Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана

Вместо того, чтобы, как подобает воспитанной, терпеливой жене, закрыть глаза и промолчать, истинная решила устроить скандал. Принялась отчитывать, как жалкого школяра. Кем себя возомнила?

Ее задача — рожать мне драконов и заботиться об Айне. Быть тихой, незаметной тенью в родовом замке. Рождение наследников и ее способности — вот и все, что от нее нужно. Точка.

На этой мысли дракон внутри заворчал. Что-то явно не устроило его в таком раскладе.

Делаю еще несколько глотков, чтобы заглушить ворчание зверя, и со стуком ставлю стакан на место. Уже направляюсь по коридору в спальню, когда со стороны восточного крыла раздается крик.

«Дарран!»

Все внутри обдает холодом.

Почему в голосе Луары вибрирует тревога? И что она делает в восточном крыле, когда ее спальня — в западном? Разве ей не было велено до утра сидеть в своей комнате?!

«Дарран!» — снова крик.

Быстрым шагом иду на голос, злой, как демон.

Когда понимаю, что Луара кричит из спальни Айны, грудь пронзает укол тревоги, и мгновенно перехожу на стремительный бег.

Мысленно перебираю меры безопасности.

Магическое плетение седьмого уровня по периметру территории замка. Дополнительные плетения на окнах и дверях. Чтобы пробить мою защиту надо быть магом высшего уровня, коих среди преступников до сих пор не водилось.

Что же стряслось? Может, Айна заболела? Нанятая недавно гувернантка еще под вопросом, а я, будучи под впечатлением от выходки жены, мог не заметить симптомов болезни.

Врываюсь в комнату, взгляд сразу выхватывает Айну на руках у Луары. Пухлые, розовые щечки, разметавшиеся волосы, испуганные глазенки, сердечко частит.

Окно раскрыто нараспашку, воздух обдает кожу прохладой. В комнате нет посторонних, только приторный запах. Странный, едва уловимый. Возможно, новое средство для мытья полов?

При виде испуганных глаз своей крошки забываю обо всем на свете. Кто напугал ее или что? Плохой сон? Луара?

Внутри пружиной сжимается гнев. Осторожно беру из рук жены свою девочку, теплую и такую нежную после сна. Та охотно идет ко мне, трогательно льнет к груди, ее волосы щекочут кожу на шее.

«Папочка», — шепчет тихо моя крошка. — «Ты пришел.»

Теперь, когда я убедился, что Айна в безопасности, — самое время успокоиться. Но вместо этого завожусь лишь сильнее. По факту, мне досталась не жена, а непокорная истеричка, перепугавшая меня и дочь своими криками. Пусть не думает, что это сойдет ей с рук!

— Дарран, я… — начинает та, тревожно поглядывая в сторону окна, но у меня не хватает терпения. Какого демона я должен слушать ее оправдания?!

— Ты. Посмела. Нарушить. Мой приказ. Вышла из комнаты, — рычу, едва сдерживаясь в присутствии дочери, чтобы не покрыть строптивицу крепким словом.

— Просто… — снова начинает Луара, но я грубо ее обрываю.

— Тебе не разрешали открывать рот. Ты сейчас же отправишься в спальню и проведешь там последующую неделю. Под замком. Поняла?

— Да, но позволь мне сначала объяснить! Это важно… — в глазах Луары мелькают слезы, от которых внутри что-то переворачивается.

Бездна, она издевается?!

Резким жестом указываю на выход:

— Повторять не буду. Если придется, отведу силой.

Луара поспешно кивает, взволнованно смотрит на Айну. Натянуто ей улыбается и, чуть склонив голову набок, ласково гладит по ручке:

— Желаю сладких снов моей отважной малышке! Я же говорила, что твой папа нас защитит!

Всхлипнув, разворачивается и уходит.

Провожаю взглядом ладную фигурку, и опять внутри скребет мерзкое чувство, словно я неправ. Будто я, глава тайной полиции, ошибаюсь в собственной жене.

Бред.

Отмахиваюсь от невеселых мыслей. Бережно укачиваю дочку на руках. Целую сладкие щечки, смотрю на родное личико, а смутное беспокойство никуда не уходит. Чужеродный, приторный запах в комнате напоминает мне о работе. Что-то по делу о похищении детей...

