Мастер Трав VIII (СИ) - Мордорский Ваня

Я зашёл в дом. В прохладе и полумраке всё, что я оставил, лежало как и оставлял. Виа отдыхала на столе, и ее обугленные участки заметно посветлели — смесь гидролата сделала свое дело. А теперь…душильник.

Я подошёл к столу, посмотрел на четыре полуметровых отростка Душильника-Старшего. Потом прикоснулся к душильнику-мелкому, с которым пришлось в лесу порвать связь.

Опять нужно создавать, вернее, восстанавливать новую связь на время эксперимента, но что поделать? Я взял нож, капнул крови (чтобы не так сильно давило на голову, когда добавлю связь сверх предела) и прикоснулся к душильнику, создавая связь.

Миг — и перед глазами всё поплыло, а по голове будто бахнули молотком.

Я ухватился за стол.

— Так…спокойно-спокойно.

Через секунд двадцать меня отпустило и боль уменьшилась.

Время терять было нельзя. Даже с уменьшенной болью я ходить не могу, а значит нужно быстро провести эксперимент и снова разорвать связь.

Я быстро сделал надрез на щупальце душильника у самого основания. Его короткое новое щупальце упало отрезанное на стол, а я уже прикладывал к этому месту большое, от его старшего собрата.

Плотно соединив срезы, направил туда живу и через Дар увидел, как ткани двух мутантов поползли навстречу друг другу. Прозрачные жилки потянулись, переплелись. Жилка коснулась жилки.

[Сращивание +1%]

Прижилось удивительно легко.

Я ожидал сопротивления, но ничего подобного не произошло.

Вот только через несколько секунд я почувствовал что-то ещё.

Дискомфорт.

Отросток был слишком велик для него: слишком толстый, слишком длинный, слишком «сложный». Младший душильник всё это время рос медленно: я его сознательно тормозил — кормил по минимуму, не давал жрать всё подряд, как это делал старший. Из-за этого его центральное ядро было еще маленьким, размером с орех. А отросток, который я к нему сейчас прирастил, был от ядра в пятьдесят раз больше. И он не мог с ним как следует совладать.

Я попробовал отдать команду:

ПОДНИМИ ОТРОСТОК.

Он едва его приподнял, потому что этот росток расходовал намного больше сил, чем остальные.

Не то.

Совсем не то. Я совершил глупость!

Вот тебе и эксперимент: приживить чужой отросток к симбионту можно. Технически. Но только если основное ядро уже достаточно развито, чтобы тонко им управлять.

Да, не стоило мелкого душильника, — задача которого быть живой защитой, — даже пытаться перестраивать под что-то иное. Ладно, будем считать эксперимент успешным: попробовал — не понравилось.

Я аккуратно отделил прижившийся отросток и тут же приживил «родной», после чего…разорвал связь.

И сразу такое облегчение наступило. Боль в момент прошла!

Да уж…пока я не готов вернуть связь с мелким.

— Эй, Элиас, — донесся снаружи голос Грэма — Что-то у тебя из окна жареным мясом не пахнет. Еда где?

Старик вошел в дом, посмотрел на меня, на симбионта на столе, и покачал головой. Хотя я видел, что он вернулся довольным — видимо, выручил за жар-сердца хорошую сумму.

— Извини. Не успел… Тран заходил и мы разговорились. А потом я вот этим занимался. — Я показал на стол с душильником.

Грэм скептически глянул на симбионта, потом на меня.

— Угу, «этим». Так, а чего Тран хотел?

— Так деньги принес за маслянку, — я кивнул на кошелек на столе.

Грэм хмыкнул.

— Ладно, а разговаривали-то о чем?

— Да я…кхм…как бы сказать…расспрашивал его как можно усилить Седого.

Грэм замер, а потом рассмеялся.

— Седого? Улучшить? Иди готовь еду, «улучшатель». Делать больше нечего, тратить на эту мелочь силы и ресурсы. — фыркнул старик.

Я вздохнул и поднялся.

— А я пока займусь саламандрами. — добавил он.

— А сердца-то хорошо продал? — спросил я, направляясь к очагу.

— На топор не хватит, — ответил он, — Но сумма неплохая. Авось через недельку-другую наскребу на выкуп…если нам будет так же везти.

