Тихие клятвы - Макмиллан Джилли

Я не собиралась ставить свою жизнь на кон, испытывая судьбу. Я не хотела иметь ничего общего с миром мафии.

У меня не было ни собственных денег, ни очевидного пути для побега, но сдаваться нельзя. Рано или поздно представится возможность, и тогда я буду готова.

Глава 2

Коннер

Неделей ранее

– Знай, мы не остановимся, пока каждый из них не перестанет дышать. – Я крепко прижал к себе тетю Фиону, пока остальные члены семьи рассаживались по машинам после похорон дяди Броди. Остались только ближайшие родственники из семьи Бёрн, которых было не меньше тридцати человек. На похороны пришли сотни людей. Даже моим бабушке с дедушкой, которые уже давно почти не покидали свой дом, пришлось целый час ехать за город, чтобы похоронить собственного сына.

Вдова дяди всхлипывала, едва сдерживая рыдания, и от этого хотелось спалить весь город к чертям.

Албанцы всадили в грудь Броди пять пуль прямо у одного из наших клубов. Мы сразу же рванули за ними и нанесли ответный удар, уложив полдюжины [2] их людей, но эти ублюдки были как тараканы. Так просто от них не избавиться.

– Пойдем, ма. Мы отвезем тебя домой. – Оран, старший из детей Фионы и Броди, обнял свою мать и мрачно кивнул мне в знак благодарности, уводя ее к машине.

Пока я смотрел им вслед, рядом со мной остановился дядя Джимми. Хотя возродили этот клан трое братьев Бёрн вместе с моим отцом, именно Джимми был ее негласным лидером. Он также был моим крестным и человеком, на которого хотелось равняться. Отца я уважал и любил, но Джимми обладал какой-то особой силой. Мир замирал в его присутствии. Ребенком я наблюдал за каждым его жестом, а теперь, повзрослев, каждый день стремился заслужить его уважение.

– Пятьдесят лет назад такого бы никогда не случилось. – Джимми хлопнул меня по плечу. – Во времена, когда ирландцы заправляли районом Хеллс-Китчен [3], с нами никто не хотел связываться.

– Тогда меня еще не было на свете, но я видел, чего ты добился за последние десять лет. Мы в шаге от той власти, что была у Пэдди и остальных в те времена, и все это благодаря тебе.

– Мы разрастаемся, но другие кланы по-прежнему считают нас слабыми. Это единственная причина, по которой они ударили по нам. К итальянцам или русским эти подонки и близко не подошли бы. – Джимми медленно зашагал к улице, и я пристроился рядом. – А что это говорит о нас? Что они считают нас уязвимыми. Мишенью. – Он на мгновение замолчал, а потом снова заговорил голосом, похожим на далекий раскат грома:

– Это должно измениться.

Я встретил его стальной взгляд с непоколебимой уверенностью.

– Скажи, что нужно, и я сделаю.

Не сбавляя шаг, он кивнул в знак одобрения.

– Расскажи, как прошел ужин с итальянцами? Я так и не успел спросить из-за всего, что случилось.

В ту ночь, когда застрелили моего дядю, я по просьбе Джимми впервые встретился со своей биологической матерью. Мало того, что она оказалась чертовой итальянкой, так еще и Дженовезе – женой консильери [4] семьи Луччиано, Эдоардо Дженовезе. Пока дядя Броди истекал кровью, я ужинал с ними, как в чертовом ситкоме «Брэди Банч» [5]. Меня разрывало от злости из-за того, как все получилось, но ничего поделать я не мог. Дядя Джимми настоял на встрече с этой семьей. Меня не интересовало сближение с женщиной, которая меня бросила, но с той минуты, как агентство по усыновлению связалось с нами и сообщило, что Миа Дженовезе хочет встретиться со своим сыном, Джимми решил, что это судьба. Начало новой эры, в которой ирландцы и итальянцы станут союзниками.

Я был настроен скептически, но, как уже сказал раньше, доверял Джимми и был готов выполнить все, о чем он меня просил.

