Школьные Воины 2 (СИ) - Булл Сергей

— Мы это сделаем! — подбодрил я остальных. — Давайте, финальный аккорд!

— Сонбэ! Веди нас! — крикнул кто-то как раз, когда координатор взмахнул рукой, и я шагнул на скользкий пластик в последний раз.

Вся шеренга моделей высыпала на тридцатиметровый настил с интервалом всего в две секунды. Плотно. Грузно. Пластиковый подиум под нашим весом начал прогибаться и пружинить с утроенной силой, словно живой хребет огромного зверя.

Морской песок хрустел под подошвами непрерывно, но звук скрывала музыка.

Мы закольцевали движение, превратив подиум в безостановочно циркулирующую, гипнотическую змейку.

Я доходил до конца к фотографам, разворачивался у самой воды под яростные вспышки камер и телефонов. И обратно к соснам, а мимо меня в каких-то десяти сантиметрах, плечом к плечу, тянулись остальные модели.

Зрители вдоль подиума вскакивали со своих ротанговых кресел. Инфлюенсеры и богатеи на террасе отеля наблюдали. Вокруг взметнулись вверх сотни камер айфонов и флагманских самсунгов, вспышки и отражения ловили хромированные фермы.

В первом ряду, прямо по центру с моей стороны, я боковым зрением зафиксировал Со Ён и Джи Хён, рядом с ней встала привлекательная женщина, подозреваю её мать. Они стояли полностью заворожённые этой живой стеной из лиц и развевающейся дизайнерской ткани на фоне огромного, тонущего в море янтарно-пурпурного солнца.

Ритм трека достиг своего апогея, басы ударили в грудь в последний раз и резко, оборвались на высокой звенящей ноте.

По этой вспышке тишины вся наша многоглавая колонна замерла как вкопанная.

Через миг мы синхронно развернулись лицом к VIP-партеру, выстроившись в две безупречные параллельные шеренги вдоль краёв настила, чередуясь, словно клетки шахматной доски, только у нас были не цвета, а порядок мальчик-девочка.

Я застыл на самом фланге, тяжело дыша, но удерживая на лице ледяную, немного высокомерную победную маску. Подглядел это краем глаза у Сивиллы. Ей было к лицу. Думаю, и мне пойдёт.

Над подиумом повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь приливами Жёлтого моря.

Глава 2

Тишина продлилась недолго. Через пару мгновений, которые тянулись какой-то бесконечностью, почти для всех. И для меня тоже. Но, стоит отметить, очень приятных мгновений. Публика взорвалась неистовыми овациями.

Нас накрыло волной живых и откровенных эмоций. А заминка в самом начале, сейчас ничего не значила. Они пришли сюда ради шоу и получили его.

Шелковый занавес бэкстэйджа у кустов плавно приоткрылся.

Режиссёр из медиа-бокса дал финальную отмашку в рацию, и под оглушительный взрыв аплодисментов, крики прессы и инфлюенсеров, тыкающих везде своими телефонами, на пластике показалась Айша, главный дизайнер и по совместительству директор инди-бренда Nul.

Она была одета в вещи из только что показанной коллекции, но это было что-то особенное, словно она специально оставила их на десерт, а точнее, весь показ был десертом, а её наряд стал завершением украшения в виде вишенки на этом инди-торте моды.

Вроде бы ничего необычного, наряд был полностью вписан в концепцию всей коллекции, но это сразу же привлекло внимание богатой публики. Особенно когда она начала скользить между моделями к центру подиума, а они отступали при её приближении к самому краю настила, давая разглядеть себя публике ещё лучше.

Следом за ней с другого конца двинулся Пёль с Аваной, а мы с Сивиллой стояли, дожидаясь, когда она подойдёт на Т-образную вершину.

На Айше была белоснежная оверсайз-рубашка из тяжёлого, струящегося корейского шёлка, особого кроя. Глубоко расстёгнутый воротник обнажал хрупкие ключицы, а намеренно удлинённые рукава с лёгкой асимметрией почти полностью скрывали кисти, оставляя на виду лишь тонкие пальцы. Этот струящийся белый шёлк казался живым.

