Как хобби защищает мозг от старения - Никитина Юлия

Доктор Мария Игоревна Лебедева, когнитивный психолог, геронтолог:

«Мы часто упускаем эмоциональный компонент, а он ключевой. Творческое хобби – это не холодные когнитивные упражнения. Это источник позитивного аффекта и чувства компетентности. Для человека после выхода на пенсию, переживающего кризис идентичности, возможность сказать «я могу», «я создаю» – мощнейший антидепрессант. Депрессия и тревога – главные враги когнитивного здоровья. Они буквально токсичны для гиппокампа. Удовольствие от процесса, предвкушение результата, гордость – это выбросы дофамина и серотонина. Они не только улучшают настроение, но и напрямую облегчают нейропластичность. Мозг, находящийся в состоянии «игры» и интереса, гораздо более восприимчив к изменениям.

И второе – социальный контекст. Кружок квиллинга или хор – это не просто рукоделие или пение. Это синхронизация. Совместная деятельность, невербальное общение, чувство принадлежности снижают уровень кортизола (гормона стресса). А хронически высокий кортизол – это убийца нейронов. Поэтому хобби, которое соединяет с другими людьми, обладает двойной, если не тройной силой».

Голоса из практики: «Мой мозг просит сложностей»

История 1: «Компьютер – моя прялка». Лидия Семёновна, 82 года, бывший инженер-текстильщик, Иваново.

«После смерти мужа мир сжался до размеров квартиры. Телевизор гудел целый день, а я впадала в какой-то ступор. Дочь привезла ноутбук: «Мама, давай я покажу тебе фото внучки в «Одноклассниках». Я испугалась этой кнопочной машины. Но любопытство пересилило. Сначала просто смотрела фото. Потом захотела ответить, и меня втянуло в это письменное общение. Однажды увидела красивую «аватарку» – рисунок. Написала женщине: как сделали? Она: «Это в «Фотошопе». Я решила, что это какой-то магазин (смеётся). Стала разбираться.

Сейчас у меня графический планшет. Я обрабатываю старые семейные фото, делаю коллажи, даже простые открытки. Это же целый мир! Чтобы сделать тень реалистичной, надо понять свет. Чтобы подобрать цвет, нужен вкус. Мой мозг… он не отдыхает. Он работает, как раньше, когда я рассчитывала сложные схемы на производстве. Только теперь не для плана, а для красоты. Я нахожу в интернете уроки на английском – и мне приходится вслушиваться, вглядываться. Дочь говорит, что я стала острее реагировать, больше шучу. А я чувствую, что у меня в голове не ржавеет. Там все время что-то щелкает, как будто шестеренки смазанные».

Комментарий нейробиолога: «Идеальный пример. Пространственное мышление + мелкая моторика (планшет) + зрительная память + изучение интерфейса новой программы (решение задач) + социальная коммуникация. Мозг Лидии Семёновны получает комплексную нагрузку, сравнимую с работой профессионального дизайнера. И ключевое – положительные эмоции от связи с семьей и творчества».

История 2: «От глины на огороде – к скульптуре». Борис Николаевич, 79 лет, бывший водитель, Ростовская область.

«Руки всегда к земле тянулись. Пенсию получал – сад был моей отдушиной. А потом увлекся не просто выращиванием, а формой. Начал яблони причудливо формировать, как в тех журналах про бонсай. Потом захотелось что-то более долговечное. Вспомнил, как в детстве из речной глины свистульки лепил. Купил в магазине для творчества настоящую гончарную глину. Первые горшки выходили кривые. Но было это чувство – холодная, податливая масса в руках, и ты ей командуешь.

Сейчас леплю скульптурки животных. Чтобы получилось похоже, я стал их изучать. Хожу в зоопарк не как на прогулку, а с блокнотом. Смотрю документалки, замечаю, как лев тяжесть с лапы на лапу перекладывает, как шея у лебедя изгибается. В голове будто включается особое зрение. И знаете, что заметил? Когда я долго работаю над деталью, скажем, над мордой волка, я забываю про свою больную спину. Полная концентрация. А после, когда отдышусь, в голове – ясность необыкновенная. Будто туман рассеивается. Даже с внуком по физике (он у меня школьник) стал лучше задачи решать – пространственно представляю».

