Позвольте подыграть, принцесса - Вильневски Ксана

В этот самый момент тяжёлые двери в самом конце зала распахнулись с оглушительным, яростным грохотом, который заставил гвардейцев мгновенно схватиться за эфесы мечей, а придворных дам — испуганно вскрикнуть. В душную, застывшую тишину тронного зала, чеканя шаг и шутовски высоко, почти издевательски вскидывая колени, бесцеремонно ворвался человек в безумном красно-синем наряде с бубенцами, которые яростно, дребезжаще звенели при каждом его резком движении. На его лице, прямо поверх мертвенно-бледной кожи, горел вызывающе яркий, бордово-фиолетовый макияж в форме острых, идеальных ромбов вокруг глаз, а губы были тронуны зловещим, вызывающим алым цветом. Он остановился у самого подножия помоста, прямо перед застывшей Ледяной принцессой, и вместо положенного рабского поклона резко, дерзко вскинул голову вверх. Его глаза — пугающе живые, тёмные, лишенные малейшего страха и неестественно проницательные — насквозь прошили Алисию, а губы растянулись в хищной, абсолютно не заискивающей ухмылке трикстера, которая открыто, в лицо насмехалась над всей этой удушающей королевской короной.

Глава 2. Танцуй

Шум тронного зала плавно перевёк в тяжеловесный, парадный гул Большой Галереи, куда королевские церемониймейстеры настойчиво, но плавно увлекли за собой всю разогретую вином и интригами придворную публику. Переход королевского кортежа из одной залы в другую напоминал медленное движение гигантской, пёстрой змеи, чей чешуйчатый хвост состоял из сотен шуршащих подолов, звенящих шпор и приглушённого шёпота. Алисия де Валуа шла в голове этой процессии, на шаг позади своего отца. Тяжёлая юбка её нежно-розового платья при каждом шаге подминала под себя разбросанные по полу лепестки белых роз — свежая прихоть главного устроителя пиров, призванная замаскировать въевшийся в каменные плиты запах сырости старого замка.

Большая Галерея встретила гостей монументальным великолепием и удушающим, почти осязаемым жаром. Вдоль стен тянулись длинные дубовые столы, накрытые тончайшим накрахмаленным льняным полотном, которое из-за обилия серебряной посуды и канделябров казалось ослепительно белым, почти зеркальным. Воздух здесь был ещё гуще, чем в тронном зале. К ароматам пудры, пота и тяжёлых масел примешался плотный, жирный чад от десятков мясных блюд.

Для Алисии этот пир был продолжением всё той же монотонной, изнуряющей работы. Она заняла своё место на возвышении за королевским столом, по левую руку от отца. Корсет, туго стянутый камеристками ещё на рассвете, теперь казался раскалённым железным обручем, безжалостно сжимающим рёбра. С каждым часом дышать становилось всё труднее, спина ныла от неестественной, струнной прямоты, но маска Ледяной принцессы сидела на её лице как влитая. Бордовая дымка вокруг глаз, выполненная по её утреннему приказу, создавала идеальный барьер — придворные лорды, поднимая кубки в её честь, натыкались на этот мрачный, глубокий взгляд и невольно тушевались, заменяя двусмысленные комплименты дежурными поклонами.

Гастрономический гротеск этого вечера вызывал у Алисии лёгкую, тщательно скрываемую тошноту. На огромных серебряных блюдах слуги выносили истинные кулинарные чудовища того времени. Центром стола служили запечённые целиком лебеди, чьи тушки повара умудрились обратно облачить в их собственные белоснежные перья и зафиксировать шеи в неестественно гордых, живых изгибах. Глаза мёртвых птиц были заменены чёрными бусинами. Эта мёртвая, искусственная красота, выставленная напоказ ради забавы пресыщенных лордов, казалась Алисии пугающе похожей на её собственное существование. Чуть поодаль возвышались паштеты, выпеченные в виде неприступных замковых башен с флагами из сусального золота, а из пастей зажаренных кабаньих голов струился густой, тёмный ягодный соус, напоминающий запекшуюся кровь.

Королевские пажи беззвучно и непрерывно сновали между столами, меняя перемены блюд с точностью марионеток. Алисия едва прикасалась к еде. Она брала тонкими пальцами крошечный кусочек засахаренной груши или ломала кончиком серебряного ножа корочку миндального пирога, лишь бы создать видимость участия в общей трапезе. Ей было душно. Душно от запахов, от звона кубков, но больше всего — от унылых, выверенных веками светских бесед, которые велись вокруг неё.

