Копье и кость - Машевская Анастасия

В этом была истина: командование отрядом телохранителей позволило Раду стать хоть немного спокойнее и поступать взвешеннее – прежде он был самым что ни на есть «безголовым» рубакой. Возможно, если бы добрых шесть месяцев работу главы охраны не выполнял вместо него Одхан, результат был бы лучше, но все сложилось как сложилось.

– Вал прав, – поддержал Одхан, но упомянутый Вал его бесцеремонно перебил:

– А ты, – он, шипя, обратился к Юдейру, – тебе я советую с этого дня молиться каждый день утром, в обед и вечером. Если еще раз ты позволишь себе оскорблять имя главнокомандующего сплетнями, один за другим переломаю все пальцы, все ребра и все позвонки. Или она сделает это сама. Что бы ни происходило, в ее ближайшем окружении не место языку, который не умеет оставаться за зубами.

– Ты так затейливо выражаешься, – обратился Ниим. – Думаю, проще было сказать: «Знай свое место», – усмехнулся и, хлопнув по плечу Раду, кивнул в сторону расставленных шатров: – Пойдем.

Однако Раду не торопился.

– Тану должна узнать, какую неблагодарную мразь пригрела! – прорычал он в последнем всплеске ярости.

– Тану вредно волноваться, – резонно заметил Вал. – А у нее и без вас полно поводов.

Одхан и Ниим силой уволокли Раду. Юдейра Вал оставил на месте – сам дойдет.

На следующее утро помогать танше Юдейр назначил одну из служанок, Эрту, через которую передал тысячу каких-то непонятных объяснений. Бану ненадолго нахмурилась, но ничего не сказала. Юдейра весь день носило непонятно где, однако, если верить очевидцам, оруженосец летал по лагерю, как трудовая пчела, с таким видом, будто и вне танского шатра имел полным-полно работы.

Танша махнула рукой – рано или поздно Юдейр явится, там она и разберется. Ну или казнит.

Бансабира, опорожнив желудок, отерла рот. Для пущей верности прошлась по губам рукавом.

– Прости, – прошептала, чувствуя себя неловко как никогда. За спиной стоял Вал, который выглядел не менее растерянно.

– Ничего, это нормально, – ответил он. – Давайте помогу.

Бансабира поднялась, опершись на предложенную руку, взглянула на телохранителя и хмыкнула.

– Если ты намеревался изобразить удивление, знай, вышло плохо.

Вал засмеялся, потом откашлялся, извинился. Бансабира отмахнулась:

– Пошли дальше.

Они проходили рощу, пересеченную парой холодных ручьев. Отсюда уже месяц действовала армия Бану. Лес по приказу танши был полностью заполнен пурпурными войсками. Шатры командования располагались в нескольких точках в центре рощи. По тропке вниз и немного левее от обиталища Бану – как они с Валом и шли – содержались пленники.

Прошерстив здешнюю охрану, Бансабира двинулась вперед – в сотне метров по обратную сторону от клеток должен стоять патруль, назначенный Сертом, тоже стоит погонять. Уходя от пленных, обернулась к Валу:

– Вскоре я проведу здесь несколько замен. Перепоручи дела в охране Нииму – сам займешься этим, – сделала движение головой, будто указывая за спину.

Вал молча изумился.

– Я бы добавила работы Раду, но он чересчур нервный и до сих пор ведется на провокации, как десятилетний. Я объясню твою задачу позже. Имей в виду, в курсе только ты и Гистасп.

– Понял.

Закончив обход, Бансабира в компании Вала вернулась к себе. На пути к шатру мимо них с поклоном попытался прошмыгнуть Юдейр.

– Ты куда?

Оруженосец встал как вкопанный.

– Вице-командир приказал отнести это командующему третьего подразделения. – В руках у него был какой-то сверток.

Во имя Матери, Дан все еще ластится к Гобрию, как щенок. Ладно, об этом Бану позже подумает.

Бансабира поглядела на Юдейра, понимающе хмыкнув. Тот попытался спрятать лицо с синевшей скулой, опустив голову, но, кажется, вовремя вспомнил, что командование ниже ростом. Вздрагивавшие плечи Вала выдавали, что он с трудом сдерживал смех.

– Скажи Гобрию, пусть явится. – Бану мотнула головой, веля оруженосцу убраться с глаз.

