Лекарь Фамильяров. Том 10 (СИ) - Лиманский Александр

Интонация была человека, сверяющего услышанное с уже известным ответом.

— Мы работаем с очередью на неделю вперёд, Антонина Викторовна. Пусть открываются, зверей в районе на всех хватит.

— Похвальный оптимизм, — она застегнула папку. — Район у нас теперь насыщенный получается, два ветучреждения на одной улице. Плотность, нагрузка на надзор… Придётся чаще бывать в ваших краях. По долгу службы.

Прозвучало это как прогноз погоды на всю оставшуюся жизнь.

У самой двери, уже взявшись за ручку, она обернулась, и я понял, что главный номер программы приберегли на выход.

— Да, вы же там думали про статус клиники, я помню, — она улыбнулась одними губами, бескислородно. — Похвально, похвально. Растёте. Только знаете… с лицензированием нынче очень строго. Комиссии, требования, человеческий фактор. Не всякому дают.

Она выдержала паузу ровно той длины, чтобы фраза легла куда надо, перевела взгляд поверх моего плеча, в окно, на светящийся фасад напротив, задержала его там дольше приличного и вышла.

Дверь закрылась. Ксюша заперла замок, повернулась, и лицо у неё было нехорошее.

— Она с ними, — сказала Ксюша. — Михаил Алексеевич. Она же с ними заодно, это же слышно. К гадалке не ходи.

— Формально она не сказала ничего, — заметил Денисов без обычной уверенности. — Ни одной фразы, которую можно предъявить. Пожелала успехов, предупредила о плотности надзора… Юридически это доброжелательность.

— Вот именно, — сказала Ксюша. — Юридически. А по-человечески это было «сидите тихо, а то хуже будет». Она нам даже угрожать пришла по всей форме, с актом.

Слышно это было действительно всем. Пророчество про кровь, выданное Ксюшей, начинало сбываться со скоростью, которой позавидовал бы любой синоптик. На вторые сутки.

Саня прошёл по залу, проверяя шпингалеты на окнах и доложил «периметр чист» с интонацией, украденной у Феликса.

Ксюша сняла кассу, убрала журнал под замок и накрыла клавиатуру Любови Степановны салфеткой, рядом с клеёнчатой тетрадью это смотрелось как государственный флаг у мавзолея.

Денисов ушёл первым, унося под мышкой распечатку лицензионных требований, на прощание пообещав к завтрашнему вечеру «полную матрицу соответствия».

Караул заступал на моих глазах, и наблюдать за этим стоило.

Феликс облетел приёмную по периметру, низко, беззвучно, проверяя, как он выразился накануне, сектора. Сел на стойку, оглядел тёмный зал, развернул голову на сто восемьдесят градусов, оглядел ещё раз и вполголоса, для протокола, доложил сам себе:

— Пост принял. Обстановка штатная. Наружное освещение противника, без изменений.

— Сектор один, витрина, — бормотал он дальше, уже для себя, поводя головой по дуге. — Сектор два, входная группа. Сектор три, тыловой коридор… Наземному посту присваивается позывной «Снег». Себе присваиваю позывной «Филин». Для конспирации.

От комментариев к «филину для конспирации» я воздержался усилием воли.

Пуховик следом вышел из вольера, потянулся всем корпусом, от лап до кончика хвоста, прошёл через стационар и лёг у фальшстены, у самой дверцы «кладовки», развернувшись мордой к залу. Лёг и слился, через полминуты в темноте стационара его можно было найти только по глазам, если бы он захотел их открыть.

«…спите… я тут…»

За фальшстеной, у тёплого купола, ровно спало то, что мы охраняли. Оно за весь вечер так ни разу и не узнало, сколько всего случилось снаружи, и я ему немного завидовал.

У двери я задержался.

— Комендант. Порядок действий на случай гостей: сначала тревога мне на телефон, потом всё остальное. Геройства оставляем на крайний случай.

— Так точно. Геройства по остаточному принципу, — с сожалением подтвердил Феликс.

Я уходил последним. Запер дверь на оба оборота, подёргал, по свежей привычке, ручку и обернулся на улицу.

Улица была пустая, с той особенной летней тишиной, в которой слышно гудение трансформатора за два квартала. Здание напротив стояло тёмное, витрины погасли, вывеска под серым чехлом ждала своего часа.

