Истинная с коготками для дракона (СИ) - Шашкова Алена

— Вы нарушаете правила академии! — голос Джонса разрезает воздух, как удар хлыста. — Я не давал разрешения на вашу встречу с моей студенткой.

Гайверс напрягается, но не отступает.

— Профессор Джонс. Боитесь, что она сбежит? Или что узнают правду о том, кто она на самом деле?

Только не при Джонсе. Только не сейчас. По лицу Джонса тоже пробегает тень. Но куратор встает между мной и Гайверсом, заслоняя меня своим телом.

— Не знаю, о чем вы, — холодно произносит он. — Студентка Уоткинс находится под моей защитой и защитой ректора академии. И никакие сделки с ее семьей не дают вам права приближаться к ней без надлежащего разрешения на территории академии.

Гайверс качает головой с показным сожалением.

— Вы же понимаете, что договор уже заключен? Нам осталось только завершить ритуал. Ее отец получил Осколок Тени, а я получил права на…

— Ничего вы не получили, — обрывает его Джонс. — Торговля людьми в нашем королевстве запрещена.

— Это клановая традиция оборотней, — возражает Гайверс, и его голос твердеет. — И король не имеет права вмешиваться в наши дела.

— Возможно, — соглашается Джонс, и я будто ощущаю, как в нем бурлит сила, которая ищет выхода, требует дать ей волю. — Но есть одна традиция, о которой вы, кажется, забыли.

— Да неужели? — хмыкает Гайверс.

— Право сильного, — произносит мой куратор.

Я замечаю, как в глазах негодяя вспыхивает ярость. Эта часть явно пошла не по его плану. Но… Не все же ему вертеть другими?

— Древнейшая традиция оборотней. Важнее всех других законов. Благословение богов. Любой может оспорить решение главы клана через поединок.

У Гайверса, кажется, белки наливаются кровью, злость плещется через края, но он понимает, что Джонс его подловил. А в словах своего куратора я не сомневаюсь — он точно знает, что такая традиция есть. И, честно говоря, у меня сердце сжимается, когда я думаю о том, что Иррегард решил рискнуть ради… меня?

— Вы не можете… — рычит Гайверс.

— Могу. И делаю, — спокойно произносит Джонс. — Я официально вызываю вас на дуэль за право сильного. Кэтрин Уоткинс не будет и никогда не станет вашей собственностью.

За этими словами наступает тишина. Я до этого не замечала, что вокруг нас начал собираться народ. Многим стало интересно, с кем же препирается Джонс и какое отношение к этому имеет рыжая кошка.

И вот теперь все эти люди замолчали. Все разом. Оставив нас словно под светом софитов.

Гайверс медленно усмехается, но в его улыбке нет веселья — только холодный расчет.

— Вы понимаете, что ставите на кон, профессор? — спрашивает он. — В случае вашего поражения я получу не только девчонку, но и моральное право потребовать компенсацию за оскорбление.

Я не выдерживаю и хватаю Джонса за жилетку. Он оборачивается, кладет руку мне на пальцы, чуть сжимая, словно говоря: «Доверься мне». А кому мне еще доверять, если не ему?.. Только вот я точно понимаю, что после этого всего я больше не смогу ему врать. Я расскажу, что я не Кэтти. Что бы за этим ни последовало.

— Так что? Принимаете вызов? Или признаете, что не имеете прав на студентку Уоткинс?

Гайверс долго смотрит на нас обоих, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то темное и злобное.

— Принимаю, — наконец произносит он. — Завтра в полдень. На большой тренировочной площадке академии. Без трансформации и магии. Свидетели — ректор и главы всех кланов оборотней.

— И король, — произносит Джонс.

Гайверс почти вздрагивает, но отступать не собирается.

— И король, — повторяет он.

Глава 33

Трибуны тренировочной площадки гудят, как растревоженный улей. Дуэль становится не просто скандальной новостью, она становится событием поважнее бала. А для меня она видится чуть ли не как конец света. Никогда не считала себя излишне тревожной, но сейчас внутри как будто звенит струна.