– Все прошло как нельзя лучше. По моему выбору ресторана Эдоардо Дженовезе понял, что я связан с тобой, но все равно пришел. – Ужин оказался не таким ужасно неловким, как я себе представлял. По итогу у меня по-прежнему не было в планах налаживать тесные отношения с семьей моей биологической матери, хотя сводные сестры оказались на удивление интересными.

– Я бы сказал, это хороший знак.

– Знак чего именно? – спросил я, чувствуя, как напряжение сковывает плечи.

Джимми снова замолчал, на этот раз пронзив меня своим непроницаемым взглядом.

– Я понимаю, что ты чувствуешь касаемо своего прошлого, Коннер. Это естественно. Но ты часть нашей семьи и связь с итальянцами этого не изменит.

Рассуждая логически, я понимал, что он прав. Но, помимо самого факта усыновления, я даже не носил фамилию Бёрн. Моя приемная мать была единственной сестрой братьев, а после замужества сменила фамилию на Рид, что только усиливало во мне ощущение чужака. Я сомневался, что остальные думали также, но их мнение не отменяло моих чувств. Всю свою жизнь мне приходилось отстаивать свое право сидеть за одним столом со своими кузенами, и внезапно всплывшее итальянское происхождение только усугубляло ситуацию.

– Я понимаю, но это не значит, что я хочу с ними сближаться.

Черты лица Джимми стали жестче.

– Возможно, пришло время пересмотреть свою точку зрения, сынок. Нам выпала золотая возможность. Шанс объединиться с самыми влиятельными семьями города. Подумай, что это может значить для нас.

Я остановился и уставился на него.

– К чему ты клонишь?

Джимми вздернул подбородок, расправил плечи и произнес то, что навсегда изменило мою жизнь.

– Союз. Итальянцы и ирландцы, связанные святыми узами брака.

Это было словно удар под дых. Его слова лишили меня дара речи, перевернув мир с ног на голову.

– Ты хочешь… чтобы я… женился… на итальянке? – выдавил я, с трудом произнося каждое слово.

– Знаю, что это не то, о чем ты мечтал, Коннер, но я не могу себе представить чего-то другого, что подарило бы нам такую уникальную возможность. Подобный союз мог бы укрепить наше положение в этом городе и стать ключом к выживанию. Подумай: что будет, если остальные шакалы увидят, что сотворили с нами албанцы, и решат нанести похожий удар? У нас нет ресурсов, чтобы дать всем отпор, но с итальянцами на нашей стороне… – Джимми не нужно было продолжать, ведь все и так было понятно. Пока мы были одной семьей, итальянцы обладали властью объединить все пять правящих кланов против общего врага. Это делало их практически непобедимыми.

Такой альянс был бы для нас огромным достижением. И я его ключевой элемент. Это должно было вызвать у меня гордость, но мне никак не удавалось избавиться от мысли, что моя ирландская семья просто пытается избавиться от меня. Я никуда не вписывался, не принадлежал ни к одним, ни к другим.

Прекрати свое гребаное нытье и повзрослей наконец. Кому какое дело, нравится тебе эта идея или нет.

Джимми говорил правду. Это могло бы стать поворотным моментом, и мне следовало бы считать за честь помочь семье любым возможным способом. Мусолить свои чувства было бессмысленно, ведь в глубине души я знал, что сделаю все, о чем попросит дядя Джимми.

– Скажи, что нужно делать.

Три дня спустя мы отправились на обед с Эдоардо Дженовезе и его братом Энцо, боссом семьи Луччиано и главой итальянской комиссии. Джимми переговорил с ними после похорон, и, к моему большому удивлению, они согласились обдумать наше предложение. Я не ожидал, что из его идеи что-нибудь выйдет. Какая итальянцам выгода от такого соглашения? Тем не менее на следующий день они вышли на связь и попросили о встрече. Я все еще пытался осознать последствия.

– Джентльмены, – поприветствовал Джимми, когда все собрались. – Для нас большая честь видеть вас за нашим столом. Я не был уверен, что наше предложение будет воспринято всерьез, так что это приятный сюрприз. Эдоардо, знаю, вы уже встречались с моим племянником Коннером, но не уверен, что он знаком с Энцо.