И только на верхнем этаже, угловое, горело одно-единственное окно. Жёлтое, спокойное, обжитое. Кто-то там, наверху, тоже не спал в этот час. Кто-то там тоже строил планы, и я догадывался, про кого они.

Я постоял, глядя на это окно, сколько позволила гордость.

Потом я поднял воротник и пошёл домой. Завтра предстоял хозяйственный бой, а они, вопреки репутации, выматывают не меньше настоящих.

Субботнее утро мы с Ксюшей встретили в мебельных рядах на оптовой базе, и уже через час я понял, что моя роль в этой экспедиции сугубо транспортная.

Командовала Ксюша. У неё был планшет со списком, в нём артикулы, размеры и потолки цен, и двигалась она между стеллажами с целеустремлённостью торпеды. Я шёл следом и носил.

— Кушетка смотровая, каркас металл, покрытие моющееся, — оглашала она у стенда. — По прайсу двенадцать. Двенадцать за это? Тут шов кривой по всей боковине. Десять пятьсот, и мы берём две.

— Девушка, у нас фиксированные…

— А у вас на сайте акция «вторая позиция минус пятнадцать», я скриншот сделала. Десять пятьсот.

Продавец посмотрел на скриншот, на Ксюшу, снова на скриншот и пошёл оформлять. Я погрузил.

Кушетки Ксюша выбирала не по каталогу, ложилась на каждую, оценивала жёсткость, скрип и высоту, а на мой поднятый бровями вопрос ответила исчерпывающе: «На ней зверя держать будут, а держать буду в том числе я. Я и проверяю».

Логика была безупречной по существу, и продавец, наблюдавший, как администратор с планшетом деловито лежит на смотровой кушетке, спорить с этой логикой не рискнул.

Стеллажи взяли по шесть восемьсот, как и планировалось, шкаф под препараты, с замком и сертификатом, за восемь пятьсот. На кассе гипермаркета к нам прибился молодой человек с бейджем «старший консультант».

И попытался провести манёвр, который я оценил как профессионал, с озабоченным лицом он сообщил, что к медицинской мебели «обязательно положен» ультрафиолетовый рециркулятор, и подкатил витринный экземпляр, могучий, с царапиной во весь бок, по цене нового.

— Обязательно положен? — переспросила Ксюша нехорошим голосом. — Каким нормативом?

— Ну, СанПиН…

— Номер СанПиНа. Пункт, — Ксюша достала планшет. — Я жду. Пока вы ищете, витринный образец с дефектом корпуса продаётся с уценкой от двадцати процентов, это ваши же правила торговой сети, могу показать, у меня они в закладках. Так что-либо номер пункта, либо мы пошли.

Старший консультант оценил соотношение сил и отступил с достоинством, то есть быстро. Рециркулятор мы потом купили в другом месте, нормальный, новый, за двадцать одну тысячу, и Ксюша ещё выбила к нему бесплатную доставку.

К обеду фургон был забит так, что коробки пришлось увязывать в два яруса, и на парковке базы я поймал себя на странном чувстве, мы везли мебель для клиники, которой формально ещё не существовало, и от этого груз казался только дороже.

Между базой и складом сантехники мы заехали в охранную фирму, из трёх обзвонённых мною накануне выбранную за внятность прайса. Менеджер развернул схему, четыре камеры, датчики движения по периметру, датчики на обе двери, сирена, вывод тревоги на пульт и на три телефона. Монтаж назначили на вторник.

— Камеры пишут постоянно? — уточнил я.

— Постоянно, на регистратор, глубина архива месяц.

— Тогда так. Уличные две, в приёмной одна, в новом крыле одна. Внутренние помещения, стационар, смотровую, не оборудуем.

Менеджер удивился, обычно просят наоборот, всё внутрь. Я сослался на врачебную тайну и покой пациентов, менеджер пожал плечами и переправил схему. Врачебная тайна в моей формулировке была чистой правдой, просто пациент, ради которого стационар оставался слепой зоной, в договоре не значился.

Отдельно я попросил тревожную кнопку под стойку, и менеджер, оживившись, вписал её в смету бонусом, за счёт заведения. Шестьдесят одна тысяча пятьсот с монтажом, аванс половиной, договор в папку.