Дело лихой попаданки, или развод с драконом - Руд София

Ни капли раскаяния, ни капли понимания боли той женщины, что отдала тебе столько лет. Что постарела рядом с тобой. Ему было плевать. Он выглядел… устало.

— Ты забыла, Герда, с кем ты разговариваешь? — это все, что он ответил ей, а затем махнул рукой служанкам, которые все это время стояли у дверей его кабинета, наблюдая жалкую сцену.

Они подбежали к своей госпоже, начали шепотом умолять ее подняться, а он просто отвернулся. Плеснул себе янтарной жидкости в стакан и взял бумаги со стола. Продолжил читать, будто ничего не произошло.

“Почему? Ну почему?” — шумел в голове Герды один лишь единственный вопрос, пока ее, обессилевшую от слез, уводили служанки. Смаргиваю, закрываю глаза и чувствую, как по моей щеке течет слеза.

Я тоже когда-то спрашивала одного человека: “За что?”. Не могла понять, как же можно предать клятву и любовь? Ради чего?

Искала, что я сделала не так. А потом все поняла… И, пожалуй, лучшее, что я сделала в жизни, — это начала новую, яркую жизнь без него.

Но Герда так не поступила. Она осталась, она терпела. Почему?

— Госпожа, — вновь зовут служанки, но я прошу подождать.

Решимость, конечно, хорошо. Но что если завтра я исчезну, очнусь, допустим, в больнице, а Герда вернется в свое тело? Да, жизнь в таком браке — тот еще ад. Но это ее жизнь, а не моя.

— Лайза, — кидаю взгляд на девчонку, которая вместе с остальными раскладывает платья, и все наряды как будто похоронные — черные.

— Что такое, моя госпожа? — тут же суетится блондинка.

— Напомни, что произошло до того, как я вышла из ванной комнаты, — велю девушке, а она, оглянувшись на двух других суетливых работниц, тут же подходит ко мне почти вплотную, чтобы на ухо прошептать.

— Вы вернулись с приема сама не своя. Выдрали из горшка гортензию и схватили какую-то склянку! Я умоляла вас не пить, но вы и слушать не стали. Вас бросило в жар, но вы не позволили доложить хозяину. Боялись, что он рассердится еще сильнее, если узнает, что вы нарушили запрет. Вы закрылись в ванной, моя госпожа, мы испугались, а дальше… — шепчет служанка, и тут опять вспышки.

Шестеренки в голове начинают крутиться, память работает хорошо, слово в слово девочка описала. Вижу Герду, копошащуюся пальцами в сырой земле. Вижу склянку, с которой она даже не стряхивает грязь, прежде чем окупорить пробку, а потом чувствую запах. Такой резкий, тошнотворный, что все внутри сжимается. Но Герда не выкидывает склянку. Пьет…

Зрение моментом передергивает пелена, жар вспыхивает в области сердца, а пальцы пробирает холод. Герду трясет, но она запрещает звать лекарей и вообще кому-либо что-то говорить.

Ложится в ледяную ванну и что-то шепчет. Что-то неразборчивое, непонятное…

Лишь последние слова слетают четко с губ: “Да будь ты проклят, дракон!”.

И все… темнота, а потом уже просыпаюсь я. Вместе с этим гадом, который мало того, что изменял жене, так еще и решил вышвырнуть ее спустя двадцать лет брака.

Эх, Герда… не знаю, кого ты обозвала драконом, но, кажется, в виде проклятья ты ему определила… меня.

И я знаю, как оправдать это звание!

Глава 2. Тактика

На собственном жизненном опыте поняла, что я могу быть как наградой, так и наказанием для тех, кто меня окружает. К счастью, люди тоже научились это считывать по одному моему взгляду, но в этом мире я не Ангелина Лютова, а Герда Дэйм, у которой уже сложилась совершенно другая репутация.

Так что активные действия мы отложим до лучших времен и сначала займемся собой. Ведь лучшее, с чего можно начать возмездие, это отдать всю любовь себе. Здоровую любовь.

С такими мыслями и подхожу к зеркалу над туалетным столиком. К счастью, оно целое. Сиреневый пуфик мягкий, а столешница, на которую я кладу пальцы, холодна.

“Ну привет, Герда”, — мысленно улыбаюсь женщине в отражении.

Да, не самая красивая. Не ухоженная, либо же ухаживала неправильно, учитывая, сколько разных баночек стоит на столе. Но это не значит, что не нужно себя любить.

