Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать (СИ) - Соколова Надежда

— Ирисия! — требовательно позвал меня Леонард.

— Тут я, тут, — откликнулась я. — Что опять?

— Улыбайся. И готовься. Финальные аккорды. Сейчас начнется одарез.

Одарез был чуть сложнее ронторна. Но, в принципе, и его я могла протанцевать без нанесения тяжких телесных (в виде растоптанных ног) своему партнеру.

Потому я покивала и с трудом, но вынырнула из собственных мыслей.

Одарез начинался с плавного, почти медитативного вступления, когда музыканты, словно волшебники, создавали атмосферу, полную ожидания и загадки. Затем ритм стал более быстрым и энергичным. Партнеры, как будто сливаясь в одно целое, двигались по паркету, выполняя сложные фигуры и повороты. Я старалась следовать за Леонардом, его четкие шаги задавали темп, и я чувствовала, как волнение постепенно уходит, уступая место уверенности. Одарез требовал от танцоров не только точности, но и эмоциональной выразительности. Мы кружились в вихре движений, и я старалась передать всю ту радость и легкость, которые испытывала, несмотря на внутреннее напряжение. Вокруг нас танцевали эльфы с их грацией, драконы с мощью, оборотни с их дикой энергией. Каждый шаг, каждое движение было наполнено смыслом. Я чувствовала, как музыка проникает в каждую клеточку моего тела. Когда музыка достигла своего апогея, и финальные аккорды разнеслись по залу, я ощутила, как волнение вновь охватывает меня. Мы завершили танец, и я, наконец, смогла выдохнуть.

Теперь можно было и у колонн постоять, и по залу побродить, и… Да мало ли занятий для принцессы на балу!

Глава 39

На балу я станцевала целых пять танцев и ужасно устала с непривычки. Три танца с собственным мужем давались мне легче, потому что я наслаждалась крепкими объятиями Леонарда и его уверенными движениями, будто он держал меня не только в танце, но и в жизни. Однако после того, как меня пригласили его братья, каждый по разу, эти два танца стали настоящим испытанием. Я чувствовала, как ноги начинают подгибаться, а дыхание становилось все более тяжелым. Не имея опыта в отплясывании на балах сутками напролет, я с большим трудом добралась до спальни. Мышцы гудели, а перед глазами всё плыло от усталости, и я едва могла сосредоточиться на происходящем вокруг.

На попытки Леонарда как-то обратить на себя мое внимание я просто не отреагировала. Я была слишком измотана, чтобы даже ответить ему взглядом. И сразу завалилась на постель, в чем была. Не помню, что случилось дальше. Возможно, я сразу же отрубилась, как только голова коснулась подушки.

Проснулась утром, как ни странно, в ночнушке, под одеялом. Одна. Подозреваю, что мой психованный муженек обратился в дракона и полетел сбрасывать пар, куда-нибудь под облака. В тот миг мне было все равно, где его носило. У меня болело все тело, как будто я провела ночь в бою. И все, что я могла, — это тихо постанывать, не пытаясь слезть с кровати.

В таком положении меня и нашла служанка, прибежавшая будить свою госпожу. Последовали ахи-вздохи. И служанка бросилась за лекарем.

Он появился довольно скоро и с поклоном вручил мне бутылек с жидкой мазью.

— Ваше высочество, втирайте ее сегодня, дважды в день. И завтра вы забудете о сегодняшних неудобствах, — сообщил он.

Ладно, втирать так втирать. Вот служанка этим и занялась. Сначала помогла мне сползти с кровати и добраться до ванной комнаты, там привела меня в порядок. А вот когда мы вернулись назад, пришла очередь мази.

Я распласталась на постели в позе морской звезды, стараясь найти хоть какое-то удобное положение. Служанка принялась за растирания, и я почувствовала, как ее руки осторожно, но уверенно начали втирать мазь в мои уставшие мышцы. Я периодически охала, но в основном терпела, ведь мазь приятно холодила кожу, словно легкий ветерок в жаркий день. Боль постепенно, но уходила, и я ощущала, как расслабляются напряженные мышцы, а с каждым движением служанки я погружалась в состояние полудремы.

Правда, поспать мне не дали — принесли завтрак. Пришлось заворачиваться в простыню и усаживаться в постели, опираясь на подушки. В такой позе я и поела. Голод был зверским. Прямо как у обернувшегося дракона.

