Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

— Ты выдала себя за другого человека, соткала мне рубаху, легла в мою постель — но тебе не нужны ни богатства Ордена, ни власть, ни даже место в моем замке. Я предлагал тебе все это, но ты отказалась. Зачем тогда прилагать столько усилий, если не для того, чтобы подорвать дела Ордена на Горьком Берегу? А это проще всего сделать, если вывести из игры меня, только я не понимаю, что ты собиралась сотворить со мной... над чем ты смеешься?

Я поняла, что и в самом деле смеюсь — нервно и рвано, словно горло сокращалось само по себе, без моей на то воли, — и замолчала.

Мужчины! Мужчины и их дурацкие игры в большую власть. Такие разные — и такие одинаковые...

— Мне плевать на Орден, — четко сказала я и, поскольку Тоддрик остановился перед потайной дверью, ведущей в холл, слезла с его рук. Распоротая стопа отозвалась острой болью. — Плевать, с чем мирятся здешние ловцы, и плевать, что вы делаете с теми, кто мириться не согласен. Мне не нужно, чтобы вся вселенная вокруг прогибалась под меня и поклонялась тем же богам, что и я. Что мне нужно, так это чтобы от меня наконец-то отстали! — я вдруг осознала, что почти кричу и меня наверняка слышно даже в холле, и замолчала.

Тоддрик, от неожиданности подавшийся назад, встряхнул головой и нашарил на стене нужный рычаг, а я подумала, что могу описать выражение его лица, даже ничего не видя в потемках. Наверняка такое же озадаченное, как в нашу первую ночь, когда он поклялся держать руки при себе и ничего не делать, пока я не попрошу. А я так и не попросила.

— Понятнее не стало, — прокомментировал Тоддрик, выглянув в холл, и махнул мне рукой. — Идем в спальню, пока здесь никого нет.

Это предложение я восприняла с энтузиазмом и почти бегом пересекла холл. Тоддрик закрыл за нами дверь и прислонился к ней спиной, словно опасался, что я снова попытаюсь удрать.

— Если ты хотела, чтобы от тебя отстал лично я, то об этом достаточно было сказать, — хмуро заметил он.

Прикусив губу, я сбросила шубу на сундук и бесцеремонно уселась на кровать, чтобы рассмотреть ранку на стопе. Подобрать слова все никак не получалось — возможно, потому, что в тот момент мне хотелось, чтобы от меня отстал и Тоддрик в том числе. Но не насовсем, а...

А, Серый и все его слуги!

— Не ты, — пробурчала я и развернула стопу к свету, но ничего утешительного не увидела.

Тоддрик тяжело вздохнул, оттолкнулся от двери и взял чистую ветошь, приготовленную для умывания.

— Твой другой мужчина, — не спрашивая, произнес он и плотно обхватил пальцами мою щиколотку, не позволяя вывернуться. — Тот самый, из-за которого ты до сих пор боишься, когда я... — он опомнился и ослабил хватку, и я наконец смогла выдохнуть. — Не ведьмак, — по-прежнему утвердительно пробормотал Тоддрик и принялся осторожно стирать грязь с моей стопы. — Ведьмаку нет смысла заставлять тебя — ему выгоднее, если ты отдашь ему предпочтение добровольно... — рыцарь скрипнул зубами и поднял на меня взгляд. — Тогда кто?

Я невесело улыбнулась.

— А если я скажу, то ты пойдешь на подвиги, убьешь злодея и спасешь принцессу, а потом всенепременно...

— Пересплю с ведьмой, — процедил Тоддрик сквозь зубы, не дослушав обязательную часть про свадьбу. — Где я тебе принцессу возьму?

Я развела руками — мол, а что, тебе ведьма указ? Хочешь — на кровати бери, хочешь — в ванной, там вода ещё довольно теплая... Тоддрик, совершенно правильно истолковав мой жест, ополоснул ветошь в тазу для умывания и мстительно стер грязь с ранки.

— И почему в твоем исполнении это звучит как что-то противоестественное? — пробурчал он и ослабил нажим.

— Потому что героический спаситель — это, конечно, очень удобно, но он не всегда есть под рукой, — кривовато усмехнулась я. — Поэтому неплохо бы уметь справляться со своими проблемами самостоятельно.

— Что-то не слишком похоже, что ты справляешься, — буркнул Тоддрик и отвел глаза.