Подхожу к окну. Перед тем, как закрыть, проверяю плетение. Вязь на месте, но что-то неуловимо изменилось. Не мой почерк, хотя, если не присматриваться, то не отличишь.

Бездна!

Хожу с ребенком на руках, как загнанный в клетку зверь. Голова пухнет от невеселых выводов. Потихоньку веки малышки наливаются тяжестью, она сонно моргает и, широко зевнув, лепечет:

— Папочка, а правда те злые дяди больше ко мне не вернутся?

Глава 4

Луара

Лежу, калачиком свернувшись в постели. Я думала, что выплакала сегодня все слезы, но оказалось, не все. Несправедливо. Какой нормальный человек в качестве благодарности за дочь ужесточит наказание ее спасителю?

Не успевают слезы высохнуть на глазах, как Дарран врывается в спальню. Пару дней назад я была бы счастлива его появлению, а теперь все внутри каменеет.

Схлопываюсь, как бутон белоцвета на первом морозе. При виде напряженного, злого лица быстро вытираю мокрые щеки, встаю с кровати, оправляю мятое платье и пытаюсь надеть на себя безучастный вид. Судя по отражению в зеркале, у меня получается, а вот у дракона, похоже, от выдержки осталась одна труха. Всего за долю секунды он преодолевает просторную комнату, сбив по дороге пару массивных стульев, хватает за плечи и рычит:

— Ты их видела?

— Пусти, — ахаю от возмущения, но муж не в себе, совсем меня не слышит.

Буравит колким, требовательным взглядом, будто надеется прочитать мои воспоминания, мысли, эмоции — абсолютно все о сегодняшнем инциденте.

Видно, Айна ему рассказала о вторжении незнакомцев. Сердце топит горечью, что к пятилетнему ребенку он прислушался внимательнее, чем к жене. А еще в голове свербит вопрос: он вообще умеет быть благодарным? Или такова она — признательность дракона?

Безуспешно пытаюсь стряхнуть с себя тяжелые ладони.

— Да, видела... Пусти! — с твердостью встречаю взгляд темных глаз, в которых плещется взрывная смесь эмоций: отчаяние, злость, досада.

Надеюсь, он злится и досадует на себя, потому что, видит Бог, мне в этой ситуации каяться не в чем!

Дарран вдруг перестает с силой сдавливать мои плечи. Хмурится, отходит к двери и… начинает лупить стену. С первым же ударом по гладкой поверхности расходятся трещины, и я испуганно ежусь, страстно желая оказаться отсюда подальше. От второго — остается вмятина, а он все продолжает впечатывать в нее свой кулак, пока светлая отделка не покрывается багровой кровью с костяшек. Наконец, лбом вжимается в разбитую стену и замирает, тяжело дыша.

Заговорить с ним страшно, — он сплошной обнаженный нерв! — но той части меня, которая к нему привязалась за последние семь дней, больно видеть его в таком состоянии.

За мощным взрывом кроется уязвимость. Ведь он чуть не потерял свою малышку. Как бы то ни было, Дарран хороший отец — из тех, что по-настоящему заботятся о ребенке.

Набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю:

— Мне хотелось проверить, все ли нормально у Айны, поэтому пошла к ней в спальню. Она так сладко спала, что я немного задержалась. Просто полюбоваться. А потом эти двое сумели открыть окно и пробрались внутрь.

— Опиши их, — глухо требует, по-прежнему вжимаясь лбом в стену.

— Грубые черты лица. Худые. Среднего роста. Грязные, сальные волосы, одеты в темное. У одного шрам на правой щеке.

— Дальше.

На это требование качаю головой, хотя он меня не видит:

— Больше ничего не помню. Айна проснулась от моего крика. Очень испугалась. Пока я пыталась ее успокоить, почти на них не смотрела.

Дарран вдруг поворачивается ко мне всем корпусом и зло выплевывает:

— Считаешь меня идиотом?

От его рыка все внутри сжимается.

Взгляд невольно скользит к незашторенному окну, за которым кусты отбрасывают густые тени в разноцветных лучах магических светильников. Сказочно красиво — будто радуги раскинуты по всей замковой территории. Вот бы вырваться туда, на волю, подальше от этого тирана!

Коротко вздохнув, перевожу взгляд на мужа и пожимаю плечами: