Газлайтер. Том 41 т(СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Перед самой отправкой в Мир перепончатых пальцев во дворце появляется Лиан. В пухлых ручонках турбо-пупса зажата увесистая папка с печатями Организации.

— Конунг, как ты и просил — дела из закрытого архива Организации. Едва дотащил, — сопит он, вытирая лоб. Преуменьшает он свои силенки, конечно.

— Хм, леди Масаса справилась на удивление оперативно, — замечаю я, принимая документы.

— Она сутки безвылазно просидела в архивах, глаза все проглядела, — выдает Лиан. — Только не вздумай ей сказать, что я проболтался. Масаса просила передать, что это «просто штатная работа».

Я благодарю мелкого Высшего Грандмастера и, в качестве заслуженной награды, велю кухаркам накидать ему полную миску пломбира. Грозный маг, а в душе такой же неисправимый сладкоежка, как и большинство телепатов. Оставшись один, я бегло пролистываю страницы. Всё сходится до мельчайших деталей, пазл наконец-то сложился. Расследование, которое Организация вела давным-давно, подтвердило мои догадки: факты — упрямая вещь. Теперь у меня на руках полная картина того, кто именно стоял за тёмными событиями прошлого. Это дело напрямую касается Насти, и нам предстоит очень непростой разговор, но я решаю отложить его до момента, когда мы окажемся в кабине «Бурана».

Спустя пятнадцать минут мы всей группой выходим во двор. Два полностью заправленных и проверенных «Бурана» застыли в ожидании, поблескивая обтекаемыми корпусами. Маша, ответственная за машины, спрашивает:

— Даня, а почему ты велел собраться не в портальном зале?

— Потому что у нас есть свой персональный «волкодав-перегонщик», — усмехаюсь я.

По моему ментальному зову активируется Ломтик. Моя правая лапа разрывает само пространство, создавая гигантский теневой портал в размер «Бурана». Края разлома сочатся чернильной тьмой.

— Прошу, дамы и господа, посадка началась.

Ломтик стал сильнее в последнее время, спасибо теневой косточке Странника, но я все равно стараюсь его напрягать только изредка. И все же напрягать надо — усилия тренируют малого. Он — Ночь-полубог, и я обязательно сделаю свою правую лапу еще сильнее. Кудряш заслужил вернуть былое величие, растерянное столетиями.

Группа начинает грузиться в машины. Гвиневра задерживается у дверного проема, оставаясь последней. Она оборачивается и пронзительно, изучающе смотрит мне прямо в глаза.

— Я ценю, что вы так открыто доверяете мне глубокие секреты своего рода, Ваше Величество, — произносит она.

— С чего вы взяли, леди, что теневой переход — это какая-то великая тайна? — я приподнимаю бровь.

— Потому что я не припомню, чтобы вы использовали его так свободно при посторонних. Это привилегия ближнего круга.

Я перевожу взгляд на её руку, напоминая о недавних событиях:

— Леди, буду с вами предельно честен. Я доверяю вам во многом потому, что вы носили кольцо моей жены. Это не просто спасло вас от малинового паразита, это полностью стерло вашу конфиденциальность для меня. Теперь я знаю о вас абсолютно всё. В моей памяти запечатлена каждая деталь: структура вашего организма, каждый узел энергосетки, все ваши слабые и сильные стороны, а также часть ваших воспоминаний… Вы для меня сейчас — открытая книга. Очень яркая и талантливо написанная, признаю. Но теперь я владею вашими данными.

Она даже не вздрагивает от моих слов. Наоборот, её пухлые губы трогает дерзкая усмешка.

— Ваше Величество, неужели вы думаете, что я этого не понимала? Или что меня это расстраивает? — она делает паузу, и её голос становится глубже. — Раз мы заговорили начистоту, то и я буду честна: владейте мной, Ваше Величество. Но знайте — я не согласна быть недооцененной.

Усмехнувшись еще раз, она грациозно отворачивается и залезает в люк машины, эффектно вильнув пятой точкой, плотно обтянутой экипировкой. Я провожаю её взглядом и качаю головой. Вот же чертовка. Знает свою цену и знает кому ее предлагать.

Через теневой разлом «Бураны» плавно выкатываются на каменистую пустошь. Я ожидал увидеть выжженную пустыню, засыпанную ядерным пеплом, но впереди, на самом горизонте, отчетливо видна изумрудная кромка редкого леса.