Я взглянул на жар-сердце в очаге, на рассветницу и подумал, что неплохо бы поговорить с тем стариком, Киросом. Возможно стоит и показать ему рассветницу, может что дельного посоветует.

Похоже, количество новых рецептов скоро увеличится, потому что придется экспериментировать с огненными компонентами для этой мелкой ящерки. А вот Седому придется подождать до того момента, как ему Клык не вылечит кости.

Глава 10

Грэм, как и в прошлый раз, принялся за саламандр прямо во дворе. Пару минут я наблюдал за его точными, уверенными движениями. И когда он разделал первых двух, я взял куски мяса и начал готовить. Решил, что просто обжарить мясо — это тоже неплохо. Оно зашипело на сковороде, выпустив облачко пара с резким, пряным запахом. Я не спеша готовил, переворачивая мясо со стороны на сторону и добавляя травы и специи.

Всё это время Грэм разделывал саламандр, сцеживая в кувшины их свежую, немного дымящуюся кровь.

На запах шипящего мяса поднял голову Седой. Он вскочил с места своего отдыха и прибежал в дом и уселся у моих ног. Хвост у него дергался, а ноздри жадно раздувались. Учуял свежее и вкусное мясо.

— Пи! — нетерпеливо потребовал он, глядя на меня снизу вверх.

— Подожди, ворюга. Не готово еще. — отмахнулся я, продолжая готовить.

— Пи-и-и!

Через пару минут я отрезал небольшой кусочек подрумянившегося края и кинул в его ему. Седой набросился на еду так, будто его не кормили неделю. Рассветница на жар-сердце даже не пошевелилась. Она лежала, обернувшись вокруг кристаллической корочки, как самая счастливая ящерица в мире, а может…в данный момент таковой она и была. Ее брюшко с кристаллом внутри слабо пульсировало оранжевым в такт дыханию, и от нее во все стороны расходилось ровное, мягкое тепло — та самая зона, в которой все огненные растения получали пассивную подпитку.

Когда всё приготовилось, а Грэм зашел и уселся за стол, я спросил:

— Дед, а сколько такое сердце может пролежать, прежде чем потеряет свойства? — я указал на жар-сердце.

— В обычной ситуации, — ответил Грэм, жуя мясо саламандры, — В обычном огне его можно держать не меньше недели. Но с каждым днем оно будет всё больше и больше терять свои свойства и жар, поэтому продавать надо сразу. Но у тебя тут рассветница, которая сама по себе горячая. Возможно с такой подпиткой и все две-три недели.

Я кивнул. Примерно так я и прикидывал.

— Но тут главное, — добавил Грэм, — Чтобы она сама не начала подкармливаться от жар-сердца.

Я пригляделся к рассветнице. Не сказать, что такая мысль меня не посещала, но пока, похоже, ей просто было комфортно лежа на сердце и они словно друг друга поддерживают. В любом случае, у меня есть неделя-другая на эксперименты и это хорошо. Очень хорошо.

— Кстати, — заметил Грэм, — а сердца я неплохо продал.

— И кому? — спросил я жуя мясо.

— Двум огневикам из Каменного Пояса. Они только-только приехали со своим караваном и встали на стоянку. Борг подсказал найти их — они скупают все ценное почти не торгуясь. Главное им, успеть перехватить у наших. Так что вышло очень даже неплохо. Наши бы затягивали торг, а потом сказали: «Ой, а сердечко-то уже не такое и горячее» давай сбавь цену.

Уж в этом я не сомневался.

— И сколько вышло? — уточнил я.

— Полтора золотых. — ответил старик.

Я удивленно приподнял брови. Честно говоря, такой суммы я не ожидал.

— За четыре сердца столько?

— За четыре. — Грэм откусил мяса, прожевал, и продолжил спокойно говорить, — Говорю же, из Каменного Пояса вообще никогда не торгуются. Это наши за медяк удавятся. А те — нет. Повезло, можно сказать.

Полтора золотых за четыре сердца!

— Чему ты удивляешься? — Грэм хмыкнул, заметив мое выражение. — Жар-сердце, Элиас — это не просто кусок мяса. Оно ценно именно свежим, теплым, прямо из туши. Огневики предпочитают такие, чтобы кристаллическая корочка еще дышала, а внутри — текло. В идеале вообще ловить пеплошкура живым и волочь в поселок, и уже там продавать. Цена возрастает еще больше. Но это нам с тобой пока не по зубам.