Генерал темной властелины 2 (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер"

— А он красивый, — странно покосившись на меня, с лёгкой проснувшейся хрипотцой произнесла Лика, до этого продолжавшая внимательно изучать портрет.

Троица вновь уставилась на меня прошлого, теперь всё внимание уделив придирчивому разглядыванию нарисованного лица.

— Хм, да, хорош. — Признала профессора после недолгой паузы, потёрла задумчиво подбородок. — И вам, девушки, это пока не понять, но если портрет соответствовал оригиналу, то тот, в своё время, несомненно, заставил замереть не одно женское сердце. Настоящий лём фаталь, роковой мужчина.

Снова прищурившись, она повернулась ко мне и затем добавила странным голосом:

— А ведь пройдёт лет пятнадцать, и его светлость может стать копией этого неизвестного. И тогда, если он к тому моменту ещё не будет женат, в очередь за его рукой выстроятся самые первые дамы государства. И выбирать будут не они его, а он их. Чувствуете? — произнесла профессора. — Даже от портрета ощущается находящаяся в образе внутренняя энергия. Если такая же будет у Святослава, то с ним настоящая женщина сможет достичь любых высот.

— Мда, — Вика покосилась на задумчиво замершую рядом Иванову, произнесла с намёком, — Да уж, тут, похоже, с предложением руки и сердца надо торопиться. А то потом конкуренция будет не просто жёсткая, жесточайшая!

— И это если, — заметила Аманда, — на его светлость не обратит взор кто-то из императорской семьи.

— Но это морганатический брак! — удивилась сестра.

— О, — хохотнула женщина, — уверяю, с таким мужчиной найдутся те, кто и на морганатический согласится! Лишь бы иметь его рядом с собой!

— Не надо меня иметь, — буркнул я, несколько уязвлённый подобным обсуждением. — И вообще, я и так рядом с членой императорской семьи нахожусь.

Эти слова заставили сестру надолго задуматься, а Лику — нахмуриться и помрачнеть.

Пришлось решительно заявить:

— Ну всё, хватит, или забирайте, или оставляйте. Это просто портрет, в нём нет ничего магического. И вообще, все эти ваши разговоры — это только предположения. Сами же сказали, то, что мы похожи, это совпадение. Не факт, что я буду таким.

«Буду, конечно, — подумал я про себя. — Натуру не спрячешь. Но вы правы и в другом. Выбирать буду я сам».

Кого и когда выбирать себе в спутницы жизни — в эти вопросы даже Госпожа никогда не вмешивалась. Но то, что я так и не нашёл себе спутницу в прошлой своей жизни, косвенно касалось и этого портрета тоже.

Я был молодым двухсотлетним генералом, отцом и командиром солдатам. И мои полки за мной готовы были идти хоть в огонь, хоть в воду. Я горел в сражении, магия кипела в крови, и победы следовали одна за другой. А затем во дворце Госпожи я встретил её. Она была тоже магом, только не боевым, как я. Мы называли таких чистыми. С толикой лёгкого пренебрежения боевых офицеров, свысока поглядывающих на гражданских белоручек. Больше потому, что те были, скорее, теоретиками, а мы практиками.

Она и ещё несколько других таких же одарённых помогали Госпоже в магических изысканиях. Мы познакомились на балу, и хоть потанцевать мне удалось с ней всего лишь дважды, но даже этого хватило, чтобы понять, что если и есть лучший выбор, то это она. Умна, красива, смешлива и в то же время необычайно серьезна, когда дело касалось магии. Я помнил её тонкие запястья и длинные пальцы, на которых сверкали пара драгоценных колец: золотое с рубином на правой и такое же, но с изумрудом на левой. помнил её звонкий мелодичный голос, тонкую шею, высокий лоб и большие голубые глаза. Прошло триста лет, даже больше, но я легко мог, взяв в руки карандаш, буквально в несколько штрихов изобразить её портрет.

Мы встречались ещё несколько раз. Ей принадлежал родовой замок недалеко от границы Империи. И хоть тогда мы добились определённого затишья в извечном противостоянии со светлыми, но всё равно такое близкое соседство, фактически марочные земли, не давали мне покоя. Я просил её не ездить туда, оставаться в столичной резиденции, особняке, который тоже был у её семьи. Но её тянуло в замок, в котором она родилась и выросла. Она говорила, что ей там лучше работается.

