Горе-наследница (СИ) - Невер Анна

— Это будет сложно, Герман Платонович.

— Но можно. Делай.

И тогда смерть последнего наследника Боровских от нападения генобов будет смотреться как месть Орловых. Отец будет доволен.

— И готовь клетки генобов. Думаю, уже завтра твари разомнутся.

Они ехали уже более десяти часов. Давно покинув столицу, нынче плелись по дороге вдоль лесных опушек. Рулил снова Федя, предоставив наследнице расслабленно развалиться в соседнем пассажирском кресле. На заднем сидении силопера дремали утомленные кухарка Нина Пантелеевна и учитель по магии Михаил Михайлович Гунька, привалившись друг к другу боками.

Помнится, как при первой встрече этот толстячок смерил юного графа Боровского взглядом и покачал головой:

— Простите, уважаемый Аркадий Емельянович, — обратился он к поверенному рода. — Но увы тут мало что можно сделать. Простите, у юноши дар столь мал, что я смогу его обучить лишь заклинаниям начального и среднего уровня, и то частично.

— Не извольте беспокоиться, мастер, — заверила его Мурка. — Обучать вы будете не меня, а моих родственников, а именно бастардов папеньки.

— Бастардов? — теперь удивился Михаил. — Впервые буду обучать бастардов. Обычно никто не тратится на такого рода родственников, как вы говорите.

— Ну а я трачусь. И если вас устроят условия, предлагаемые моим поверенным, то милости прошу в теплую компанию.

И вот этот колобок вполне неплохо устроился рядом с доброй Ниной, которая то и дело подкармливала в дороге спутника ароматными мясными беляшами да морсом.

Аркадий Емельянович остался в городском особняке, увы для него места не хватило. Все-таки надо покупать второй силопер. Эх, братцы, что ж вы ласты откинули так неэкономно, и сначала род разорили, проигравшись вдрызг. Аркаша говорил, что ранее до разорения силоперный парк Боровских насчитывал около пятнадцати средств передвижения. Грустненько, но пробьемся!

Однако не до всего добрались ручки братцев, не все ушло в счет долга проигравшихся. Вспоминая вчерашний разговор с поверенным, Мурка с предвкушением улыбнулась. Перед отъездом Аркаша подкинул великолепную идею, сам того не заметив.

— Силомечи стоят дорого, ваше сиятельство, — вещал старик, — ведь в них сколько магии влито! Чем больше влито, тем дороже меч. Вот батюшка ваш силомечем владел знатным, стоил он как особняк в Великом Росстове. Помнится, как Павел Петрович не желал отдавать столько денег, все мечтал дедов из склепа достать. У Петра Ивановича говорят меч был редкой силы, хотя поднять его не все могли. Это сейчас артефакторы вперед ушли, научились облегчать вес силомечей в десятки раз, а ранее…

— Погоди, дорогой дедуля, — перевала его Мурка. — Что ты там о склепе говорил?

— Ну как же. То, что ваш батюшка их сиятельство граф Павел Петрович Боровский поначалу пытался силомеч вашего дедушки вызволить из родового склепа, но само собой у него не вышло. Так понятно, там защита стоит не нынешними магами ставленая — древняя родовая. Только пирамида Боровских ее и помнит.

— Как интересно, — протянула Мурка, сияя глазами.

— Ох, ваше сиятельство, не нравится мне ваш взгляд, — тут же всполошился старик. — Даже не думайте спускаться в старый склеп с мыслями о краже! Помнится, ваш батюшка чуть не сгинул в нем, еле выбрался. Неделю лежал в магическом истощении, думали не выкарабкается.

— Не волнуйся, мой милый Аркадий Емельянович. Я сейчас ни о чем таком не думаю, — успокоила поверенного, а мысленно добавила: «Но подумаю об этом позже».

И сейчас в силопере Мурка как раз прикидывала, стоит ли соваться в пасть древнего склепа. А чего прадед там с таким ценным предметом в обнимку лежит? Тут его правнучке смерть угрожает на каждом шагу, а ему хоть бы хны! Спит он там себе, видишь ли. Вот и поделился бы, чтобы род совсем не прервался.

Сколько тогда сэкономятся денюшек, которые можно потратить на что другое, более полезное. Например, она давно присматривается к силоперной мастерской на углу Бачманной улицы с хорошей территорией, не так и далеко от их городского особняка. Табличка «Продается» так и манит взгляд всякий раз, на пути в академию и обратно.

Мурка надолго размечталась, представляя перспективы, когда услышала пронзительный крик Нины Пантелеевны.

