Мастер Рун. Книга 5 (СИ) - Сластин Артем

— Бездна, — выдохнул один из бойцов позади меня. — Он реально летит.

Гаррет развернулся в воздухе, неуклюже, дёргано, крылья на секунду потеряли ритм, и он просел на метр вниз. Я сжал кулаки, готовясь бежать его ловить, но разведчик справился, восстановил контроль, снова взмыл вверх. Теперь он летел по кругу над нами, медленно, осторожно, словно учился заново дышать.

— Как там, птичка? — крикнул Леви, задрав голову. — Не блюёшь ещё?

— Пока нет! — откликнулся Гаррет, и даже с земли было видно, как широко он улыбается. — Но если буду, прицелюсь в тебя, сержант!

— Попробуй только, я тебя из арбалета собью, — пообещал Леви, но в голосе слышалась усмешка.

Я следил за полётом, пытаясь понять логику управления. Когда Гаррет тянул рукояти на себя, крылья меняли угол, он набирал высоту. Когда толкал от себя, крылья выпрямлялись, и он шёл горизонтально. Повороты давались тяжелее, нужно было тянуть одну рукоять на себя, другую от себя, и крылья разворачивались, меняя траекторию. Выглядело сложно, но Гаррет справлялся, хоть и не без ошибок.

Он сделал ещё один круг, потом начал снижаться. Крылья сложились наполовину, и он пошёл вниз, планируя, как огромная птица. Приземление получилось жёстким, он ударился о землю обеими ногами, пошатнулся, но устоял. Крылья за спиной всё ещё светились, плёнка дрожала на ветру.

— Ну? — спросил Леви, подходя ближе. — Каково оно, быть птичкой?

— Охрененно, — выдохнул Гаррет, тяжело дыша, лицо раскраснелось от напряжения, но глаза горели. — Леви, это просто… я не могу описать. Ты летишь, и всё внизу такое маленькое, и ветер в лицо, и ты чувствуешь каждое движение крыльев, как будто они часть тебя. Это нереально.

— Красиво рассказываешь, — буркнул сержант. — А теперь слушай, что я тебе скажу. Нам нужно знать, что там, за горами, в сторону Серой Башни. Сколько нежити, где они скапливаются, есть ли проход. Думаешь, справишься?

Гаррет помолчал, глядя в сторону гор. Оттуда, с севера, тянулись каменные гряды, перекрывающие путь к Серой Башне. Между ними должен был быть проход, узкий коридор среди скал, но мы не знали, занят он или нет.

— Справлюсь, — сказал он наконец. — Дай мне ещё пару попыток, чтобы привыкнуть к управлению, и я слетаю. Главное, чтобы заряда хватило.

— Корвин, сколько времени у него есть? — обернулся ко мне Леви.

Я подошёл, проверил накопители. Они всё ещё были почти полными, заряд расходовался медленнее, чем я думал. Видимо, основной расход шёл на взлёт и набор высоты, а в горизонтальном полёте крылья просто планировали, почти не тратя энергию.

— Минут сорок, может больше, если будет экономить и не делать резких манёвров, — ответил я. — Но это в теории. На практике хрен знает.

— Хватит, — кивнул Леви. — Гаррет, ещё пара кругов, потом летишь на разведку. Быстро туда, быстро обратно, не геройствуй. Увидишь что-то опасное, сразу возвращайся. Ясно?

— Ясно, сержант.

Гаррет снова разбежался, взмыл в воздух. На этот раз взлёт был увереннее, плавнее, он быстро набрал высоту и ушёл в сторону, облетая башню. Я проводил его взглядом, чувствуя странную смесь зависти и облегчения. Зависти, потому что он там, в небе, свободный, а я тут, на земле, как привязанный. И облегчения, что не я сейчас болтаюсь в воздухе на этой хрупкой конструкции, которая может в любой момент рухнуть.

— Корвин, — окликнул меня Леви, к которому подошел Эрион, когда Гаррет скрылся за углом башни. — Пойдём. Лейтенант очнулся, хочет тебя видеть.

Я вздрогнул, обернулся к сержанту.

— Очнулся? Как он?

— Жив, что уже неплохо, — Леви пожал плечами. — Бледный, злой, но в сознании. Велел привести тебя, как только освободишься. Так что давай, не заставляй командира ждать.

Мы вернулись в башню, поднялись на второй этаж, где был организован лазарет. Стейни лежал на импровизированной постели из плащей и рюкзаков, прислонившись спиной к стене. Левое плечо было забинтовано, рубашка под бинтами пропиталась кровью, но кровотечение остановилось. Лицо было бледным, под глазами тёмные круги, но взгляд ясный, острый, как обычно. Если лейтенант и бестия, то стальная.

