разглядывали, вопросы задавали безопасные — про дорогу да про погоду на той стороне гряды. Центурион ехал у меня на плече и одним своим видом делал для репутации дома Иглис больше, чем весь мой словарный запас.

Ильвару я вычислил без подсказок. Крошечная старуха, мне по грудь, единственная, кому в этом зале полагалось кресло, и очередь на поклон к этому креслу выстраивалась сама собой. Возле меня Ильвара задержалась по пути к нему. Голос у неё оказался неожиданно молодой и звонкий:

— Так вот ты какой, человек Иглис.

— Гость Иглис, — поправил я и поклонился. — Рей.

Крупица под нитью шевельнулась. Высшая — кто бы сомневался.

— Гость, — Ильвара покатала слово на языке. — А зверь твой тоже гость?

Центурион свесился с плеча и обнюхал протянутую сухую ладонь. Подумал. Ткнулся в неё лбом, один раз, коротко, после чего вернулся к созерцанию зала.

По саду прошёл общий выдох. Ильвара разглядывала барса долгую секунду, и в глазах цвета старого льда у неё что-то щёлкало и пересчитывалось.

— Разборчивый, — заключила она и уплыла к своему креслу.

— Кажется, ты ей понравился, — шепнула принцесса.

— Это был барс. А понравился я?

— У этого барса имеется хозяин, и это ты.

Неприятности я тоже вычислил без подсказок. Дальний угол зала держал молодой эларий: светлые волосы с синим отливом, лицо из тех, что чеканят на монетах, свита из пятерых таких же молодых и громкий смех, который включался, стоило побольше народа посмотреть в нашу сторону. Крупица под нитью тянулась и к нему тоже. Ещё один Высший. Молодой, злой, и публика вокруг него уже собрана.

Первый заход он сделал издали, в пространство, голосом на весь сад:

— Дом Иглис нынче щедр. Раньше на приёмы домов звали исключительно достойных элариев. Теперь, гляжу, пускают всех, кто приблудился к воротам.

Провокация номер один. Я улыбнулся и взял с подноса ещё рыбы. Стоявшие рядом эларии из Орн очень внимательно изучали дно своих бокалов.

— Это кто у нас такой голосистый? — спросил я принцессу одними губами.

— Сорен. Наследник дома Сайрит, — она даже головы в его сторону не повернула. — Его сюда звали. К сожалению. Пункт три, Рей.

— Помню я, помню.

Второй заход случился через четверть часа, уже вблизи. Сорен подошёл со свитой, и разговоры вокруг сами собой притихли.

— Человек! А правда, что у ваших, человеческих женщин, заведено краситься? — он улыбался широко, по-хозяйски. — Расскажи. Мол они настолько уродливы, что без тонны краски на лице с ними невозможно общаться? Сразу выворачивать начинает.

Свита франта тут же заливисто расхохоталась, подпевая своему лидеру. Я же невинно улыбнулся. Пока слабенько, даже немного разочарован.

— Рыба у вас изумительная, — напрочь заигнорировал я вопрос. — Особенно вот эта, прозрачная. Пальчики оближешь!

Мой невинный ответ неожиданно был поддержан парочкой слабых смешков из задних рядов. Сорен тоже это услышал, и слегка померк.

В третий раз франт попытался зацепит меня через барса. Однако он даже не осознавал, насколько большую ошибку делает.

— А зверь? — Сорен шагнул ближе и протянул руку. — Королевский барс у человека. Краденый, вестимо. Иди сюда, малыш. Иди к своим.

Центурион приоткрыл один глаз. Оглядел протянутую ладонь. Зевнул во всю розовую пасть, отвернулся и перетёк с моего плеча за пазуху.

Свита Сорена очень старалась удержать лица. Получилось через одного.

Сорен выпрямился. Веселье с его лица стекло, осталась голая злость.

— Скажи мне, человек, — произнёс он негромко, но его услышал весь сад. — Сколько дом Иглис заплатил тебе за возню с той клеткой? За предательство своей расы! Кристаллами? Или… — взгляд его неторопливо переехал на принцессу и обратно. — Или с тобой расплатились как-нибудь по-человечески?