Комментарий психолога: «Это история про поток – состояние полного поглощения деятельностью, когда стирается ощущение времени. Поток – мощнейший антистресс. Кроме того, Борис Николаевич вышел за рамки рутины садоводства, добавив исследовательский и эстетический компонент. Наблюдение и перевод 3D-образа в материал – это колоссальная работа для теменных и затылочных долей мозга. А необходимость запоминать и планировать форму до обжига тренирует рабочую память».

История 3: «Язык как новая родина». Галина Леонидовна, 84 года, бывший библиотекарь, Санкт-Петербург.

«Я всегда любила немецкую поэзию в переводах. А пять лет назад подумала: а что, если услышать эти стихи так, как их слышал автор? Решила учить немецкий. Все отговаривали: «В твои-то годы! Память не та». Но я упрямая. Занимаюсь каждый день, как на работу хожу. Сначала была зубрежка. Потом нашла в сети клуб разговорного немецкого для пенсионеров из Берлина! Мы раз в неделю встречаемся по видеосвязи. Говорим на простые темы: погода, рецепты, внуки.

Это не просто слова. Это новая система мышления. В немецком иначе строится фраза, иной порядок мыслей. Мой мозг вынужден ломать русские шаблоны. Это непривычно, трудно, но когда получается сложить фразу и тебя понимают – восторг! Я стала читать Гегеля в оригинале. Медленно, со словарем, но это как разгадывать величайший шифр. Мне кажется, я не просто язык учу, я строю в голове параллельный мир. И мой старый мир от этого стал богаче. Забывчивость? Бывает. Но я заметила хитрость: если забыла русское слово, оно часто всплывает на немецком. Мозг нашел обходной путь».

Комментарий нейробиолога: «Изучение языка в пожилом возрасте – золотой стандарт когнитивного тренинга. Это задействует практически все сети: речевые центры Брока и Вернике, память, слуховое восприятие, контроль внимания. Мозг вынужден создавать новую грамматическую систему и постоянно подавлять родную – это тренирует исполнительные функции. А регулярные онлайн-встречи – еще и социальная стимуляция, что критически важно».

История 4: «Танцы на протезе». Валентина Ивановна, 73 года, бывший бухгалтер, Екатеринбург.

«После ампутации (диабет) я думала, что жизнь кончена. Сидела дома, плакала. В соцзащите предложили записаться в группу «танцев на колясках». Я пришла из любопытства. И там… там была жизнь. Музыка, движение, смех. Сначала я просто качалась в такт в коляске. Потом стали учить движения руками, корпусом, слаженности с партнером. Это невероятно сложно – двигаться в ритм, когда половины тела «нет». Мозг должен заново выстроить карту тела, найти новые точки опоры.

Через два года я встала на протез. И первое, что я спросила у тренера: «А я теперь могу танцевать не в коляске?». Мы начали с простых шагов. Каждый шаг – победа. Сейчас я танцую в паре. Танго, вальс, даже что-то от джайва. Мой партнер бережно ведет, а мой мозг работает как суперкомпьютер: считать такт, держать баланс, помнить последовательность, улыбаться, чувствовать музыку и партнера. Это медитация в движении. После тренировки я не «выжатый лимон», а наоборот – заряженная, острая, живая. Врач говорит, что мое восстановление – чудо. А я думаю, это мозг мой так ожил, что и тело потянулось за ним».

Комментарий психолога и нейробиолога: «Это вершина нейропластичности. Мозг Валентины Ивановны совершил титаническую работу по ремапингу – переназначению областей, отвечающих за движение и схему тела. Танец добавил к этому мощнейшие стимулы: ритм (активация мозжечка и базальных ганглиев), эмоции от музыки, тактильный контакт, социальную синхронизацию. Её история доказывает: мозг способен на перестройку даже в самых сложных обстоятельствах, если дать ему значимую, комплексную и радостную задачу».

Заключительное слово профессора Соколова:

«Эти истории – не случайность, а закономерность. Эти люди интуитивно или сознательно следуют правилам поддержания когнитивного здоровья: новизна, сложность, эмоциональная вовлеченность, социальность. Они не боятся выглядеть смешными, начинать с нуля, ошибаться. Их мозг благодарит их за это, создавая новые связи и сохраняя старые. Они живут доказательством: старение мозга – это не патология. Это динамический процесс, которым можно и нужно управлять. И лучшие инструменты для этого управления – не в аптеке. Они в ваших руках, в вашем любопытстве, в вашей готовности творить. Каждая новая выученная нота, каждый связанный узор, каждый вылепленный из глины листок – это кирпичик в стене, защищающей ваше сознание от времени».