“Раз уж так сложилось, что тебя, скорее всего, больше нет, а я не знаю, что случилось с моим телом. Вполне возможно, его тоже нет, значит, отныне это тело и эта жизнь моя. И я проживу ее хорошо. О–очень хорошо. И за тебя, и за себя. Всем врагам назло.".

— Где там платья? — поднимаюсь из-за стола, когда решение принято окончательно.

И служанки, кажется, уже задумавшиеся над тем, не сбрендила ли я, тут же начинают метаться, но показывают все то, что я отметаю, практически не глядя.

— Хозяйка, как вам это? — бежит Лайза с еще одним платьем.

Не черным, что радует, но не сильно. Во все глаза смотрю на валуны розовой ткани и рюши и очень надеюсь, что Герда не надевала такое на балы после того, как ей исполнилось восемнадцать. Хотя, а вдруг здесь мода такая?

Нет-нет-нет. Значит, уеду в глушь и сделаю там свою такую моду, что и столицу перевернет!

— Это все, что есть? — смотрю на служанок и на гору платьев, покрывших не только кровать, но и зеленый диван и два симпатичных кресла у окон.

— Ну, кроме тех, которые вы не надевали.

— Показывай, — велю служанкам, и они тут же достают сверток из сундука, который я даже не заметила в углу.

Бумага шуршит от силы полминуты, а затем я с удовольствием оглядываю платье цвета слоновой кости. Красивое, нежное, и в то же время элегантное. Чуточку строгости бы ему, учитывая мой новый возраст и ситуацию, в которую я угодила, и было бы идеально. Но, увы, и так сойдет.

— Давайте это, — решаю я и, пока служанки начинают его приводить в божеский вид, сажусь за трюмо.

М-да. Исходные данные хороши, черты лица пропорциональные, симметричные, но вот провалы под глазами, — нехорошо. От недосыпа и кожа осунулась, и брыльки выглядят слишком опущенными.

Ничего! Ты еще такой красоткой будешь, что у этого мужлана с двумя содержанками пятая точка огнем заполыхает. Ну-ка, что у нас есть?

Выдвигаю ящик и смотрю на пузыречки. Много!

— Апчхи! — чихаю от чего-то, пахнущего почти как перец, и тут же закрываю склянку.

Содержимое другой баночки пахнет еще ужасней. Даже убираю ее на край столика, чтобы не запутаться и не открыть еще раз. Спустя попыток пять нахожу что-то вроде увлажняющего крема и пудры. Там же красящая штука для бровей и ресниц.

— Давайте я, госпожа! — порывается Лайза, а у меня в голове тут же возникает образ ее лучшей работы.

— Нет, я сама, — отвергаю предложение.

Не сказать, что Лайза красила хозяйку плохо, но над техникой стоило бы поработать. В макияже очень важна как сама косметика, так и способ нанесения. Я даже своих визажистов на разные курсы отправляла, чтобы уровень мастерства повысить, ну и сама, конечно же, руку набила.

Вот и пользуюсь тут непонятными кремами, то затемняя, то высветляя нужные зоны, и результат начинает впечатлять. Но это маска. Временная маска, в будущем нужно сделать себя и без косметики такой красивой, чтобы от одного только взгляда в зеркало настроение по утрам поднималось.

— Госпожа! — суетятся слуги, напоминая про время.

Я кидаю взгляд на часы. Две минуты осталось? Подождет.

Надеваю идеально выглаженное платье, расчесываю волосы, которые почти не поддаются укладке, потому собираю их в высокую прическу.

— Госпожа… — уже изводятся служанки, бледнея сто пять раз за минуту, но я уже готова.

Осталось лишь пара главных штрихов на лице.

— Проводите, — говорю девушкам, когда заканчиваю колдовство.

Оборачиваюсь, выпрямляю спину, и они, охнув, одна за другой, застывают на месте.

Так-то дамы. Приятный внешний вид - 50% от успеха предстоящей сделки, которую я прокручиваю у себя в голове.

— Ну же, идемте! — выпаливаю я с довольной улыбкой.

Гордо расправив плечи и приподняв подбородок, элегантно шагаю к лестнице, и, к счастью, мне не нужно ждать слуг, — тело само помнит дорогу. Дохожу до белоснежной мраморной лестницы, выстланной бордовой ковровой дорожкой с золотыми завитками, как замечаю, что в холле внизу суетятся слуги, снимая со стен семейный портрет. Тут же нахожу и другие светлые пятна на стенах у лестницы, где висели полотна, но теперь их нет.