— Корвин, — сказал он, когда я вошёл. — Подойди ближе. Леви, можешь идти.

Я подошёл, остановился в паре шагов от него, не зная, что говорить. Леви развернувшись вышел, оставляя нас наедине.

— Лейтенант, как вы себя чувствуете? — спросил я, понимая, насколько глупо звучит этот вопрос.

— Как человек, которого чуть не разрубили пополам, — усмехнулся Стейни, но усмешка вышла кривой, больной. — Но жив, благодаря тебе.

Я молчал, не зная, что ответить. Да, я бросился под удар демона, но это было инстинктивно, я даже не думал, просто сделал. А потом Алекс убил эту тварь, и всё закончилось.

— Ты спас мне жизнь, Корвин, — продолжил лейтенант, глядя мне в глаза. — Если бы не ты, тот демон снёс бы мне башку. Это факт. И по законам, по которым я живу, это создаёт Долг. Долг Жизни.

Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

— Лейтенант, я просто…

— Молчи и слушай, — оборвал меня Стейни. — Долг Жизни, это не просто слова. Это обязательство, которое я беру на себя перед тобой и перед своей честью. Ты спас мне жизнь, и теперь я в долгу перед тобой. Это значит, что, если ты когда-нибудь попросишь меня о чём-то, о чём угодно, что в моих силах, я это сделаю. Без вопросов, без отказа. Понял? Главное, не переступая черту, ты понимаешь меня?

Я молчал, переваривая услышанное. Долг Жизни. Звучало серьёзно и немного пугающе. Так как просить у лейтенанта я ничего не хотел. Не просить же разрешения дезертировать из армии, он меня сразу повесит, не смотря на тот самый долг. Но Стейни говорил об этом так, словно это закон, нерушимый и обязательный.

— Мне не нужен этот долг, лейтенант, — сказал я наконец. — Я сделал то, что должен был сделать. Вы мой командир, я не мог просто стоять и смотреть, как вас убивают.

— Ты мог, — возразил Стейни. — А многие бы так не сделали. Леви не рискнул, а он предан мне. Но ты не многие, Корвин. Ты бросился под удар демона, зная, что можешь погибнуть. Это не долг солдата, это нечто большее. И я не позволю тебе это обесценить.

Он замолчал, тяжело дыша, рука на раненом плече дрогнула, и я увидел, как он морщится от боли. Я наклонился, сделал шаг вперёд чтобы помочь, но лейтенант махнул рукой, мол, всё нормально.

— Кроме того, — продолжил Стейни, когда боль отступила, — твои руны, твои щиты, твоя интуиция, без всего этого мы бы сдохли там, внизу, в этом проклятом подземелье. Ты ценный боец, солдат, и я хочу, чтобы ты это понимал. Когда мы вернёмся в Степной Цветок, я лично позабочусь о том, чтобы тебя наградили. Повышение, деньги, рекомендация в Академию Рунмастеров, что угодно. Ты это заслужил.

Я стоял, слушая его слова, и внутри всё сжималось от противоречивых чувств. С одной стороны, приятно было слышать похвалу от командира, признание того, что я сделал что-то важное. С другой стороны, мне было неловко, словно я не заслуживал всего этого, словно я просто делал свою работу, а мне теперь вешают на грудь медали.

— Спасибо, лейтенант, — сказал я тихо. — Но давайте сначала выберемся отсюда живыми, а потом будем говорить о наградах.

— Разумно, — кивнул Стейни, и впервые за разговор на его лице появилась настоящая улыбка. — Свободен. Подойди к Леви, он кое-что покажет.

Выйдя от лейтенанта, я застал стоящего рядом хмурого сержанта, который явно подслушивал, и подумал, Леви был гораздо дальше, чем я, как бы он мог помочь лейтенанту? Тут что-то своё между ними, о чем никто не знает. Мы все знаем как сержант предан лейтенанту, и такая фраза, что Леви не стал… Она звучала весьма странно.

Сержант кивнул, достал из-за пазухи небольшой мешочек, завязанный кожаным шнурком. Протянул мне, и я взял его, удивляясь тяжести. Развязал шнурок, заглянул внутрь и замер.

Там, в мешочке, лежало нечто, похожее на камень, размером с куриное яйцо. Но это был не обычный камень. Он пульсировал, светился изнутри тусклым красным светом, и от него исходило ощущение силы, чистой, концентрированной, почти осязаемой. Я почувствовал, как Камень Бурь на моей груди отозвался, потеплел, словно почувствовал родственную энергию. Духовное ядро. Вот только цвет смущал, вместо привычного голубоватого цвета этера, ядро, наполненное светящейся кровью.