— Сейчас, сейчас, миледи, — причитала рыженькая. — Сейчас выйдем на улицу, вы как воздуху свежего вдохнете, так сразу легче станет.
Какое-то время мы провели с камеристкой на заднем дворе, убранство которого поражало своей красотой и богатством. Резные беседки с золотыми вензелями, аккуратно подстриженные кустарники, клумбы с цветами всех мастей, кроме пионов, конечно.
И целые клумбы альстромерий.
— Господи, какая красота! — всплеснув руками, восторженно воскликнула я.
«Вам тоже нравится?» — спросил голос в голове и в нем слышалась надежда.
«Она еще спрашивает? Конечно!»
После прогулки по самому великолепному саду, который я видела за все свои семьдесят пять лет, Эмма отвела меня ко мне, точнее к Марианне, в комнату и оставила одну, пообещав чуть позже прийти с обедом.
Первое, что я сделала — это, конечно же, посмотрелась в большое напольное зеркало. На меня смотрела почти что я в молодости. Большие голубые глаза, высокие скулы, словно выточенные мастером, придавали лицу благородство и легкую загадочность. Светлые волосы, собранные в пышную высокую прическу, казались воздушными, будто сотканными из солнечных лучей, играющих в каждом локоне.
Платье — настоящее произведение искусства: глубокий черный цвет подчеркивал каждую изящную линию тела. Кружево на декольте обрамляло шею и плечи, нежно лаская кожу, добавляя образу утонченности и тайны.
Рукава из тонкой ткани словно шептали о скрытой силе и грации, а черное ожерелье с камнем, лежащее на шее, казалось сердцем этого образа — темным и притягательным.
— Ну, а теперь рассказывай, — обратилась я вслух к отражению. — Что тут приключилось и какое отношение к этому имею я?
И следующие полчаса я выслушивала жалостливую историю леди Марианны Дракмор, супруги князя Аластора Дракмора, Верховного инквизитора королевства Вальдхейм.
— Муженек-то оказался драконом с гнильцой, раз решил обменять такую красоту на малолетку, — подвела я итог рассказу Мари. — И чего этим мужикам неймется? Вечно их на «помоложе» тянет.
«Вас тоже бросили?» — задала вопрос Марианна в моей голове.
— Можно и так сказать, — отмахнулась я, не желая грузить бедняжку своими проблемами.
Ей сейчас и так несладко: муж обменял на молодуху, можно сказать, продал свиноподобному толстяку, тело приходится делить с какой-то неизвестной старухой. Такой себе расклад получается.
— Но ничего, — попыталась я утешить Мари. — Ты не переживай! Я твое тело в обиду не дам! Хрена лысого этот Свин к нам свои лапы толстые протянет!
Ответом мне было тепло, разливающееся внутри, и стук в дверь, что отвлек меня от дальнейшей бравады.
Эмма, как и обещала, принесла обед. Справилась о моем здоровье и удалилась по своим делам. И только я уже хотела насладиться заманчиво пахнущей едой, как дверь в мою комнату вновь распахнулась и на пороге возник Аластор.
— О, явился, не запылился! — пробурчала я себе под нос и увидела, как его глаза опасно прищурились.
«У него драконий слух», — подсказала Мари.
«Вот же, ящер!» — выругалась я про себя.
— Обедаешь? — спросил мужчина, проходя в комнату.
— Планировала, — сухо подтвердила я, открыла крышку с одного из блюд и слишком громко сглотнула. — Божечки! Пюре с гуляшом! Мое любимое!
Решив, что ничто… посмотрела на посетителя… и никто не сможет разлучить меня с обедом, взяла со столика тарелку в одну руку, ложку в другую и приготовилась делать себя счастливой.
«У нас так не принято», — ворвалась Мари в мою голову.
«Да, плевать я хотела! — мысленно отмахнулась я. — Я жутко голодна!»
— Марианна, что ты делаешь? — возмущенно глядя на мое поведение, спросил дракон. — Поставь тарелку и веди себя прилично!
— Флуфай, — ответила я с набитым ртом, чем, мне кажется, еще больше его взбесила. — Иди дрифферуй фвою новую шену и не мефай мне фкуссно куфать!
