— Я не разрешала входить, — вскочила с кровати, скрещивая руки на груди, готовая к бою.
Но мачеху мой выпад, как всегда, не остановил. Женщина осталась невозмутима.
— Я же просила без фокусов и истерик, — поджала она губы. — Ну что за девчонка неблагодарная?!
— Не смейте меня подкалывать под этого старого развратника! — выкрикнула, уже не в силах сдерживать накипевшую ярость.
— Милая, успокойся, мы же себя не на блошином рынке нашли, — она флегматично прошла вглубь комнаты, словно хозяйка, и уселась на край моей постели, поправляя складки своего платья. — Что за дикие речи? Мистер Олдман сделал тебе официальное предложение руки и сердца. Это большая удача и честь, что такой человек обратил на тебя внимание. Ты будешь купаться в роскоши. Многие об этом и мечтать не могут.
И даром мне не нужны эти сморщенные старческие руки и доживающее свой век сердце! А роскошь меня никогда не интересовала…
— Я не согласна. Так и передайте ему.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Это наш последний шанс удержать репутацию.
О какой репутации она говорит, когда мне нужно будет наступить себе на горло и забыть про всякую гордость? И терпеть этого старика рядом. И если бы просто рядом, так нет, с ним нужно будет лечь в постель. Ни за какие деньги! Я на такое не согласна!
— Ты подумала о Лилиан? — Флора надавила на больное место, зная мою слабость к младшей сестре. Хоть у нас были разные матери, малышку я любила всем сердцем. — Ты хочешь, чтобы она росла в нищете, без будущего?
— Вот сами и выходите за него, — прошипела я в отчаянии. — Вы вполне еще молоды и привлекательны.
— Я бы и рада, — ее лицо на мгновение исказила искренняя досада. — Но Олдману понравилась именно ты.
— Всем известно, что он питает слабость к юным прелестницам, что же вы тогда не пригласили Тиану?!
— Дочь умна, в отличие от тебя, — мачеха, похоже, говорит правду, выглядит недовольной выбором старика. — Она понимает, что на кону.
— Тогда в чем дело? Почему не она?
— Род Элфорд старый и чистокровный, — продолжила она, взяв себя в руки. — В вашей крови затесались сами драконы. Отец Тианы же, — она сморщилась, словно съела что-то кислое, — скажем так … полукровка, его мать была простолюдинкой. Я узнала об этом позорном факте уже после свадьбы.
Она посмотрела на меня пристально:
— Олдман знает наше положение и предлагает свою помощь.
— Об этом не может быть и речи! Вы же знаете, что Артур возвращается через месяц, — уцепилась за возможность ее образумить. — У меня уже есть жених, если вы забыли!
— Тот, что так и не дал объявление о вашей помолвке в газете? О которой никто и не слышал?
— Это дело нескольких часов, — не отступала я. — Как только он вернется...
— Он уже вернулся, глупышка.
От ее слов у меня перехватило дыхание.
— Что? — почему мне об этом неизвестно. Это ложь! Он бы первым делом примчался сюда.
Мы писали друг другу письма. Да, мое последнее осталось без ответа, но такое бывает. Перебои с почтой. Или их лагерь поменял место, и теперь наверняка возникли проблемы с доставкой корреспонденции.
— Он вернулся не один, — холодно продолжила Флора, — а с молодой женой, — припечатала она, выбивая последний воздух из легких.
— Этого не может быть. Вы лжете!
— Можешь убедиться сама. Позавчера я навещала миссис Грету. Ты же помнишь ее? Так вот, она была уже представлена этой барышне. Сказала, она необычайной красоты. Северянка.
— Я не верю.
— У нас не осталось денег, — не замечала моих переживаний мачеха. — Надеюсь на твое благоразумие. Ты станешь его женой, родишь ему наследника. А после смерти все наследство перейдет к тебе.
— У Олдмана уже есть дети, — и поговаривают, что внебрачные тоже.
— Вполне себе взрослые и самодостаточные и не нуждаются в его опеке. Или ты хочешь, чтобы мы отправились на паперть из-за твоих глупых капризов? Он возьмет тебя без приданного и даже обеспечит нам жалование. Лилиан пора выбрать пансионат.