Песня у дальней стены оборвалась. Тишина в зале встала полная, до звона.

Пункт третий тихо скончался.

Принцесса рядом набрала воздуха. Я успел раньше.

— А что? — я отставил бокал и развернулся к Сорену всем корпусом. — Ты тоже хотел, но отшили? Сочувствую, но не стоит сильно переживать на этот счет. С каждым может случиться. Расслабься.

Хотел сочувствующе похлопать франту по плечу, однако подумал, что это будет совсем чересчур.

Секунду в саду было слышно, как журчит вода в желобах. А потом по синей коже Сорена, от скул вниз, поползли белые пятна. Похожее я видел вчера у Тайлина на гребне, только у стража синева выцветала от потрясения. Здесь сорт был другой. Ярость.

— Ты… — голос у Сорена сел до хрипа. Он выпрямился, и слова пошли заученные, отшлифованные поколениями дуэлянтов: — Я, Сорен, Высший дома Сайрит, перед лицом трёх домов требую ответа за оскорбления!

— Извини, — равнодушно пожал я плечами, однако не прокатило.

— Дуэль! Объявленная здесь, при свидетелях. А когда проиграешь, человек, ты уберёшься с земель элариев навсегда, и никакого совета по тебе завтра собирать будет незачем.

Дуэль так дуэль. Прикинул обстановку: зал тесный, кругом сад, зрители, под ногами лёд. Интересно, куда он предложит выйти и чем вообще машут на дуэлях Высшие.

Ладно, разберёмся на месте. Я взялся за пояс камзола.

Принцесса перехватила мою руку. Пальцы у неё были ледяные даже по эларийским меркам, а на лице было написано, что план, собиравшийся по крупице, рассыпается у неё на глазах.

— Стой, — быстро и тихо заговорила она. — Стой. Ты хоть понимаешь, во что ты сейчас влез?

— В дуэль. Бывало.

— У нас на дуэлях давно уже никто ни с кем не дерётся, Рей. Совсем. Когда-то Высшие сходились стихией против стихии, и после каждой такой ссоры оставались мёртвые дома, а пару раз и мёртвые города. Поэтому решили иначе. Сердце Стужи.

— Поэтично.

— Зал глубоко под городом, над жилой первородного холода, — принцесса говорила всё быстрее, полушёпотом, торопясь успеть до того, как нас поведут вниз. — Оба спускаются внутрь и садятся. Холод приходит волнами, и каждая волна злее прежней. Всё, что там разрешено — это терпеть. Кто первым вышел, тот проиграл. Оттуда эларии выползают обмороженными, Рей. Эларии. Крепкие бойцы держатся часами и выходят седыми. Человек там умирает. У тебя есть право гостя. Откажись, и отказ тебе простят, ты чужой нашим обычаям.

— Погоди. То есть вся ваша страшная дуэль сводится к тому, кто дольше просидит в холодильнике?

— «В холодильнике», — передразнила она сквозь зубы. — Ты слышал, что я сказала?

Слышал. И мне понадобилось всё моё воспитание, чтобы удержать на лице траур.

— Кстати, а этот Сорен мне вообще кто? — спросил я вполголоса. — За что он меня так любит с первого взгляда?

Принцесса на мгновение прикрыла глаза.

— Я отказала ему в помолвке.

— О! А это я удачно попал!

— Боюсь даже спросить, как тебе такое пришло в голову, — процедила она и вдруг уставилась на меня в упор. — Как узнал? Подсказал кто?

— Нет, просто пальцем в небо.

— Рей…

— Ну что «Рей». Ты на него посмотри. По нему же всё видно.

Сорен ждал в трёх шагах. Белые пятна с его лица так и не сошли, зато свита за его спиной уже сияла. Человек в Сердце Стужи. Для них это был праздник.

— Твои условия я слышал, — сказал я громко, на весь сад. — Теперь моё. Когда проиграешь ты, дом Сайрит на завтрашнем совете поддерживает дом Иглис. Какое бы решение они не пытались продвинуть!

Сорен рассмеялся, запрокинув голову. Смех был искренний, до слёз.