Говорить, что всегда будет рядом, он не стал. Кажется, такая честность дорогого стоила, но в тот момент я еще не была готова оценить ее в полной мере.

— Ты тоже не сразу стал могучим янтарным господином, — возразила я, — кто-то дал тебе твой первый меч, научил с ним обращаться — и объяснил, когда стоит пускать в дело его, а когда можно обойтись и без оружия. Но даже со всеми этими знаниями ты отнюдь не непобедимый рыцарь без страха и упрека, и даже лорд Беренгарий может наставить тебе синяков. А если я хочу ни от кого не зависеть, то должна быть непогрешима? — я повертела стопой, вынудив Тоддрика отпустить мою щиколотку, и поставила ногу на пол.

— Значит, и я тебе не нужен, — слишком ровным голосом констатировал Тоддрик и поднялся, чтобы аккуратно сложить ветошь на место. — Тогда что ты здесь делаешь?

Я нервно сглотнула и тоже встала. Подошла ближе, чтобы провести кончиками пальцев по напряженной линии его плеч, обрисовать изгиб спины — и обреченно уткнуться лбом между лопаток, обхватив рыцаря обеими руками.

Тоддрик закаменел под прикосновением и, кажется, даже дышать перестал.

— Мне нужен янтарь, — сказала я тихо, цапнула себя за губу, ощутив на языке привычный металлический привкус, и все-таки призналась: — И ты.

— Я предлагал тебе и янтарь, — глухо напомнил Тоддрик, ничем не давая понять, что услышал и вторую часть фразы, — ты отказалась. И на что он ведьме? — рыцарь попытался обернуться через плечо, но меня, разумеется, рассмотреть не смог и попросту развернулся в моих объятиях. — Расскажи мне все с самого начала.

На этот раз я уткнулась лбом ему в грудь, не в силах поднять глаза.

Но все-таки заговорила.

О Серых слугах, что порой отзывались на жертвоприношения у осенних алтарей и одаривали ведьм — когда щедро, когда — нет; о Сером Владыке, которому служили все мы, пытаясь добиться милостей. Кому-то везло, и он даже являлся во плоти, чтобы станцевать в общем кругу и испить вина.

Говорили, что те ведьмы, кто видел Владыку, становились сильнее остальных. Моей матери повезло — а вместе с ней частичку удачи ухватила и я, хотя на момент явления нашего господина еще была в утробе. Но удача, как это обычно и бывало, закончилась. Я вошла в пору, покинула родительский дом, чтобы отыскать свое место и свою судьбу, — но вместо этого встретила Серого слугу.

А он мигом сообразил, как привлечь внимание господина, и все, что я могла сделать, — это предложить ему другой способ. Но до тех пор мне, увы, оставалось только терпеть.

Тоддрик слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, — только перебирал пальцами мои волосы, сбиваясь на обрезанной пряди. И лишь когда я замолчала, тихо спросил:

— И ты не хочешь, чтобы я его убил?

Я глухо усмехнулась в темноту между нашими телами.

— А смысл? Другие слуги не претендуют на меня только потому, что их останавливает он. Убей его — и вместо одного насильника... — я осеклась, зажмурившись, и крепче прижалась к Тоддрику. Думать об этом было страшно. — Но если я помогу ему привлечь внимание Серого Владыки, обо мне забудут. Он никогда не является на зов одной и той же ведьмы дважды.

— Значит, ты здесь ради янтарной бутыли, — задумчиво сказал Тоддрик. — А если я дам ее тебе — ты поклянешься не причинять вреда жителям Горького Берега и уйдешь?

Я потерлась щекой о его грудь и вздохнула.

— Мне будет не хватать тебя, — призналась я. — И Сибилла ждет новую камизу... но если таковы твои условия — хорошо. Я поклянусь не причинять вред жителям Горького Берега, если они не замыслят недоброе, и покину твой замок.

— И у кого ты тогда возьмешь кровь для жертвы? — скептически уточнил Тоддрик.

— А зачем для этого кому-то вредить? Разве твои лекари не исцеляют болезни кровопусканием? — невольно усмехнулась я, поняв, что он меня подловил — но вместе с тем оставил и лазейки.

— Мои — нет, — невозмутимо отозвался Тоддрик. — У меня их вообще нет. Зачем они мне, если в замке живет ученица травницы?

Я вздрогнула и недоверчиво уставилась ему в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?..