Каждое её движение отзывалось тихим шорохом асимметричной юбки-миди сложного архитектурного кроя. Выполненная из жатого хлопка оттенка мокрого асфальта, она ложилась ломаными складками, которые меняли форму при каждом шаге, создавая иллюзию абсолютной графичности. Снизу виднелись чёрные кожаные мюли с квадратным мысом на едва заметном каблуке-рюмочке. Обувь девушки, которая ценит комфорт, но никогда не пожертвует силуэтом.

И её шествие со следующими за ней топ-моделями создавали гармоничное перемещение, остальные модели расступались и возвращались на места. На прогонке это был ещё тот ужас, но сейчас всё выглядело безупречно.

В образе Айши не было вызова.

Волосы, собранные в слегка небрежный низкий пучок, открывали чистую кожу шеи, а единственным акцентом на голове был тонкий серебряный кафф на левом ухе, улавливающий закатный свет.

На шее покачивался прозрачный необработанный кварц на тонком шнурке. Она выглядела слегка небрежно так, будто оделась за пять минут до выхода, но безупречная геометрия линий выдавала в ней перфекционистку.

А её шествие стало триумфом формы над цветом, идеальный финал для бренда, чьё имя означало «чистый холст».

Публика подбадривающе, но не сильно громко рукоплескала, набирая обороты, пока наша пятёрка в полном составе не вышла единым клином к медиа-боксу с главным дизайнером во главе.

Вспышки профессиональных камер и телефонов разразились с новой силой.

А когда мы синхронно поклонились, овации взорвались с новой мощью в финальном благодарственном аккорде.

Я буквально купался в лучах славы, ощущая густое и плотное удовлетворение проделанной работой. Было… дико ощущать что-то настолько новое и в то же время крайне приятно. И всё ещё необычно. Потому что это был не просто сценарий, это был мой собственный выбор. Сделать что-то, потому что я так решил.

Пусть в прошлом я тоже не брался за любое дело, но передо мной всегда был ограниченный выбор из нескольких вариантов. И пусть цели менялись, итог редко становился другим. Как правило, кто-то умирал в конце. Почти всегда.

Мы поднялись.

И в этот секундный триумф, глядя поверх камер на плавящийся инчхонский закат, все начиная с нашей пятёрки и до самых богатых гостей отчётливо понимали и признавали: это шоу в Nest Hotel станет легендой, нет, оно уже стало.

И все присутствующие здесь были частью этой живой легенды.

Однако…

В то же время в дальней части бэкстейджа разыгрывался конфликт, сначала внутренний и, кажется, раздутый из какого-то пустяка. Для стороннего наблюдателя это выглядело именно так.

И один из теневых организаторов придавал ему какой-то шекспировский масштаб, хотя сам даже не знал значения этого выражения.

Речь, естественно, о Сын Ги. Чжин Хёк стал наблюдателем этого бурного проявления эмоций.

То, что мажору не просто указали, что делать, а ещё утащили со сцены, подлило бензина в этот пожар. И всё выступление он пылал, психую и пиная землю.

Выдал несколько раз порцию оплеух Хэ Ну. Но почти не говорил, кроме ругани. Она-то сыпалась без остановки.

И, даже опытный в оскорблениях Чжин Хёк почерпнул для себя несколько неплохих вариантов для непутёвых подручных.

Лишь после показа, когда смолкли аплодисменты ВИП-персон, а музыка стала тише и сменилась на легкий, расслабленный дип-хаус, Сын Ги уставился на Чжин Хёка.

Хэ Ну и несколько ребят-громил гангстера стояли неподалёку. А редкие работники, которые заходили так далеко на территорию бэкстейджа, делали большой крюк почёта, стараясь не попадаться ему на глаза.

— Зачем вы меня утащили? Надо было забрать этого урода и прибить! Прямо здесь, — Сын Ги тыкал пальцем в своего подельника и топал ногой. — Закопали бы в песок, и дело с концом.

— Выдыхай, — сказал Чжин Хёк. — Не знаю, что у вас за трагедия там произошла…

— Выбирай слова, — оскалился Сын Ги и оборвался на полуслове: — Убл…

— Тебя это тоже касается, — сделался холодным Чжин Хёк, всему был придел и выходкам малолетнего мажора тоже.

Бандит нового поколения прекрасно понимал, что Сын Ги золотая дойная корова, и даже не сам он, а его обширные связи со златоглавыми выродками всего Сеула, сорящими деньгами, словно дети фантиками от конфет.