Солнце стоит в зените, почти все сняли свои учебные пиджаки, но меня бьет мелкая дрожь, которую никак не удается унять. Я заставляю себя сидеть на одном месте, но кто бы знал, как мне тяжело сохранять видимое спокойствие.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как на меня все время указывают взглядом или даже, не стесняясь, пальцами. Из-за меня, какой-то несчастной кошки, мало того профессор — дракон! — вызвал на дуэль главу клана оборотней, да еще и король прибыл!

И это все за сутки! Воздух здесь настолько плотный от напряжения, что его можно резать ножом. По толпе пробегает громкий шепот, а потом смолкает, я поворачиваю голову туда, куда все смотрят, и сама застываю каменной статуей.

Я вижу, как в центральную ложу, украшенную бархатом и золотом, поднимается фигура. Высокий, несмотря на возраст статный, величественный… Король. От одной его ауры власти хочется вжаться в скамью. Свидетель, которого потребовал Джонс. И то, что он согласился участвовать, кажется невероятным.

Трибуны отмирают только тогда, когда Его Величество опускается в свое кресло. Он находит на краю площадки одиноко стоящего Джонса, задерживает на нем внимание, а потом поворачивается к Ферсту и еще одному мужчине, что сопровождают его.

Джонс стоит, расслабленно опустив руки, и смотрит только на площадку, будто пытается предугадать, как пойдет дуэль. Кажется, что он вообще не волнуется, что он точно уверен в исходе боя. Только вот, зная Гайверса, я боюсь подлянки от него.

Я пыталась вчера предупредить Иррегарда, только он и слушать не захотел.

Перед мысленным взором снова проносится наш последний разговор с Джонсом…

…Камин в его кабинете уже догорал, огонь едва трепетал на углях, лишь изредка выбрасывая яркие язычки. Я не понимала себя, своих чувств, чего я вообще хотела, просто пришла в темный кабинет, точно зная, что Джонс будет тут.

Мы уже не пытались притвориться, что у нас занятие или какой-то официальный разговор.

Между нами был столик и тарелка с сыром. И на удивление сыра не хотелось. Хотелось оказаться в руках Джонса, зарыться носом в его шею и дышать им. Как будто у меня сейчас последняя такая возможность.

После ухода Гайверса Джонс был мрачнее тучи, он почти сразу ушел к ректору, а потом, кажется, вообще улетел, так что я не знала, когда вернется.

— Иррегард, он… он может пойти на подлость, чтобы выиграть. Ему нужна я. Точнее, определенная…

— Он не получит ничего, — перебил Джонс, вертя в руках бокал и рассматривая, как жидкость смачивает стенки.

— Гайверс будет убивать. Целенаправленно.

— Да. Это в его натуре.

— Иррегард… зачем? Это ведь просто… я просто студентка. Проблемная, с плохой памятью, с лапками, в конце концов. Я просто кошка…

Джонс поднял на меня взгляд, и в глубине его глаз я увидела то самое расплавленное золото дракона.

— Ты правда думаешь, что дело в «просто студентке»? — он горько усмехнулся и покачал головой. — Я сожгу этот мир, если кто-то посмеет тебя тронуть. И плевать мне на законы кланов.

Я порывисто встала, и он в миг оказался рядом, приподнял мой подбородок указательным пальцем и заглянул в глаза. Он заглянул в глаза, будто искал в них ту же безрассудную веру, что горела в нем.

— Ты веришь мне?

Я сначала кивнула, потом помотала головой, потом снова кивнула, а потом… поняла, что по моим щекам катятся слезы, которые я не могу остановить. Он смахнул одну каплю большим пальцем, и движение его было бесконечно нежным, контрастируя с железной твердостью в его глазах.

— Кэтти, — его голос звучал мягко, но так, будто каждое слово выковано из стали. — Когда ты спасала меня от последствий магического шторма, ты тоже могла погибнуть. Но ты не колебалась ни секунды.

— Это другое…

— Нет, — перебил Иррегард.

Я хотела что-то возразить, но он положил палец мне на губы.

— Я не позволю ему забрать тебя. Не позволю никому причинить тебе вред. И не потому, что я твой куратор. А потому что ты… — он запнулся, а потом выдохнул: — Потому что ты моя. Не знаю, насколько ты готова это принять. Но после того, что произойдет завтра, обратного пути уже не будет. Ни для кого из нас. Поэтому, пожалуйста, просто верь мне.