Добро пожаловать в нигде - Геффен Адива

Слышу какой-то шорох. Это ты, Шука? Постукиваешь по двери и улыбаешься своей дьявольской улыбкой? Проверяешь, что я тут делаю? «Давай поедем вместе, – скажет он, обнимая меня, – не успела ты уйти, а я уже соскучился».

Еще раз смотрю в зеркальце.

Ни души, лишь соседские лимонные деревья.

Трогаюсь с места.

Не спеши, Рут. Движения должны быть плавными, как при замедленной съемке. Еще секунда, и я уже на дороге, огибающей наш квартал. Отсюда всего пять минут до Гедеры.

Слишком рано успокаиваться. А что, если он стоит на выезде? Нет, никого.

Спокойно, Рут. Выезжаю на шоссе и еду в сторону киоска Ами Кахлона, который мне сейчас вовсе не нужен.

Вдруг раздается телефонный звонок.

– Да.

– Ты уже выехала?

– Откуда?

– Да кончай уже со своими шуточками! Выехала?

– Только что. Вспомнил что-то еще?

– Прихвати еще две банки колы. Что ты сейчас делаешь?

– Толкаю ядро в Латвии. – Рассмешить – значит успокоить.

– Забавно. Будь осторожна.

– С ядром?

– Со всякими типами. Их кругом полным-полно.

– Хорошо, что у меня есть ты, защитник мой.

– Жду тебя, пышечка моя.

Пышечка. Пышулечка. Пышчоночка. Кто тут Шукина пышечка? Я! Он может откусить, прожевать и проглотить. Кусочек за кусочком. Пока от меня ничего не останется.

Когда-то я называла это любовью.

Я люблю эти моменты.

Безмолвие перед началом вселенского переполоха. Тишину в коридорах.

Мгновения благодати.

Я стараюсь приходить в школу на полчаса раньше остальных. Обхожу классы, подбирая с пола кожуру от мандаринов и закатившиеся в углы бумажные шарики, поправляю стулья, убеждаюсь, что все пюпитры стоят прямо и ни один из них не поломан. Закончив обход, я набираю в учительской бутылку воды, поправляю форму, провожу рукой по волосам, направляюсь на свое место у входа и жду.

Первыми приходят учителя. Все, за исключением преподавателя фортепиано Оли, которая всегда является минут на пять-шесть позже остальных. Я ее понимаю – не так-то просто оставить дома годовалых близнецов. Пробегая вверх по лестнице, она обязательно останавливается возле меня, чтобы перевести дух, и улыбается.

По правде говоря, все учителя, кроме «кислятины»-гитариста – как про себя называю его я, – улыбаются и приветствуют меня, хотя поначалу лишь с любопытством оглядывались, перешептываясь между собой: как такое пугало могло здесь оказаться? Наверное, в их глазах я выгляжу не охранником, а, скорее, генералом.

Но мало-помалу все ко мне привыкли и даже дали кличку Чок-новичок.

Без десяти два. В это время начинают появляться ученики.

– Желаю хорошего дня, Амир, – приветствую я первого из них, несущего тромбон в длинном футляре, но он, сделав вид, что не заметил меня, пытается пройти мимо.

– А как насчет «здрасьте»? – настаиваю я, и он, остановившись, улыбается.

– Привет, Чок! Большое-пребольшое здрасьте, – отвечает он, похлопывая меня по спине.

Вслед за ним приходит пианистка Дуки, скрипачи Йохи, Натан и Аарон и вся прочая честная компания. Один сует мне мандарин, другой – домашнее печенье, третий просто дружески хлопает меня по плечу. Но вот все разбредаются по классам, и вновь наступает тишина.

Как же мне повезло!

Глава 2

Киоск Ами Кахлона находится на самой окраине Гедеры.

«…АДОСТИ И …СЕЛЬЯ», – гласил потерявший за годы часть букв билборд, зазывая публику на давно прошедшее празднование. Под ним виднелись два плаката поменьше: «Кока-кола – вкус жизни» и криво прилепленный кусок картона, обещающий бесплатное мороженое всем, кто купит блюдо фалафеля.

В это время суток местность вокруг практически пустынна, если не считать немногочисленных завсегдатаев киоска Ами, сидящих вокруг мраморной стойки на облезлых деревянных стульях.