— Налог на сукно в южных провинциях в этом году обещает покрыть все расходы на содержание гвардии, Ваше Высочество, — нудно вещал по правую руку престарелый граф Шамбор, причмокивая жирными от гусиного жира губами. — Однако лорды побережья недовольны. Они считают, что корона слишком сильно затягивает на их шеях шёлковый шнур.

— Лорды побережья всегда находят повод для недовольства, граф, — ответила Алисия, даже не повернув к нему головы. Её голос прозвучал как хруст тонкого льда под ногами. — Но они забывают, что шёлковый шнур короны гораздо приятнее, чем пеньковая верёвка бунтовщиков. Передайте им это при следующей встрече.

Граф поперхнулся вином, поспешно закивал и уткнулся в свою тарелку. Алисия мысленно вздохнула. Это была игра, правила которой она знала наизусть: улыбнуться одними уголками губ, выдать холодную, политически выверенную фразу, сохранить дистанцию, не позволить ни единому человеку заглянуть глубже её бордового макияжа.

Когда за столами раздались первые тяжёлые вздохи пресыщения, а король Филипп лениво махнул рукой, приказывая убрать остатки пиршества, церемониймейстер трижды ударил своим позолоченным жезлом о мраморный пол. Музыканты на высоких хорах, до этого момента игравшие негромкие, усыпляющие лютневые переборы, синхронно подняли свои инструменты. Зал приготовился к балу.

Объявили павану. Этот танец был излюбленным ритуалом двора Валуа именно за свою монументальную, леденящую строгость. В нём не было места весёлым прыжкам или фривольным поворотам — партнёры двигались по залу с торжественностью церковной процессии, едва касаясь друг друга самыми кончиками пальцев в строго определённые моменты, но обязаны были вести непрерывный, томительный визуальный контакт. Танец-дуэль, танец-осмотр.

Толпа придворных расступилась, освобождая центр Галереи, и Алисия увидела, как к её месту направляется герцог Максимильян Роуз. Для бала он сменил свой тяжёлый парчовый камзол на более лёгкий, но не менее роскошный наряд цвета спелой, почти чёрной вишни. Тончайшее шёлковое шитьё на его воротнике подчеркивало резкую, хищную линию подбородка и идеальную бледность кожи. Он двигался с той абсолютной, кошачьей уверенностью, которая выдавала в нём человека, привыкшего всегда брать то, что он наметил.

— Позволите ли вы мне совершить этот круг, принцесса? — Максимильян остановился перед ней, изящно отставив ногу и застывая в безупречном бальном поклоне. Его тёмные глаза смотрели на неё с явным, нескрываемым вызовом.

Алисия молча поднялась со своего места. Её розовый шлейф шуршал по полу, пока она спускалась к нему. Она вложила свои пальцы в его ладонь — всё такую же сухую и прохладную, как и прежде. Напряжение между ними вспыхнуло мгновенно, стоило им занять свои позиции в первой паре танцующих.

Музыка зазвучала — тягучая, величественная, наполненная низкими вздохами виол и мерным, как удары сердца, стуком барабана. Они начали движение. Шаг вперёд, скольжение, медленный разворот корпуса. Максимильян держал дистанцию, предписанную этикетом, но его взгляд буквально прожигал её маску насквозь.

— Ваш двор чрезвычайно консервативен, Алисия, — тихо произнёс герцог, когда они сошлись в первом близком пассаже, едва соприкасаясь пальцами рук. — Всё так правильно, так чинно. Словно я попал не на бал живых людей, а на выставку очень дорогих, искусно вырезанных из кости статуй.

— Традиции — это то, на чём держится престол Валуа, ваша светлость, — ответила Алисия, плавно отступая назад в такт музыке. Её серые глаза оставались неподвижными и холодными. — Стабильность часто путают со скукой те, кто привык к хаосу в собственных землях.

— О, хаос имеет свои преимущества, поверьте, — Максимильян сделал шаг вперёд, вновь сближаясь с ней. Его голос звучал вкрадчиво, бархатно, но в нём отчётливо слышался металл. — В хаосе легче заметить то, что действительно имеет ценность. Ваши земли прекрасны, но они застыли. Им нужен свежий импульс. Сильная, молодая рука, способная встряхнуть этот склеп. Например, союз с домом Роуз мог бы открыть для вашей короны весьма интересные... перспективы. Вы так не считаете?