Убийство среди книг - ЛоТемпио Тони

Из самого дальнего угла рядом с кухонной дверью взметнулся лиловый рукав, и я разглядела свою подругу. Она изо всех сил махала мне, подпрыгивая на стуле. Я проглотила смешок. Вот вам Зейна Адамс во всей красе, и она всегда была такая, с пятого класса, — яркий вихрь энергии и энтузиазма. Я помахала в ответ, давая понять, что вижу ее, а затем окинула взглядом ряд кофейников за стойкой. Меня так и подмывало протянуть руку, схватить один и рвануть с ним к столику, но я понимала, что, вытвори я подобное, женщина за прилавком бросится на меня, как ястреб на цыпленка. Лучше уж дождаться своей очереди. Обслуживали тут быстро, и после недолгих раздумий я заказала мокко-латте и «медвежью лапу»^[4].

Женщина, у которой на бейджике значилось «Филлис», проворно сновала за прилавком и через пару минут придвинула мне коричневый пластиковый поднос с моим заказом.

— Шесть девяносто пять. — Пока я нашаривала в сумке деньги, она смерила меня взглядом. — А ты в городе новенькая. Я тут практически всех знаю. — Она взяла протянутую мной купюру. — Филлис Вустер.

— Приятно познакомиться. Я Чарли Джеймс. — Острый взгляд заставил меня добавить: — Это уменьшительное. От Шарлотты.

— Шарлотта милее. — Филлис с улыбкой вручила мне сдачу. — Лучше держись этого варианта. И что же привело тебя в наш городишко? Друзей навещаешь или родственников?

— Ни то ни другое. — Я сунула доллар в банку для чаевых и подхватила поднос с моими кофе и пирожным. — Вообще-то я в городе не новичок. Я тут выросла, а теперь переезжаю обратно. Может, вы помните моих родителей? Они тут всю жизнь прожили, только год назад уехали. Пол и Морин Джеймс.

В глазах ее сверкнуло узнавание.

— Ой, конечно, я их помню. Пол Джеймс держал хозяйственный магазин, так? А помимо этого, еще стеклодувным делом занимался. Очень талантливо. У меня есть несколько его работ. А матушка твоя работала в Центральной швейной. Вот уж кто умел с иглой управляться! По-моему, у меня до сих пор живы пара-тройка вышитых ею полотенец. А после того, как твой папа продал бизнес, они переехали во Флориду, верно?

— В Аризону. Устали от холодных зим и хотели куда-нибудь, где тепло и не слишком влажно.

— Их можно понять. Зимы тут бывают суровы. Ну и как так вышло, что ты не подалась на Запад, поближе к ним?

Я хихикнула.

— Подумывала об этом, но я всесезонная девочка. Считайте меня сумасшедшей, но я на самом деле люблю зимнюю погоду. И свитера с горлом, и пуховики.

— Вспомни об этом, когда снег будет по колено и завалит тебе подъездную дорожку. — Она широко улыбнулась мне. Затем перегнулась через стойку и, понизив голос, произнесла: — Послушай, солнышко. Ты давненько тут не была, поэтому, если захочешь что-то разузнать о ком-то из местных, просто загляни сюда и спроси меня. Выложу всю подноготную, — она заговорщически подмигнула мне, — не сомневайся.

— Так и поступлю, спасибо. — Я оглянулась и увидела, что очередь вытянулась почти до дверей. — Пойду-ка я лучше.

Все еще улыбаясь ей, я попыталась обогнуть стоявший в проходе стул и ненароком пнула дорогой на вид кожаный портфель другого клиента. Темноволосый мужчина вскинул на меня сердитый взгляд.

— Эй, осторожно. — Он нагнулся, сгреб портфель и прижал его к груди. — Неуклюжая, — буркнул он себе под нос. Засунул портфель под стул и, не удостоив меня лишним взглядом, снова уткнулся в лежавший на столе десятидюймовый планшет.

— Извините, — пробормотала я.

Мужчина повернулся ко мне спиной и продолжал запихивать еду в рот, не отрывая глаз от экрана. Он заказал омлет на вафлях, и выглядело это, надо признать, аппетитно, особенно залитое моим любимым голландским соусом. Рот наполнился слюной. Может, и мне стоило заказать то же самое? Мужчина, видимо, почувствовал, как я пожираю глазами его тарелку, потому что вздернул голову ко мне и скривил губы. Глаза цвета штормового моря вонзились в меня.

— Вам что-то нужно?

От неожиданности я попятилась.

