Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий

Третья: значит, мне нужна не только сила. Мне нужна информация и время.

Пилюля, что мне дали, всё ещё работала. Тепло кружило внутри, зерно пульсировало мощно и ровно. Я лёг на спину и уставился в потолок. Трещины на глине расплывались перед глазами.

Сегодня я не пойду в руины.

Не спал. Лежал и смотрел, как темнота за окном медленно сереет. Голова гудела. Мысли возвращались к одному и тому же: пустой — приманка, Вирг — хозяин, Тарим — его раб. Эир — подделка. Я — наживка, которая перестала работать.

Тепло от пилюли угасло ближе к рассвету. Зерно успокоилось, но ощущалось иначе. Плотнее. Тяжелее. Как будто за одну ночь оно прибавило столько, сколько я набирал за недели созерцания.

Стук в дверь.

Я дёрнулся и сел. Сердце ухнуло в рёбра. За три месяца ко мне никто не приходил. Эир с Ломом отцепились после того, как я стал приносить норму. Остальным плевать. Марта больше не заходит, как и Айна.

Стук повторился, громче. Нетерпеливый.

Я встал, одёрнул рубаху, быстро пригладил волосы. Рана на затылке закрылась окончательно, мазь ещё держалась. Подошёл к двери и отодвинул засов.

Золтан. Лицо красное, дышал тяжело, будто шёл быстро. Палка за поясом, руки упёрты в бока.

— Из-за тебя, сопляка, я должен ходить! — рычал он. Слюна блеснула на губе. — Ты почему не в руинах, как обычно?

Я опустил глаза. Моргнул.

— Проспал, — выдавил первое, что пришло. — Голова болит, после…

— Голова у него болит! — Золтан ткнул пальцем мне в грудь. — Если сегодня не будет нормы, то всё тело у тебя будет болеть. Понял?

— Я сейчас, — метнулся к стене и схватил куртку отца с крюка. Накинул на плечи, привычно закатал рукава.

Золтан стоял в дверях и смотрел, как я собираюсь. Потом сказал:

— Пойдёшь дальше в руины.

Я замер с рукавом в пальцах.

— Дальше? — переспросил, не веря, что он сказал именно это.

— Дальше, — повторил Золтан. Голос стал жёстче. — Так решил Тарим. Ты его вчера разочаровал. Поэтому нужны камни из дальних руин. Те, что за поляной.

Те, что за поляной. Мои руины. Те, где я охотился по ночам. Где тайники с едой, где я выслеживал остроклюва. Тарим отправляет меня именно туда?

Совпадение? Нет. Он хочет, чтобы я был глубже. Вирг этого желает. Чтобы приманка ушла дальше в руины.

Я кивнул.

Вышли из дома. Утро было серым, оба солнца прятались за облаками. Холодный ветер дул с руин и тянул запах сырого камня. Я шёл за Золтаном, чуть отставая. Площадь была пуста. Чаши на камне не было.

Вспомнил слова Вирга, что утром артефакт зарядится. Он уже уехал и забрал чашу с собой. Поэтому её оставляли на камне? Выходит, наш камень как-то «заряжает» артефакт Вирга?

Я прошёл мимо, не замедлив шага. Золтан не оглядывался. Мы дошли до края деревни, до ворот. Золтан остановился. Я шагнул вперёд и замер.

Эир сидел слева от ворот, рядом Лом. Оба жевали лепёшки. Не спеша, лениво. Эир посмотрел на меня без улыбки и без злобы. Лом даже не поднял глаз, лишь откусил ещё кусок.

— Отныне, они с тобой будут ходить в руины, — сказал Золтан у меня за спиной. — Чтобы ты никуда не делся.

Эйр поднялся, отряхнул крошки с колена. Лом встал следом, дожёвывая на ходу. Ни слова, ни кривой ухмылки, ни тычка. Они стояли и ждали, когда я пойду.

Это было страшнее любых побоев. Моя ночная охота, мои тайники, мои маршруты, мои тренировки. Всё, что я строил три месяца, рухнуло за одно утро.

Я развернулся и пошёл к руинам. За спиной два комплекта шагов. Ровных и неторопливых.

Глава 10

Мы шли втроём. Эир — впереди, я — за ним, Лом замыкал. Между мной и воротами деревни, где-то двадцать шагов и два тела, которые не дадут мне свернуть. Золтан остался у ворот, смотрел нам вслед, пока мы не скрылись за первыми камнями.

Утро серое, оба солнца прятались за облаками, ветер тянул с руин запах сырого камня и старой пыли. Я шёл и считал шаги. Привычка, от которой не мог избавиться, да и не хотел.

Зерно билось внутри плотнее, чем вчера. Пилюля Вирга сделала своё дело, я чувствовал разницу. Там, где раньше была тёплая пульсация, теперь лежало что-то тяжёлое, уверенное. Как камень, нагретый двумя солнцами. Такая прибавка и всего за одну ночь.

Я очень хотел понять, что именно это дало мне? Ближе к следующей ступени или какая-то характеристика изменилась? Тряхнул головой и прогнал мысли. Сейчас это не имело значения. Потому что за моей спиной сопел Лом, а впереди шагал Эир, и каждый их шаг означал одно. Моя жизнь больше мне не принадлежит.

Эир обернулся, не замедляя хода. Скользнул взглядом по мне, потом по руинам.

— Вон туда, — кивнул он влево. — Золтан сказал, камни теперь будешь брать за поляной.

Эир шёл ровно, но плечи держал выше обычного. Лом сопел чаще. Они знали, куда идут. Они и без меня знают, что там опаснее. Пусть у них и есть шестая и восьмая ступени, но они смотрели прерёд, а не под ноги. Шли ровно, но шаг ставили глухо. Так ходят те, кто здесь не жил.

Задумался, почему их ещё не сделали охотниками? Возраст подходящий, сила есть и ступень зерна позволяет. Скорее всего, тут Тарим вмешался, печётся за своего племянничка, а Лому повезло как верному псу.

— Не думай, что снова будешь исчезать по ночам, — добавил Эир, не оборачиваясь. Голос он пытался копировать у Тарима. Будто он старейшина и что-то решает. — Дядя всё видит. Теперь и мы тоже.

Лом за спиной хмыкнул.

— Слышал, выродок? — толкнул он меня в плечо. Несильно, скорее обозначая своё право бить. — Теперь ты наш. Ну, не совсем наш… Кому ты вообще нужен? Но работать будешь под присмотром. Доверять тебе нельзя.

Я промолчал. Ускорил шаг, разрывая дистанцию. Касаться меня без разрешения… плохая привычка. Злость ударила в горло. Я сглотнул её вместе со слюной. Толку от неё сейчас, как от камня в кармане, когда перед тобой иглоспин. Их слова им не помогут, а мне нужен новый план.

Мы перешли поляну. Трава здесь жёсткая, сухая, хрустела под ногами. Впереди выросли камни дальних руин, массивнее и темнее. Стены здесь стояли выше, провалы между плитами — глубже. Я знал каждый поворот, каждую щель, каждый камень, который качается под ногой. Три месяца ночных вылазок сделали эти руины моими.

Но сейчас я шёл сюда днём, ещё и под конвоем. А ведь дальше тянулись и другие руины. И в некоторые даже наши охотники не суются.

Эир остановился на краю нагромождения камней и огляделся. Встал широко, по-хозяйски. Осматривал руины с брезгливым интересом, будто приценивался к гнилому товару.

— Значит, вот где ты прячешься, — протянул он. — Ничего особенного. Камни как камни.

Дёрнул щекой и выдохнул. За мной всё-таки следили. Видели, куда я ухожу, но не что делаю. Узнай в деревне, что я добываю еду и ни с кем не делюсь… Проблем было бы куда больше. Теперь хотя бы понимаю, почему мной так заинтересовались.

Лом встал рядом, тоже огляделся. Поковырял носком сапога трещину в плите.

— Воняет, — сказал он.

— Это руины, — ответил я тихо. — Тут всегда так.

— Не, — Лом принюхался и сморщил нос. — Воняет по-другому. Как будто здесь зверьё бывает.

Я не стал отвечать. Он был прав. Здесь жили шмыги, приходили иглоспины, кружил остроклюв. Это место дышало, в отличие от ближних руин, где камни мертвее мертвецов.

— Ладно, — Эир хлопнул ладонями. — Работай.

Я скинул куртку отца, аккуратно сложил и положил на плоский камень. Закатал рукава рубахи. Эир и Лом устроились на двух больших плитах, что лежали друг на друге, образуя что-то вроде сиденья. Эир сел, скрестив ноги. Лом развалился рядом, привалившись спиной к наклонному камню.

Они разместились как хозяева, а мне оставалось лишь работать.

Подошёл к знакомой плите с длинной трещиной. Взял ещё один камень. Примерился. Нашёл трещину, приложил, ударил.

Звук глухой, короткий. Камень треснул, но не раскололся. Ещё удар. Плечо ныло в такт ударам. Мышцы сами вспоминали траекторию, экономя силы. Третий удар и кусок отошёл. Я знал, что могу расколоть эту плиту за два удара, но бил в пять. Замедлил руки, ослабил хватку. Дыхание нарочно сбивал после каждого подъёма, хрипел громче, чем нужно.