Поев, я принялась за чтение. Валялась в кровати, переворачивала страницу за страницей и понимала, что сегодня никуда из комнаты не выйду. Вот что значит плясать так долго без специальной подготовки!

Ее величество после завтрака прислала служанку — справиться о моем самочувствии. Я честно ответила, что весь день я — недвижимое имущество. И до самого вечера меня никто не трогал.

Зато я успела насладиться чтением. Выбрала любовный романчик попроще и радовалась за героев, которые нашли друг друга. Прямо идеальные отношения. Угу. Как у меня с ненаглядным муженьком.

«Варт сидел в мягком удобном кресле с широкими подлокотниками, небрежно развалившись, словно изнеженный барин, и с садистским наслаждением наблюдал, как Верис старательно обрабатывает местным антисептиком, похожим по своим свойствам на зеленку, только нежно-розового цвета, мои ранки и порезы. А их, и ранок, и порезов, по всему телу много. Буду теперь девочкой Барби, блин. Нет, болевые ощущения супруг сразу же убрал, за это ему спасибо, конечно. Но вот оставленные в пылу боя следы заживлять отказался. Зараза.

Рабыня ушла. А я, не боясь измазать простынь (все равно стирать не мне), завалилась на кровать. Интересно, как там Зойка? Что с ней драконы-то сделали?

— И как она, жизнь в розовом цвете?

Язва. И это мой муж. Нет, я определенно отвратительно влияю на людей…

— Да просто шикарно. Давно мечтала любимый цвет сменить. Вот покрашу здесь все в розовый, сама в такую одежку наряжусь. Думаю, ты оценишь.

Заинтересованный взгляд. Да уж. У кого-то очень длинный язык… А у моего мужа явно чересчур хорошее воображение… Развилось. После жизни со мной.

— Варт, а как там драконы оказались? Лор же в свой дом зайти не мог. И почему вокруг так тихо было? Народ что, даже не заметил нашей с Зойкой эпической битвы?

Теперь меня изучали с явно гастрономическим интересом.

— Тихо было из-за полога тишины. Или ты действительно думаешь, что я позволил бы полоскать на людях доброе имя своей жены? А драконы… Старейшина сказал, от тебя такой мощный зов шел, что странно, как остальные представители этой расы в столицу не слетелись…

— Зов?

— Да, Ира, зов. Как люди друг друга зовут, когда хотят, чтобы им на помощь пришли.

— Но… Я никого не звала…

— Вслух — нет, а на магическом уровне — да.

Вот даже слов никаких не осталось… Цензурных, по крайней мере. И куда я снова влипла?

— И что теперь будет?

— Ты о чем?

— Ну… Раз был зов. И его услышали. Значит. …

— Значит, тебя будут представлять остальным драконам. Ты все верно поняла.

Ой, мамочки…»[1]

— И все они в конце концов умрут, — буркнули неожиданно у меня над ухом, заставив подскочить на кровати. — Ирисия, почему ты отказалась выходить из спальни сегодня?

О, здравствуй, муж, давненько тебя не было видно и слышно. Впрочем, о чем я? Вон, за окном как темно. Значит, ночь уже. Явно пришел требовать супружеский долг.

— Потому что пять танцев подряд для моего молодого, неокрепшего организма — очень много, — любезно просветила я Леонарда, отложив книгу. — Я с утра двигаться не могла. Служанка за лекарем бегала.

«Дали же боги супругу», — прочитала я во взгляде Леонарда.

Нет, кое-кто точно считает себя бессмертным!

[1] Надежда Соколова. «Две души. Испытание бытом».

Глава 40

Показ мод случился через несколько дней после бала, и я была полна решимости сделать его незабываемым. Я успела не только подготовить платье вместе с портнихой, но и забрать новые рукодельные вещички из усадьбы, о которых долго мечтала. Но самое сложное, пожалуй, было рассказать обо всех этих приготовлениях Леонарду. Последнее, конечно же, оказалось самым сложным. Этот ретроград[1] любые изменения принимал в штыки! Он крепко держался за традиции, которые тянулись к далеким временам. Как же, раз при его дальнем предке женщины ходили, все укутанные в кучу одежды, то и сейчас должны одеваться ровно так же! Как будто без этого они просто не могли существовать.