А затем, вернувшись в столицу после очередной пограничной стычки, я узнал, что замок её был разграблен, а сама она убита. Всё, что смогли установить инквизиторы, проводившие дознание: действовал слаженный боевой отряд светлых. Вот только ублюдки действовали продуманно и не оставили никаких следов, по которым бы можно было примерно определить, сколько их было, и кто это был.

А портрет этот был мною подарен ей перед отъездом и его она забрала с собой. И вот теперь он нашёлся здесь, грубо вырезанный из рамы, в подвале ублюдочных полуросликов.

За триста лет ненависть поутихла, чувства притупились. Я давно уже попрощался с нею. И портрет, через века вновь вернувшийся ко мне, уже почти ничего не значил, лишь подарив толику грусти, да выдернув из забытья воспоминания трёхсотлетней давности. Событий, принадлежавших разрушенному миру, которому уже никогда не суждено быть прежним.

Мы выбрали ещё несколько любопытных образцов из находившихся в сокровищнице и, наконец, пошли на выход. Правда, Аманда обещала вернуться с ассистентками и выгрести вообще всё подчистую. Для изучения уникальных образчиков иноземной культуры и быта.

И пускай. Меня, кроме жезла, тут больше ничего не интересовало.

— Как замечательно! Теперь мы точно знаем, что там тоже жили люди, такие как мы.

Ольга, осмотрев портрет, хитро на меня покосилась, несомненно тоже обратив внимание на очевидное сходство. По возвращении наши находки под светлы очи её высочества предоставить всё же пришлось, как и найденное полотно.

— Обязательно повешу в своём кабинете. Ведь он так напоминает тебя, мой дорогой гвардии паж.

Наше возвращение с таким богатым уловом не осталось без внимания, и весть, что в холмах можно найти разные ценные трофеи, мгновенно облетела лагерь. После чего стихийно возникшие ватаги ушкуйниц, забыв про сон и отдых, начали обшаривать бывшие полуросличьи жилища. Кроме центрального, естественно, который сразу во всеуслышание застолбила за собой профессора.

Великая княжна с подполковницей запрещать подобное мародёрство не стали, хотя сами и не присоединились.

— Чувствую себя не командирой боевого подразделения, — пожаловалась подполковница, глядя, как довольные официры возвращаются в лагерь, нагруженные целым ворохом честно намародёренного. — А атаманой какой-то казачьей вольницы! Тут мы проводили взглядом одну из официр, которую скрывали два здоровенных сундука. Согнувшись и пыхтя, как паровоз, она упорно пёрла их к своей палатке. Каждый из сундуков был размером примерно с неё саму, и о весе их можно было только догадываться.

— Ничего-ничего, — усмехнулась великая княжна. — Трофеи — это хорошо. Трофеи поднимают моральный дух и привносят в службу приятный элемент.

— А также способствуют разложению личного состава и различным нездоровым шевелениям, — пробурчала в ответ подполковница. — Начнётся всё с трофеев, а закончится трёхдневными грабежами городов с изнасилованием всего мужского населения.

— Ха-ха, — посмеялась Ольга, но затем всё-таки признала правоту своей подчинённой и громко скомандовала, — Так, все трофеи сюда ко мне!

Когда она собрала вернувшихся официр и заставила их выложить перед ней всё честно выгребенное из подземных жилищ, то объявила:

— Выношу свою благодарность всем добровольным помощницам нашей научной экспедиции, — тут она показала на важно кивнувшую профессору, стоявшую тут же, — в сборе образцов для будущих научных исследований.

Услышав такое и сообразив, что это означает лишение всех трофеев, официры сразу дружно поскучнели и насупились. Видя это, Ольга только ухмыльнулась ещё раз и добавила:

— Также все премируются по возвращении в крепость ста рублями и смогут получить отдельные предметы из признанных не имеющими научного интереса по своему выбору из найденного лично.

«А умно», — подумал я, оценивая молодую, но весьма мудрую командующую имперской армии.