— Нет. Просто… Извините, что наступила на вашу сумку. Я не нарочно.

— Конечно, — буркнул он и снова сосредоточился на планшете.

С минуту я его разглядывала. Вроде бы не сильно старше меня и очень даже ничего. Густые темные волосы, твердый подбородок с небольшой ямочкой. Кожа загорелая, скулы высокие, а сливочного оттенка рубашка и джинсовая куртка сидели на нем весьма неплохо. Счесть его неотразимым красавцем мешала только легкая горбинка на носу, словно когда-то сломанном. И разумеется, не добавляли очарования хмурая мина и манера сидеть, словно кол проглотил.

— Завтрак у вас вкуснецкий, — услышала я собственный голос. Когда мужчина непонимающе уставился на меня, я указала на тарелку. — Вот. Выглядит аппетитно, — пояснила я. Мало ли, вдруг он понятия не имеет, что значит «вкуснецкий».

— А. — Он взглянул на полусъеденное блюдо и пожал плечами. — Приемлемо.

Я вытаращилась на него.

— Приемлемо? — переспросила я, неуверенная, что правильно расслышала. Как может нечто, пахнущее столь восхитительно, быть всего лишь «приемлемо»?

Густые брови выгнулись дугой.

— Допустимо. В качестве завтрака — терпимо. — После этих пояснений он отвернулся обратно к планшету, а я с минуту неловко мялась, сомневаясь, надо ли еще что-то говорить.

— Чарли! — Зейна, едва не лопаясь от нетерпения, привстала со стула и изо всех сил мне махала.

Я отвернулась от мужчины и двинулась к ней. Обогнув кучку подростков в драной джинсе, я наконец добралась до нашего столика. Подруга встретила меня широкой улыбкой, и я невольно подумала: насколько же верна старая присказка, мол, противоположности притягиваются! Мы с Зейной кардинально различаемся как по внешности, так и по сути. Я всегда была более серьезной, неторопливой, с непокорной гривой золотисто-каштановых локонов, ярко-зелеными глазами и конопатой кожей молочного оттенка, выдававшей мои англо-ирландские корни. Зейна же, напротив, всегда была импульсивна и, с ее гладкой смуглой кожей, огромными карими глазами и шапочкой коротких черных пружинистых кудряшек, легко могла сделаться топ-моделью. Теперь же она искоса глянула на столик того мужчины.

— Что это там с мистером Шармом? Надо ему сказать, чтоб перестал смотреть волком, а то, чего доброго, таким и останется.

— Я случайно пнула его портфель, — призналась я, устраиваясь на стуле напротив подруги. — Попыталась похвалить его завтрак, так мне чуть голову не отгрызли.

Зейна откусила от черничного маффина и положила его обратно на блюдце.

— По-моему, типичный случай отсутствия индивидуальности.

— О-о-о, индивидуальность у него есть, — возразила я и снова бросила взгляд на незнакомца. — Есть, и притом дрянная. А жаль, потому что он, вообще-то, довольно симпатичный, даже с такой угрюмой физиономией.

Зейна отряхнула блузку от крошек и задумчиво улыбнулась мне.

— То, что ты так скоро после разрыва способна заметить это в мужчине, — отличный знак, — изрекла она.

Я взяла свой латте, отпила глоток и вернула кружку на стол.

— Не хочу думать о Генри. Честно говоря, вообще не хочу зацикливаться на прежней жизни. Не теперь, когда передо мной раскинулась совершенно новая.

Зейна покачала кудрявой головой.

— Надо отдать тебе должное, Чарли. Нервы у тебя железные — вот так сорваться с места и начать все заново. Отказаться от успешной писательской карьеры ради того, чтобы переехать обратно в родной городок. Жаль, у меня нет твоей смелости.

Я обхватила кружку пальцами.

— Рада, что ты считаешь меня смелой. Макс вот думает, что я совсем сдурела.

— Твой агент? — Зейна отмахнулась. — Типично по-мужски. Он просто не понимает. К тому же наверняка переживает из-за комиссионных, которые потеряет с уходом Си Джей Баррета на покой.

— Скорее, переходом на полставки, — поправила я. — Я не отказываюсь от писательства, мне просто нужна передышка. — Я мазнула взглядом по народу в кафе. — И помни, с этого момента я просто Чарли Джеймс. Не хочу, чтобы кто-то прознал, что я еще и Си Джей Баррет. Я временно отошла от дел, чтобы вернуть себе искру. Не хочется, чтоб меня пытали расспросами про Стива Шепарда или строили догадки насчет того, что мне тут понадобилось.