Медленно миновав киоск, я останавливаюсь возле почтового ящика и просовываю в щель заготовленное заранее письмо с заявлением об уходе, где в качестве причин указаны проблемы со здоровьем, считая, что Ноа, которая уже давно что-то подозревала, обо всем догадается.

Подождав несколько минут, оглядываюсь вокруг, зная, что Шука способен добежать сюда переулками, лишь бы узнать, тут ли я и не встречаюсь ли с кем.

Это мы уже проходили.

– Соскучился по тебе, пышечка моя, – пробурчит он, оглядывая всех присутствующих, чтобы определить, нет ли среди них того, с кем я попытаюсь убежать или к кому я проявляю чрезмерное внимание. – Помнишь, что я всегда говорю?

– Что все женщины – шлюхи, – процитирую я одно из его излюбленных выражений.

Слышится радостный возглас, потом вздох разочарования, кто-то в порыве гнева швырнул на землю лотерейный билет, один из стульев сломался, и сидящий на нем мужчина упал, вызвав смех расположившейся рядом парочки, пятеро подростков роются в мусорной корзине в поисках окурков.

Обычные звуки обычного вечера.

Его здесь нет.

Покидаю район, останавливаюсь на светофоре. Красный. Желтый. Зеленый… Спокойно. Внутри у меня все кипит, сердце колотится как сумасшедшее.

Проезжаю указатель на Гедеру, поворачиваю направо, еще раз направо и выезжаю на шоссе номер семь, ведущее к Ашдоду. Попетляв по второстепенным дорогам, снова выезжаю на автостраду.

Рядом с указателем «89 километров до Беэр Шевы» вижу плакат: «Не спеши. Спешка ведет к катастрофе». Верно подмечено!

А вот и указатель на Штулим. Именно туда я и направляюсь.

Сколько раз я продумывала этот маршрут! Выучила наизусть карту. Ожидая прихода Шуки, проверяла, помню ли все знаки, все повороты.

Зная Шуку как облупленного, я понимала, что в свои планы нельзя посвящать никого. Ведь он пустит в ход все свои чары, будет плакать, бить себя в грудь, рассказывать, как сильно скучает, переживает, тревожится, а главное – любит, любит, любит. И все тут же выложат ему и что, и где, и когда. «Для твоей же пользы», – как сказала мне однажды королева подозрительности Зои, попав под чары его фальшивого обаяния.

Свернув с шоссе на проселочную дорогу, я останавливаю машину и записываю на найденном в бардачке клочке бумаги три необходимых мне номера телефона. Разве кто-нибудь сегодня помнит их наизусть? Вынув симку из телефона, кладу его под колесо и несколько раз проезжаю по нему туда-сюда, а потом, тщательно собрав все обломки, складываю их в полиэтиленовый пакет.

Проехав Штулим, останавливаюсь у въезда в мошав Азрикам. Завернув симку в фольгу, закапываю ее в одном из цветочных горшков, а потом, пройдя меж полей, разбрасываю во все стороны обломки мобильника. Пускай теперь поищут!

Вокруг ни души. Лишь разбегаются испуганные ящерицы, каркают несколько разбуженных мною ворон да лают собаки, громко выражая свое негодование по поводу неурочного беспокойства.

Купив «мерседес», Шука тут же показал мне кучу установленных в нем датчиков.

– Видала? Теперь я всегда буду знать, где ты. Так что не вздумай убегать, – криво усмехнулся он.

Не колеблясь ни минуты, я отключила их, пользуясь найденным в ютубе видео для угонщиков автомобилей, а заодно сняла маячок, транслирующий местоположение «мерседеса», и отправила под колеса и его. Подъехав к круглосуточному магазинчику электроники, покупаю самый дешевый мобильник и симку, какими обычно пользуются гастарбайтеры и беженцы. Я ведь теперь тоже стала одной из них.

Еще одно дело. Открыв обнаруженный в почтовом ящике рекламный буклет, начинаю обзванивать перечисленные в нем отели.

– Добрый вечер. Стойка регистрации «Пнинат Адар». Чем могу вам помочь? – отвечает приятный женский голос.

Объясняю, что мне нужно, и слышу постукивание ногтей по клавишам.

– Вам повезло. На чье имя забронировать номер?

– Гиля Эльрои Зельцер, – отвечаю я. – Да, на пару ночей. Прекрасно.

Это дело сделано. Двигаемся дальше.

С тех пор как я ушла, не прошло и часа, и Шука, разумеется, еще ни о чем не подозревает. Думает, что я стою в очереди в булочной.