Злодей второго плана - Романова Галина Владимировна

Лихорадочными движениями вытирая пот со лба трясущейся ладонью, его друг принялся обещать ему невозможно комфортные условия в СИЗО и на зоне, если Денис туда все же отправится.

– Про эти деньги забудь, – глянул тот на Дениса проникновенно. – Их не было и нет.

– Они есть, пока в вещдоках. Если не установят мою вину, будут в моих вещах, – усмехнулся Денис невесело.

– Если тебе их вернут – они твои, – широко улыбнулся друг. – Это самое малое, что я могу для тебя сделать, брат. Просто, пойми, я не смогу объяснить их происхождение. И если за эту ниточку потянут, то мне капец. И у меня будут такие проблемы… И не от ментов, поверь. А от ребят посерьезнее… Договорились?

Денис пожал протянутую потную ладонь, сложил руки за спиной и вышел из комнаты для допросов.

Тот длинный путь по коридору он запомнил на всю жизнь. Его последняя надежда исчезла, растворилась. Его единственная надежда только что сдохла. Впереди его ждала камера, забитая уголовниками, жаждущими его крови. Приговор. Зона. И хорошо будет, если он доживет до суда. Если его соседи по камере не сбавят темпа, жить ему оставалось совсем недолго.

– Налево, – неожиданно скомандовал конвойный, когда до его камеры оставалось метров пять.

Денис без вопросов повернул. И через пару минут оказался в довольно приличных условиях в окружении трех интеллигентных людей, которые не только не собирались его бить, а даже вовсе не знали, как это делается.

Одного приняли за взятки от студентов в университете. Второй – секретный инженер – спьяну потерял какой-то приказ. А третий написал крамольный стих на своего соседа и разместил его в сети, не подозревая, что сосед, выгуливающий свою собаку под его дверью, является важной шишкой.

Соседи оказались приличными. Обучали его игре в шахматы. Много читали литературы и в стихах, и в прозе. Пытались и его приобщить. Им много вкусной еды передавали с воли. Все как один с Денисом делились.

С того времени и по сей день условия содержания Лаврентьева Дениса Павловича, подозреваемого в жестоком преднамеренном убийстве своей невесты, стали вполне сносными.

Но на волю все равно хотелось…

И вот только что ему сообщили, что с него сняли все подозрения. Что подозреваемым в убийстве Насти стал ее брат Макс. Он же, типа, признался и в остальных убийствах. И в покушении на убийство, которое ему помешали совершить. И Дениса выпускают на волю. Он теперь точно свободен, с него сняты все подозрения. Он может идти или ехать домой – тут уж как ему угодно. И с завтрашнего буквально дня начинать жить как прежде.

Только вот не выйдет как прежде! Не сможет он. Те триста шестьдесят пять дней, растянувшиеся на две с половиной тысячи, не исчезнут из его памяти никогда. И будут возвращаться в ночных кошмарах, он это точно знал. И окровавленное тело Насти не исчезнет. Ее распахнутые глаза с застывшим в них выражением мучительной боли будут сниться ему всю оставшуюся жизнь. А работа…

– А что с моей работой, подполковник? – снова глянул в спину следователя Денис.

– Я узнавал. Тебя восстановят. И в должности, и в звании, – не повернувшись, проговорил Вязов. – Если ты, конечно же, захочешь.

– Ух ты! – выдохнул Лаврентьев.

Новость была приятной. Она даже соревновалась по значимости с той, что его выпускают. Потому что, выйдя на свободу, он не представлял, чем займется. А возвращение на службу – это охренеть какой бонус.

Он встал с места и потер запястья, словно с него только что сняли браслеты. Их не было, конечно. Но память хранила скверное ощущение.

– Я могу идти? – все еще недоверчиво смотрел он на Вязова.

– Да. Можешь. У адвоката все нужные бумаги. Он тебя сопроводит до выхода за ворота. И поможет вызвать такси.

Выходя из дверей, они с Вязовым неожиданно столкнулись плечами. Торопились оба покинуть неуютную комнату с зарешеченным маленьким окном. Комнату, провонявшую хлоркой, по'том, сигаретным перегаром и грязными носками.

– Извини, Лаврентьев, – пробормотал Вязов, пропуская его вперед. И добавил ему в спину: – За все извини.

