Странная реакция.
Раз не задаёт вопросов, значит, что-то знает. Что-то очень важное. И это что-то Чарен скрывает.
Напомнить мальчику, что у меня есть нож и я умею им пользоваться не только для нарезки хлеба, но и для развязывания языка?
Хм…
Пожалуй, нет.
Допустим, Чарен знает, кто именно вчера приходил. Как мне это поможет? По-хорошему мне больше вообще не нужно беспокоиться: изначально я боялась, что меня обвинят в убийстве Бекки, а я не смогу доказать свою невиновность. Теперь я знаю, как доказать: достаточно показать свою энергетическую структуру, печать Многоликого.
Разве я хочу участвовать в охоте на тварь? Полезный опыт, но если говорить откровенно, то нет, не хочу. Чарен будет её ловить, ныряльщики на государственной службе — это уже совершенно не моё дело.
Моё дело — позаботиться о собственной безопасности.
Улыбнувшись, беру Чарена под локоть и даже сквозь толстую ткань мундира ощущаю, насколько парень напряжён. Он будто не верит, что я уступила его желанию закончить разговор, и ждёт подвоха.
— С-с-с-с… — Фырька с любопытством тянется к Чарену, принюхивается.
— Леди, ваша хтонь…
Прежде чем он завершает фразу, Фырька перепрыгивает с моего плеча на его.
— Очень дружелюбная, — подсказываю я.
— Я так и понял.
Мы выходим из святилища.
«Чёрные» ждут снаружи, при нашем появлении они переглядываются. Увидеть хтонь на плече своего лидера они явно не ожидали.
— Чар?
— Я провожу леди Айвери, а вы возвращайтесь. — Не дожидаясь ответов, Чарен увлекает меня в восходящий поток эфира.
И снова он даёт мне время сориентироваться, чтобы при желании я смогла вернуться в святилище одна. Очень мило с его стороны.
Выбирая направление, Чарен немного промахивается — из астрала мы выходим не на аллею, ведущую к жилому корпусу Белого факультета, и не ко входу, а оказываемся рядом с пустой беседкой.
Чарен оглядывается, задерживает внимание на неработающем фонтане, на лысых клумбах. В магической подсветке, которую дают гирлянды на фасаде, клумбы смотрятся особенно уродливо.
Да, знать, что Белый факультет уже не тот, и увидеть собственными глазами — несколько разное.
Усмехнувшись, я демонстративно снимаю с беседки пласт облупившейся старой краски и, сдув его с ладони, позволяю спланировать в траву.
— Вас забавляет плачевное состояние вашего факультета, леди?
— Не мне жаловаться.
— Что вы имеете в виду, леди?
— Как Белый факультет престижный только на словах, так и я аристократка только на словах. Я росла и воспитывалась вне клана и никогда бы не получила фамилию Талло, если бы не желание отца любой ценой избавить законнорожденного наследника от бремени долга.
Зачем я откровенничаю?
— Лорд Талло опустился до подобных уловок? Простите, леди Айвери…
— Всё в порядке. — Я ожидала презрения, и Чарен его выразил, только не в мой адрес, а в адрес дорого папочки.
Удивил.
И тут же Чарен удивляет меня ещё больше — вместо того чтобы сказать мне забрать Фырь и попрощаться, он увлекает меня на ведущую ко входу дорожку. Сказал — проводит, значит — до ступенек?
Если сокурсницы меня с ним увидят, захлебнутся ревностью и умрут от зависти…
Только видят нас не сокурсницы.
Угораздило столкнуться!
Глава 35
С противоположной стороны здания Дор ведёт под ручку млеющую Оливи. Оба улыбаются, у Оливи и вовсе взгляд затуманенный, она не замечает ничего и никого вокруг, а вот Дор при виде меня с «чёрным» резко останавливается.
— До-ор? — Оливи неловко оступается. Её взгляд немного проясняется, она оборачивается, замечает меня, и на её лице отражается удивление.
— Да…
Так, надеюсь, Чарен не собирается провожать меня аж до комнаты? Это было бы слишком.
Я поворачиваюсь к нему забрать Фырьку и попрощаться. Питомица с явной неохотой возвращается на моё плечо, ворчит невнятно, кажется, жалуется, что Чарен не угостил её энергокристаллом, но эту недостачу ей придётся пережить.
Дор с Оливи проходят мимо нас, молча кивают и поднимаются по ступенькам первыми. Перед дверью они почему-то медлят и оглядываются, Оливи — с любопытством сплетницы, Дор — мрачно.