— Генобы! Там генобы! — в ужасе тыкала пальцем бедная женщина в окно.

Михаил Михайлович крякнул, но надо признать не испугался, просто озвучил факт:

— Восемь тварей. Многовато. Не справлюсь. Едрить твою за ногу!

А колобок ей уже нравится!

— Они нас сожрут, — бедная женщина накрыла щеки ладонями.

Федя, молодца, продолжал рулить как ни в чем не бывало, лишь задал правильный вопрос:

— Что прикажете, Марк Павлович?

Мурка улыбнулась, чувствуя, как мгновенно встрепенулся Симба где-то внутри. О, да сопля просто вне себя от счастья!

— Высаживай меня, — не раздумывая, велела Мурка. — Дуйте прямо по дороге где-то версту и ждите там. Эти твари за вами не увяжутся. Они по мою душу.

Должно быть Орловы сильно оскорбились за своего крашенного наследного птенца, раз решили послать за ней целую восьмерку крепеньких да сочных просмоленных кочерыжек. Это чтоб наверняка последнего Боровского на тот свет отправить? Ну-ну. «Я там уже была, не интересно».

— Вы уверены, ваше сиятельство? — Федя еще раз бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Давай! — вместо ответа скомандовала, открыв дверь.

Покинув силопер под взглядами ошарашенных пассажиров, не удержалась и шлепнулась в траву. Тьфу, выплюнула травинку изо рта и поднялась. Вечер позволил увидеть нападающих во всей красе.

***

Восемь черненьких чумазеньких, самых отборных и сочных бежали к ней, как к мамке родной. Впереди всех несся уродливый бык на задних когтистых кривых лапах. Четыре больших рога, как у буйвола, уже нацелились на нее. Эй, что-то ты слишком быстро бежишь! Запнувшись на бегу, вся стая покатилась кубарем.

— И вообще, что за отсутствие культуры! — фыркнула. — В очередь, господа кочерыжки. В очередь надо становиться!

Метнувшись к заранее примеченному кряжистому дубу, создала себе пару подножек из морфов, и как белка, взобралась на широкую горизонтальную ветку.

Полное усиление тела и силовая перчатка на правой руке. Хрясь, сломала рогатую ветвь выше себя и развернула, встречая рогатиной шуструю горбатую гориллу с острыми зубищами, как у подводной рыбы-удильщика. Клац! Клац! Пастишко чуть было не отхватило ей ногу. Светящиеся угольки глаз геноба злобно сверкали в первом негустом сумраке вечера.

— Симба, шевели отростками!

Но симбионта можно было и не подгонять. Пять алых лент в одну секунду снопом вырвались из ее тела. Одно из щупалец ловко стянуло шею «гориллы», другое дотянулось до «быка». Рогатик драл остервенело когтями ствол дуба, пытаясь взобраться на дерево, но вот рога то и дело застревали в соседних ветвях, и он остервенело в ударах брызгал щепой во все стороны. Тут новые твари заюлили под деревом, отпихивая друг друга и метя достать беглянку.

Горбатая горилла наконец потеряла хватку и сдалась, оседая на собратьев. На место ее ринулся двухголовый урод с единой пастью. Тьфу ты, такой во сне приснится, исподним не отмашешься! Рогатина, сдерживающая эту двуглавую гигантскую «псину», не выдержала и переломилась. Слава Богу сопля уже успела обмотать его ногу, и двуглавый пошел пузырями. Ну красота же!

— Сопля, да ты, гляжу, растешь! — радостно воскликнула Мурка, заметив, что уже семь из восьмерки стянуты щупальцами Симбы.

Однако восьмой и последний геноб ловко уворачивался от алых лент, как горностай, и передвигался скачками. Его морда была змеиной, как у варана, из пасти то и дело вырывался костяной язык словно копье. Ноги же его сворачивались как у кузнечика для прыжка. Из всех он был самым мелким, этак с с крупного теленка. Прыжок, и вот он уже на ветках. Еще прыжок. Ой-ей, с таким особо на дереве лучше не встречаться.

Мурка пробежалась до края ветки и спрыгнула подальше от черной кучи «плавящихся» на глазах генобов. Приземлилась, усиливая ступни и голень морфами, и все равно где-то в позвоночнике неприятно хрустнуло. Тотчас обернулась. Как же ей не хватало своей полной морфброни! Ну да ладно! Тварюха, не долго думая, повторила ее манёвр и уже летела к ней. Вот же бешеная белка-летяга юрского периода!