– Они с Раду все-таки подрались? – холодно спросила танша, заходя в шатер. Снаружи мялся Дан. Видимо, с каким-то докладом.

– Нет, – ответил Вал.

– А откуда у Юдейра синяк?

– Я поставил, – сообщил телохранитель, входя следом. Танша кивнула.

– Вы звали, тану? – спросил Гобрий, входя.

Бансабира уже говорила с Гистаспом. Последний, вежливо улыбаясь, возвел глаза на соратника.

– Да, Гобрий, у меня будет личная просьба. Сообщи отцу. Думаю, знаешь о чем.

Гобрий подобрался и хмыкнул, будто буркнув в усы, раскраснелся.

– И заодно проследи, чтобы сообщили Яфуру Каамалу.

Гобрий кивнул и вышел. Гистасп только теперь позволил себе улыбнуться искренне.

– А я уж думал, когда сознаетесь.

– Созналась я еще вчера – Неру. Так что теперь нам нет необходимости спать вместе, – облегченно вздохнула тану.

– Тану, – обратился он мягко и учтиво, – но ведь мужчина и женщина спят вместе не только ради этого. Возможно, если бы вы воспользовались его слабостью…

Бансабира замахала руками:

– Не хочу. Нер и так в последнее время взял привычку оставаться в моем шатре спать до утра. Я ничего не могу из-за этого просчитать и спланировать! И в результате мы торчим на месте уже месяц. К тому же, говоря честно, даже думать не могу о том, чтобы по доброй воле быть его любовницей.

– Тогда как вы позволили ему ударить вас?

Бану напряженно повела плечом.

– Что поделать, пусть думает, что хоть в чем-то оказался сильнее. Я без того отняла у него почти все основания для самоуважения.

– Боюсь, этим вы отняли последнее. – Гистасп незаметно усмехнулся. Понаблюдав за лицом танши, продолжил серьезнее: – Но стоило ли прибегать именно к таким мерам? Об этом до сих пор шепчутся, а прошла почти неделя.

– И что говорят? – почти без интереса осведомилась Бану.

– Что сопостельнику госпожи, который поднял на нее руку, стоит отрезать обе. А заодно еще шею с головой.

Бансабира посмотрела на подчиненного с таким выражением, что тот разулыбался.

– Ах так вот в чем дело?

Теперь улыбнулась и Бану. Разумеется, все досужие сплетни были ей прекрасно известны – Серт без дела не сидел, а его ошеломительная харизма с легкостью располагала к доверительным с ним отношениям многих бойцов. Да и в шатре самой танши в последние недели блондин стал засиживаться чаще положенного.

Бансабира поднялась, выглянула на улицу, сказав стражникам принести мяса. У полога стояли новички из личного отряда. Кажется, осваиваются.

– Ну что вы, не стоило себя утруждать, – подскочил Гистасп.

– Гистасп, позволь мне делать хоть что-то. Я уже начинаю чувствовать себя бесполезной, а что будет дальше?

Они опять уселись за стол. До развернутой на нем карты обоим не было дела.

– Вместе с тем, сколь бы похвальным мне ни казался ваш ход, не стоило рисковать здоровьем в вашем положении. И к тому же это только подлило масла в огонь между Раду и Юдейром. Один твердит, что Юдейр должен был защищать вас, другой винит в случившемся Раду.

– Ну, если на то пошло, Гистасп, винить в случившемся стоит тебя, – констатировала Бану.

– Меня?! – Обычно владеющий собой Гистасп так обалдел, что даже подпрыгнул на стуле.

– Ну да. Мне казалось, тебе ясны обязанности офицера, ответственного за пленных.

Гистасп вытаращился на госпожу так, как это делал Юдейр в начале службы. Потом часто заморгал, точно прогоняя наваждение. Даже головой потряс.

– А… мм… А! Хм… вот, значит, как? – спросил в нескрываемом восхищении.

– Надо же, какая несвойственная тебе неопределенность в словах, – посмеялась Бану. – Кстати о пленных. Ты верно сказал, Раду с Юдейром всем надоели, в том числе и мне. Я совершенно не могу пользоваться своими людьми с былой эффективностью из-за того, что эти двое не способны находиться рядом, не устраивая скандала.

Танша внезапно умолкла.

– И что вы решили? – не выдержал командир.