– Сочтемся, – пообещал ему Денис с недоброй ухмылкой. – Жизнь рассудит.

– Но это все же лучше, чем быть осужденным по ошибке! Разве нет? – недовольно заметил Вязов, не отставая от Дениса ни на шаг.

– Год жизни? Ты это имеешь в виду, подполковник? – притормозил Денис. – Тебе понадобился год, чтобы установить, что я не виновен. Охренеть как быстро!

Лаврентьев пропустил вперед адвоката. Без его хлопот и необходимых бумаг он на свободу точно не выйдет. И конвойный тоже был рядом. Куда же без него!

– Год – не двадцать два, – огрызнулся Вязов. – А ты прямо не ошибался ни разу? И никогда не задерживал невиновных?

Денис промолчал. А Вязов не успокаивался.

– А главная твоя ошибка – это неправильный выбор, Лаврентьев. Ты выбрал не ту девушку. Вот в чем твоя главная ошибка. Сразу пошел у нее на поводу. Колечко ей дорогое приспичило купить. Ты денег занял не пойми у кого, так ведь и не признался – у кого, – тарабанил Вязов, не глядя на Дениса. – А почему? Почему не признался? Это бы решило многие проблемы, и ты вышел бы через семьдесят два часа из СИЗО, а не через год. Откуда взял деньги, Денис?

И Вязов поднял на Лаврентьева взгляд. И тот многое в нем прочитал.

Не хотел подполковник, совсем не хотел его освобождения. Обстоятельства непреодолимой силы на него надавили. А так бы Денис и до суда досидел, и на зону отправился.

Вязов не верил ему. И ни минуты не сомневался в его виновности.

– Товарищ подполковник… – притормозил Денис у заветного окошка, где его уже поджидали адвокат и конвойный, должный отпереть ему дверь на волю. – Хороших вам выходных…

Вязов с коротким кивком ушел. А у Дениса процедура освобождения из-под стражи прошла в установленном законом порядке. И уже через десять минут он вышел за ворота СИЗО. В пакете, который ему одолжил адвокат, лежали его остановившиеся часы, разрядившийся мобильник, ключи от квартиры, паспорт, водительское удостоверение, ремень от брюк и два миллиона, подаренных ему другом за молчание. Деньги перекочевали из вещдоков сюда – в его личные вещи, когда было установлено, что он не имел отношения к убийству Насти.

Намотав пакет на руку, Денис шагнул на свободу.

Ему не терпелось глянуть в голубое безоблачное небо, не расчерченное клеточкой. Надышаться свежим воздухом страшно хотелось. Но он решил отложить все эти медитации. У ворот того места, где он провел самое скверное за свою жизнь время, он этого делать не станет.

Адвокат вызвал ему такси и с молчаливым кивком отбыл на своей машине. Денис полез в подъехавшее такси, стараясь не замечать Вязова, марширующего по пыльному асфальту к своей новой машине. Плевать на него!

Сейчас он заедет к себе на квартиру, примет душ, посмотрит по телевизору последние новости и уедет за город.

В ста километрах от Москвы, в довольно большом поселке городского типа, у него остался дом матери. В каком он теперь состоянии, Денис не знал. Раньше был крепким, добротным. С электричеством, газом, канализацией и отличной душевой. Он любил туда ездить по выходным, ходил на реку на рыбалку. Хотя рыба его боялась, не попадалась никогда. Или он таким никчемным рыбаком был, потому и возвращался без улова. Да разве это так важно? Денис никогда не следил за поплавком. На воду смотрел, потревоженную ветром до легкой ряби. Слушал, как шелестят стебли тростника. Щурился на солнце и улыбался. Раньше он часто улыбался. Иногда и без причины. Просто потому, что на душе было хорошо и спокойно.

Туда ему хотелось – в одинокое безмолвие, не в город с шумными улицами, спешащими людьми и подстерегающими на каждом углу подлыми неприятностями.

Глава 3

– Дениска? – ахнула соседка Валентина, столкнувшись с ним у подъезда. – Вернулся? Разобрались, стало быть?

– Разобрались, Валентина.

Ему не терпелось войти в подъезд, затем в квартиру, затем в душ. Но Валя вцепилась в него мертвой хваткой.