— Лес? — признаться, я не скрываю удивления, глядя на датчики. — А радиация куда делась? Тут же живого места не должно было остаться.

Как мы выяснили в разговоре с йети, Норомос видел мой «перепончатый» труп около трех столетий назад. Получается, мое сознание дрейфовало в Астрале целых триста лет, прежде чем я возродился в семье Вещих в Будовске. Для планеты, пережившей глобальный катаклизм, три века — слишком малый срок, чтобы радиационный фон пришел в норму сам по себе. Потому мы и запаслись самыми разными артефактами, в том числе и антирадиационными.

— «Ничто» постаралось, — коротко поясняет Норомос, приникнув к окулярам системы наблюдения. — Оно не просто латает дыры, оно переписывает физику мира под свои нужды.

Я раскидываю ментальные щупы, сканируя пространство. Живые существа… много, и все они охвачены яростью. Маша тут же отдает команду экипажам, и мы на малой скорости выходим к поселению. Картина открывается интересная. Вместо привычных зданий — жалкие шалаши из веток и ржавых обломков. И здесь идет бой.

С одной стороны — огромные, бугристые мутанты. Зеленые, синие, жуткие на вид, они кажутся неуклюжими горами мяса, сшитыми чьей-то безумной рукой. С другой — их полная противоположность. Стройные, гладкие, неестественно совершенные существа. Внешне стройные чем-то напоминают альвов, но кожа их отливает неестественными цветами, а местами проглядывает мелкая чешуя или клочья густой шерсти.

Значит, радиацию убрали, а порожденные ею мутанты остались.

Мы вылезаем из машин под аккомпанемент хруста шейных позвонков Ледзора — старый морхал всю дорогу жаловался на низкие потолки «Бурана». Девушки мгновенно оценивают обстановку.

— Даня, мы ведь поможем? — Настя уже обратилась в волчицу, её взгляд прикован к резне.

— Почему бы и не да, — усмехаюсь.

Светка реагирует быстрее всех. В её ладонях уже закручивается огненное плетение, глаза светятся азартом:

— Сейчас я этим огромным бугристым уродам дам жару!

Она уже заносит руку, чтобы обрушить испепеляющий фаербол на ближайшего зеленого громилу с тремя руками, но я перехватываю её запястье, сбивая прицел.

— Отставить, королева, — спокойно бросаю я. — Глаза разуй, Искра. Всё с точностью до наоборот.

Светка замирает, непонимающе хлопая глазами.

— Посмотри внимательнее, — я киваю в сторону убогих шалашей. — Нападают как раз эти «совершенные». А бугристые защищают свои дома. Вон, видишь? Из щелей маленькие дети выглядывают. Такие же бугристые, зелено-синие и перепуганные до смерти.

Светка всматривается в кривые окна, и её лицо пристыженно краснеет.

— Ой… и точно! Даня, хорошо ты меня остановил!

— В общем, группа, бери тех, что на отшибе, — отдаю я распоряжение, и мои девушки вместе с морхалом и йети слаженно уходят в сторону, чтобы купировать фланги.

Я же остаюсь один на один с основной «кучей-малой». Здесь смешались кони, люди и ошибки эволюции. Я не вступаю в ближний бой, просто раскидываю руки и бью чистой псионикой. Мои ментальные щупы филигранно разделяют цели: я накрываю «стройных» десятками точечных пси-стрел. Для высшего телепата это как играть на пианино — нужно просто нажимать нужные клавиши, чтобы «бугристым» не досталось ни единой искры боли.

Стройные падают штабелями — мгновенная перегрузка синапсов. Они живы, но глубоко без сознания. Тем временем в сторонке моя группа закончила свою часть работы: там не просто уложили, а аннигилировали вторженцев.

Когда пыль улеглась и над поселением воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым хрипом раненых, я медленно иду вдоль толпы испуганных мутантов. Огромные здоровяки, способные голыми руками разорвать быка, шарахаются от меня как от прокаженного. В их глазах — первобытный ужас перед существом, которое победило их палачей, даже не коснувшись их.

Правда, не все здесь парализованы страхом. Одна маленькая бугристая девочка с кожей цвета лежалого мха и забавными руками-клешнями смело подбегает ко мне. Она едва достает мне до бедра. Глядя на меня восторженными глазами, малышка трогает мою штанину и что-то весело похрюкивает. Я усмехаюсь, подхватываю эту зеленую кроху на руки и подкидываю вверх. Она заливается хрюкающим смехом.