Ха…
— Доброй ночи, лорд Кхан. — Я ограничиваюсь вежливым кивком и не ожидаю большего в ответ.
Чарен вдруг прижимает правую руку к левой стороне груди и довольно низко склоняется. Странный жест то ли почтительности, то ли симпатии.
Я слышу, как ахает Оливи, теряюсь от неожиданности, а Чарен, не дожидаясь моей реакции, делает широкий шаг назад, разворачивается и идёт прочь не оглядываясь.
Что это было?
— У-у-у-у, — глубокомысленно выдыхает Фырька.
Я поднимаюсь.
Дор галантно придерживает для меня дверь, в холл мы входим втроём.
— Ты познакомилась с «чёрным»?! — нетерпеливо восклицает Оливи, не заботясь о том, что нарушает элементарные правила вежливости.
— Случайность, — пожимаю я плечами. С одной стороны, мне не хочется ей грубить, с другой стороны, хочется напомнить, что её вопрос неуместен.
Капризно поджав губы, Оливи замолкает, и на второй этаж мы поднимаемся в молчании. Её недовольство мне понятно, а вот почему Дор больше не светится оптимизмом? Неужели… ревнует? Он приглашал меня на прогулку, я отнекивалась, а в результате появилась со стороны беседки в сопровождении другого парня. Только вот сам он вчера выгуливал Бекку, а сегодня уже ворковал с Оливи.
Мы расходимся по комнатам.
Я избавляюсь от платья, иду прямиком под душ, выкручиваю горячую воду. Я в академии второй день, а такое ощущение, что вечность прошла, и жизнь в трущобах уже кажется далёкой-далёкой. Вытираюсь полотенцем, растираюсь докрасна, выхожу из уборной и ныряю под одеяло.
— Фырь, если к нам заявится хтонь-убийца, разбуди?
— Р-р-рш… — Фырька сворачивается у меня на подушке.
Под её мерное сопение я проваливаюсь в сон.
Мне видится кухня, только не та, с медным тазом и дровяной плитой, которую я грела исключительно рунами, а моя родная, с электрическим чайником и микроволновкой. Лампочка тревожно мигает, и я поднимаюсь из-за стола, иду к выключателю. За дверью меня ждут кромешный мрак и приготовившаяся к прыжку астральная тварь. Я захлопываю дверь, отскакиваю, но мрак не только за дверью, но и за окном, он течёт в кухню, размывает стены, старый гарнитур, стоящий на подоконнике тостер.
Я мечусь, мрак подбирается, а под его покровом подбираются чудовища.
С криком просыпаюсь.
— У-у-у…
— Чёрт.
Фырька носом трётся о мою щёку и, убедившись, что я успокаиваюсь, спрыгивает на пол.
Какое-то время я смотрю в потолок — в том, что мне приснился кошмар, ничего удивительного. Приподнявшись на локте, дотягиваюсь до часов. Ещё даже не рассвет?
Спуститься вниз поискать чай? Не кофе же заваривать. Или ограничиться стаканом воды? Не приняв решения, откидываюсь обратно на подушку, делаю глубокий вдох, выдыхаю. Веки тяжелеют, и я снова засыпаю.
В этот раз мне видится Чарен. Мы стоим в круге света под фонарём, он держит чашку с чёрным кофе, но, когда он делает глоток, в чашке оказывается всё тот же кромешный мрак из предыдущего кошмара.
Раздаётся требовательный стук, и я не сразу понимаю, что громкие звуки не из сна, а из реальности — стучат в дверь.
Кому я понадобилась посреди ночи?
Неужели меня хочет допросить столичный дознаватель? Других идей у меня нет. Уж кто точно не стал бы скрестись в дверь, так это хтонь-убийца.
Я спускаю ноги, нашариваю тапочки, встаю.
Стук повторяется.
Поспешно натянув кружевную сорочку и накинув поверх неё шёлковый пеньюар, я затягиваю на талии пояс. Вид у меня сейчас совершенно неприличный, но и ломиться к девушке в комнату тоже неприлично.
Я распахиваю дверь.
По ту сторону стоит злой, как демон, «жилет». Светлые волосы растрёпаны, в голубых глазах плещется ярость, а губы сжаты так, что кажутся исчезнувшими. Кстати, на нем нет никакого жилета, а белая рубашка застёгнута всего на несколько нижних пуговиц, взгляду открыта едва тронутая золотистым загаром кожа.