«Он нас сейчас убьет!» — тревожно сказала Мари.
«Зато мы будем сытые!» — возразила я.
Глаза Аластора налились кровью, на скулах заходили желваки, а кулаки сжались до побелевших костяшек.
— Знаешь, — еле сдерживая себя, процедил сквозь зубы муженек. — Я передумал, чтобы к вечеру и духа твоего здесь не было!
Сказал как отрезал и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.
— Доигралаффь бабуфка! — подвела я итог разговора, продолжая уплетать за обе щеки вкуснейшее в моей жизни пюре с гуляшом.
Глава 4
МС-Марианна
— Чем же ж вы, миледи, так князя разозлили, что он отменил свое решение о неделе на сборы? — сетовала Эмма, когда мы тряслись в карете по дороге в поместье Свина.
— Изволила с наслаждением отобедать, — особо не вдаваясь в подробности, ответила я.
— Я его таким злым никогда не видела, — не унималась камеристка, и в ее голосе слышался страх вперемежку с восхищением.
«Мне не показалось? — с сомнением посмотрела я на Эмму. — Да чем тут восхищаться, дурында? Мужик как мужик, только наглый и самовлюбленный!»
— Ему полезно кровь поразгонять, — прокомментировала я. — Жизнь с молодой женой, знаешь ли, не терпит осечек.
Эмма прыснула в кулак от смеха, а в ее глазах забегали чертенята. Она явно была не так проста и наивна, как хотела показаться. Но это даже было мне на руку — верный союзник никогда не помешает.
— Миледи, можно вопрос? — вдруг резко став серьезной, спросила девушка.
— Валяй, — чуть забывшись, махнула я рукой.
Эмма странно посмотрела на меня, но потом, видимо, что-то для себя решив, продолжила:
— Вам сильно обидно?
— Что именно? — не поняла я.
— Ну что лорд того… Ну этого… — замялась рыжая, а я с интересом смотрела на нее и даже не собиралась подсказывать. — Ну то, что он вот так вот вас обменял?
«Обидно? — ворвалась в мои мысли Мари. — Да, я бы его на вилы насадила!»
— Знаешь, Эмма, — задумчиво начала я, ничего не ответив голосу в голове. — Обида — это детское чувство. А я ведь уже давно не ребенок. Мне больно, горько, неприятно, омерзительно и злостно, но не обидно, нет.
«Даже тот факт, что меня в один день бросило два мужа в обоих мирах, — продолжила я мысль про себя. — Не заставит меня обижаться. Разрабатывать план мести — да. Обижаться — нет».
«О! Вы такая мудрая! — восхитилась Мари в моей голове. — Я бы хотела, чтобы меня кто-нибудь такому научил. А не только быть кроткой и смиренной».
«Ага, — согласилась я про себя. — Я бы тоже!»
— Ого, — восторженно глядя на меня, протянула девушка. — А вам обморок на пользу пошел. Вы такая бойкая стали.
«Дайте ей от меня подзатыльник, пожалуйста! — возмутилась Мари. — Рассуждает она тут, видите ли!»
Я тихонько хихикнула и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.
Пейзаж за окном не шел ни в какое сравнение с садом на заднем дворе поместья Дракморов.
Редко встречающиеся, блеклые деревья, полузасохшие поля, небольшие деревеньки с ветхими домами.
Казалось, что жизнь за пределами моего бывшего дома закончилась. Благо, я стребовала с муженька все клумбы с альстромериями в качестве моральной компенсации за нанесенный психологический ущерб.
Вы бы видели его лицо, когда я пришла к нему в кабинет и категорично заявила, что уеду из этого дома только с цветами.
«Я считаю, он заслужил! — воинственно произнесла я про себя. — Пусть теперь любуется на пустые клумбы и вспоминает, какую женщину потерял! Хотя о чем я? Он же, наверное, уже с новой женой развлекается… Фу, какая мерзость!»
«Он никогда не понимал мою тягу к цветам», — грустно прозвучала в моей голове Мари.
«Ну, ничего, — попыталась я мысленно ее подбодрить. — Теперь в его саду будет такая же черная дыра, как в твоем сердце! А мы будем любоваться на красоту».