Я это знала, но была не готова заплатить такую цену.
Отрицательно замотала головой. Сил что-либо говорить уже не было. В горле стоял ком, а перед глазами плясали черные пятна. Мир рушился, и не оставалось ни одной лазейки, ни одного луча света.
— Я уже дала от твоего имени согласие. Ты не имеешь права ослушаться! Остуди свой пыл и готовься к свадьбе! — заявила Флора, покидая мою комнату, громко хлопая дверью.
ГЛАВА 3
Амелия
Это неправда! Неправда! Я должна все выяснить. Артур не мог так поступить!
Заявиться вечером к нему домой без предупреждения было верхом неприличия.
Но ждать я не могла. Накинула плащ, скрывая свою личность под глубоким капюшоном, покинула дом через ход, предназначенный для прислуги.
Со вчерашнего дня похолодало. Разум подсказывал, что нужно было надеть что-то потеплее, дабы не простудиться. Но возможная болезнь волновала меня куда меньше, чем ядовитые слова мачехи, от которых кровь стыла в жилах.
Ветер нещадно забирался под полы плаща, заставляя меня ежиться. Однако настоящего холода я не чувствовала, гонимая вперед не только его порывами, но и жгучим стремлением души узнать правду.
Щеки горели, сердце оголтело стучало, отбивая тревожную дробь. Улицы были почти пустынны, лишь изредка мелькали огни запоздалых экипажей.
Артур жил в четырех кварталах от нашего дома. Не близко, но добежать реально. На повозке было бы быстрее, но лучше не привлекать к себе внимания. Слухи разносятся слишком быстро.
Я бежала, спотыкаясь о булыжники мостовой, и пыталась убедить себя, что мне не о чем волноваться. Флора сказала это назло, чтобы я не думала отказываться от такого «заманчивого» предложения. Если Артур вернулся, то сообщу ему о ее гнусной затее, и он непременно прямо с утра разместит объявление о нашей помолвке в газетах. И тогда Олдман ничего не сможет сделать. Я окажусь под защитой жениха. Эта мысль придавала мне сил, заставляя бежать быстрее.
Подойдя к его дому, не знала, радоваться или огорчаться. Ведь в окнах горел свет, а это значит, что особняк не пустует.
Я, чуть мешкая, все же постучала в дверь.
— Амелия? Боги, что случилось? Ты вся продрогла! Что ты здесь делаешь? — засыпал меня вопросами, а я смотрела на него и не могла поверить, что вот он стоит передо мной. Высокий, с ровной выправкой. Светлые волосы, отросшие с нашей последней встречи. Голубые глаза, ямочки на выбритых щеках, тонкие губы.
Артур впустил меня в прихожую. И тут мой взгляд упал на два дорожных сундука у лестницы, на один из которых была небрежно брошена женская горжетка. И на его руке красовался простой, но новый золотой обручальный ободок.
Ледяная волна накатила на меня, сбивая с ног.
— Это... правда? — выдохнула, указывая на кольцо дрожащим пальцем.
Его лицо изменилось. Удивление сменилось виноватой растерянностью, а затем раздражением.
— Ами, прости, что не сказал сам.
— Дорогой, кто там? — раздалось из гостиной, где мы когда-то распивали чай, улыбаясь друг другу.
— Не беспокойся, это ко мне по делам, — поспешил успокоить свою супругу.
— Почему? — губы не слушались. — Как? Зачем? — у меня не находилось верного вопроса.
— Она забеременела... — сказал он, опустив глаза. — Меня вынудили на ней жениться.
— Как ты мог?
— Ами, ты же понимаешь, я мужчина… У меня есть потребности, — он дотронулся до моей руки, нежно поглаживая запястье. — Ты была так далеко, отказалась приезжать…
— Отпусти меня, — вырвала свою руку из его ладони.
У Олдмана, пусть он и стар, тоже есть потребности… Меня затошнило…
Я развернулась, чтобы уйти, понимая, что оказалась в ловушке совершенно одна. Не у кого было просить помощи.
— Постой! — он догнал меня.
— Помоги мне сбежать, Артур. В память о том, что было между нами. Мачеха хочет выдать меня за Олдмана! Ты единственный, кто может мне помочь!
